Лексические изменения * Классический греческий (слева) vs Κοινή (справа). От последнего уже недалеко до современного греческого (Νεοελληνική Κοινή).

*это не значит, что старую лексику отменили, греческий язык вообще похож на толстый слоёный стилистический пирог, где старую лексику переводят в разряд «для особых случаев, ибо зачем выбрасывать хорошую вещь , в хозяйстве пригодится». Да и аттикисты там окопались в старой крепости «Аттический греческий» вместе с духами классических авторов и держали оборону против языковых изменений. Какой-нибудь ритор Аристид (II в. по Р. Х.) говорил о себе, что не употребил в своих произведениях ни одного слова «не из книг». Именно тогда особо активно стали ковать аттический каркас над языком, что часто мешало историческим лингвистам понимать из-за диглоссии, на каком языке греки действительно говорили в быту в некоторые периоды. Да и данных мало бывает, писать на димотике в то время образованному человеку редко когда было уместно, вот и радуются лингвисты откопав папирус какой, письмо солдата матери, записку с требованием вернуть долг или признанием в любви, архив нотариуса или проповедь попроще. Парадокс — греческий язык имеет одну из самых длинных письменных традиций в истории человечества, для исторической лингвистики, казалось бы, идеальный объект, но в реальности, как сказал кто-то из античников (не помню кто), греки, мол писали так, как будто специально хотели скрыть, на каком языке они думают. Даже в Церкви, где с людьми приходится разговаривать, как утверждает Соболевский, «в теории – все христианские авторы, с глубины древних времен до средних веков, почти все без исключения держались взгляда, что надо писать простым языком; но на практике они следовали как раз противоположному».

Пришёл ко мне год назад парень на греческий и говорит, что хочет конкретно «прочитать и проговорить» второй том Athenaze. Я спрашиваю зачем тебе греческий и неужели ты уже прочёл первый. Он говорит, что он христианин и должен знать свящённые языки. Я говорю «Аминь» и далее шуточный диалог был таков:

Я: «если ты учил и сам православный, то прочти «Отче наш» на греческом.»
Он: молчит.

Я: «если ты учил и сам католик, то прочти «Отче наш» на латыни.»

Он: «я вообще-то грекокатолик и могу прочесть на обоих языках.»

Мораль: если не можете быть мудрыми, как змеи, то будьте хитры и подготовлены, как униаты.

Посмотрим на прекрасный библейский стих:


καὶ ἐξαλείψει ὁ θεὸς πᾶν δάκρυον ἐκ τῶν ὀφθαλμῶν αὐτῶν, καὶ ὁ θάνατος οὐκ ἔσται ἔτι, οὔτε πένθος οὔτε κραυγὴ οὔτε πόνος οὐκ ἔσται ἔτι• ὅτι τὰ πρῶτα ἀπῆλθον — И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло.


Современная греческая версия:

Θα διώξει κάθε δάκρυ από τα μάτια τους, κι ο θάνατος δε θα υπάρχει πια ούτε πένθος ούτε κλάμα ούτε πόνος θα υπάρχει πια, γιατί τα παλιά πέρασαν


Кафаревуса (Νεόφυτος Βάμβας 1850)

‘Καὶ θέλει ἐξαλείψει ὁ Θεὸς πᾶν δάκρυον ἀπὸ τῶν ὀφθαλμῶν αὐτῶν, καὶ ὁ θάνατος δὲν θέλει ὑπάρχει πλέον, οὔτε πένθος, οὔτε κραυγὴ, οὔτε πόνος δὲν θέλουσιν ὑπάρχει πλέον· διότι τὰ πρῶτα παρῆλθον

В димотической версии 17 века (Μάξιμος Καλλιουπολίτης, 1638):

καὶ ὁ Θεὸς θέλει λιώσει κάθε δάκρυον ἀπὸ τὰ μά τια τους, καὶ θάνατος δὲν θέλει εἶσται πλέον, οὔτε λύπη, οὔτε κραυγή, οὔτε πόνος θέλει εἶσται πλέον, ὅτι τὰ πρῶτα ἐπέρασαν.

____
Глянем на присутствующий только в оригинальном варианте монолексический, безо всяких вспомогательных глаголов, футур — ἔσται. Мы к нему ещё вернёмся.

Освежим кратко историю способов выражения будущего времени

В древнегреческом языке существовала синтетическая форма для будущего времени (γράθω > γραψω), часто неотличимая от аориста сослагательного наклонения. Но уже в эпоху эллинизма в речи наметилась тенденция к замене будущего времени различными перифрастическими оборотами. Эта тенденция усилилась в Средние века и привела примерно в XV веке к составному θέλω νὰ+аорист в сослагательном наклонении.

Эволюция была следующей: θέλω ἵνα γράψω, θέλω νὰ γράψω, θὲ νὰ γράψω, θὰ νὰ γράψω, θὰν γράψω и θὰ γράψω. Форма θέ вместо θέλει впервые встречается в XIV веке.

Это θὰ νὰ и θάν впервые встречается в 16 веке, и в том же веке мы находим θα. (ἕνα τραγοῦδι θὰ νὰ πῶ в романе Ερωτόκριτος).
Современный вариант с θὰ вы можете видеть в современном переводе этого библейского стиха.

Кафаревуса, помимо футура с частицей θὰ, использует также древнюю перифрастическую форму θελω+ сослагательное аориста в третьем лице единственного числа, где спрягается только θελω, а аористная часть остаётся неизменной.

Например, Θέλετε γράψει — Вы будете писать.

Именно этот вариант избран в переводе Νεόφυτος Βάμβας 1850 и варианте 17 века от Μάξιμος Καλλιουπολίτης.

И напоследок о синтетическом футуре, по которому формально отслужили панихиду в поздней Античности, но архаистов это не смущало и они плевать хотели на то, что там в разговорном языке померло. Но если архаисты-аттикисты византийского периода вопросов не вызывают, то примеры относительно недавние довольно неожиданны. Например, в мемуарах известного архаиста 19 века (см. выше фото) пишущего на одной из самых жёстких вариантов кафаревусы, который весьма близок к древнегреческому по формам своим, можно прочесть ἔσται παρὼν καὶ ὁ κ. Ραγκαβῆς (будет присутствовать господин Рангавис). Самое интересное, что он, похоже, воспроизводит текст официального приглашения на дипломатические приемы и для девятнадцатого века этот аттический футур смотрится шикарно в своей винтажности. Совсем как оригинальном тексте библейского стиха из Апокалипсиса.

Как можете видеть, первый том потрепан много больше, что объясняется просто — я тягаю его с полки чаще, чем второй. А почему? Потому, что желтый цвет мне нравится больше? Нет, просто студенты реже добираются до второго (Спойлер, Асклепий излечит мальчика).

«Николай Бахтин вспоминал: Это было семнадцать лет назад в Красном Октябре - в Петербурге во время коммунистического переворота. В маленькой холодной квартире на Васильевском острове, при свечах (потому что, разумеется, электричества не было в те дни), нас собралось двенадцать человек во главе с нашим старым учителем, профессором Зелинским. Все мы — знатоки греческого языка, философы и поэты — общество, имевшее обыкновение собираться и обсуждать классические темы в их отношении к настоящему. «Союз третьего Возрождения» - так самонадеянно мы его называли. Потому что мы верили, что были первыми деятелями нового Ренессанса - окончательной и высшей интеграции современным миром эллинской концепции жизни. Потому что, как и все прочее в России, занятия классической филологией были не просто обучением, но, сверх того, способом пересоздать жизнь. Изучение греческого языка было подобно участию в опасном и волнующем тайном заговоре протии самих основ современного общества во имя греческого идеала.»

ταῦτα μὲν ἔστιν οὕτως — ну вот такие вот дела … (Платон)

Когда произносите это, надо вдаль посмотреть задумчиво и философски, представляя себя смесью фридриховского странника над морем тумана и доннатарттовского персонажа над морем обыденности.

В идиллическом мире Золотого века, изображенном Гесиодом (ок. 700 г. до н.э.), существовал один общий язык, на котором говорили и люди и боги и животные. Этот универсальный язык считался идеальным состоянием, которое было разрушено с появлением человеческой речи во времена Прометея и Пандоры. Древние греки не приветствовали разнообразие языков, которое создавало языковые барьеры между народами, но совершенно противоположная ситуация была с греческими диалектами — некоторые географические разновидности занимали почётное место, как поэтические языки, став жанровыми стандартами в своих нишах.

Греческая литература была написана не на одном стандартизированном литературном языке, а на целом ряде различных диалектов (да, это баян, я в курсе, но напомнить не грех) Шедевры Гомера исполнялись на изощренной диалектной смеси, поэтическом Kunstsprache. Великие ораторы древних Афин составляли свои речи на аттическом языке, впоследствии классической форме греческого языка (это значит, что когда вам говорят «древнегреческий язык», по умолчанию подразумевают аттику). Пасторальная поэзия отличалась дорическим диалектом, в то время как Сапфо в своих трогательных лирических песнях выбирала родную эолийскую речь. Геродот, провозглашенный отец историографии, писал свои истории на ионическом греческом (кстати, если бы вы озвучили древним историкам и медикам, что аттический диалект самый классический и лучший, то они бы поржали и насовали бы вам полную панамку)

Географ Страбон (ок. 62 г. до н. э. - ок. 24 г. н. э.) ввел классификацию диалектов на четыре: ионический, аттический, дорический и эолийский.
Эти четыре диалекта были рассмотрены в трактате известного александрийского грамматика Аполлония Дискола во II веке нашей эры. Некоторые авторы, включая богослова и философа Климента Александрийского (ок. 150/150 - до 215/221 гг. н.э.), хотели добавить пятую языковую форму к стандартным четырем, а именно койнэ, широко используемую lingua franca.

С койне есть и забавный момент — в анонимных "Схолиях" на стихи Пиндара (518-438 гг.) указывалось, что что койнэ отличается тем, что соблюдает грамматические правила, в то время как другие диалекты от них отклоняются. Канонические четыре диалекта были включены в лингвистический стандарт, известный как Ἑλληνισμός , аттический диалект считался лучшей формой во время Второй Софистики в первых веках нашей эры.

Знание греческого языка в Средние века на Западе не впечатляло и грамматики греческого языка на латыни, как правило, отсутствовали.
Заметным исключением является грамматика, составленная философом Роджером Бэконом (ок. 1268 г. н.э.). Он, как я помню, троллил Фому Аквинского за то, что тот писал что-то там об Аристотеле, будучи в греческом ни в зуб ногой, а также добавил беотийский диалект к традиционной классификации.

Число диалектов было значительно расширено известным печатником и гуманистом Альдусом Мануцием (1449 -1515), который перечислил стандартные четыре, а также аркадо-кипрский, аттико-ионический, северо-западно-греческий и памфилийский, оставив без внимания койнэ (эх…). Он проиллюстрировал ситуацию с греческим языком словами латинского поэта Марциала (ок. 40-103 гг. н.э.), что греки "используют слова, как воск". Другой автор XVI века выразился менее любезно: «почти каждый отдельный автор среди них [многословных и лживых греков], кажется, выработал себе свой собственный язык из-за некоего злобного соперничества"

Миг философский. Раз в год дежурно выслушиваешь дежурный писк утилитаризма: «Зачем этот греческий, тем более древний?». Тут такое дело, бро. Когда мы будем в старости, если Бог даст дожить, помирать, ты, пуская маразматические слюни, будешь вспоминать какой у тебя был KPI в Сбере, а я, припомнив с удовольствием, что прочёл я много топовых авторов, которых человечество породило и ими немного оправдалось, попрошу батюшку, который меня соборовать придёт, почитать мне из Евангелия в оригинале, ибо руки и глаза мои уже, наверное, слабы будут, а священников, надеюсь, греческому языку учить продолжат. Мелочи, конечно, и перед Господом суетно, но хорошо мне в этот момент будет.

В день Знаний поздравляю всех причастных к его производству и распространению, лично ли или в составе организованной группы, университетом или школой именуемой, неважно. Ну и по случаю трюизм в гранит от Плутарха, который, как известно, является одним из лучших античных поставщиков моральных сентенций качества «Хрен поспоришь, за это можно только выпить».

ἓν πρῶτον καὶ μέσον καὶ τελευταῖον ἐν τούτοις κεφάλαιον ἀγωγὴ σπουδαία καὶ παιδεία νόμιμός ἐστι (Начало, середина и конец — это хорошее образование и правильное обучение).

С Праздником! ἰοῦ ἰοῦ!

Интерес мой к средневековому греческому начинается с двух замечаний, одно лосевское «Греческий язык просиял, а затем задворки» и застывшее общим местом «Греческий язык в средневековой Европе почти не знали», ну и сюда можно добавить ныне ставшее утратившим актуальность полуархаическим мемом «Греческий язык — православным, латынь — католикам». В целом, вроде бы, и правильно, но широта обобщения, крупность мазка и будит желание узнать детали, где «так то оно так, но хочется деталей» и «я сама дочь средневекового феодала и у нас тут не всё так однозначно».

Для затравки уместно процитировать Олега Воскобойникова:

«Отношение к Византии и греческому христианству было поливалентным. С одной стороны – уважительное, ведь христианство пришло с Востока, и греческий язык – один из трех священных, на которых делались надписи на кресте. Но, с другой стороны, греческий язык, как и арабский, на Западе никто не учил, и потому греки все-таки казались чужими. Какие-то тексты восточных христиан время от времени также переводились на латынь. Но при этом на Западе было сильное ощущение, что греки неправильные какие-то. Дело кончилось 1204-ым годом (осада и разорение крестоносцами Константинополя), который они друг другу простить не смогли»

«Никто греческий не учил», «греки чужие», ну, в целом, конечно, так, но нас мелочи интересуют, например, язык богослужения на Юге Италии.

Греческий обряд оказался настолько живуч в южной Италии, что, несмотря на враждебность латинян, он доминировал в части страны в течение четырнадцатого и пятнадцатого веков. Даже тогда, по сути всё Средневековье «насквозь» и уже в возрожденческий период, некоторые диоцезы все еще управлялись его приверженцами, в то время как во многих других местах последователи греческого и латинского обрядов и их соответствующие священнослужители жили бок о бок. Везде, где это происходило, вводилась определенная форма разделения между последователями двух форм богослужения. Так, указ папы Целестина III гласил, что греческое духовенство должно рукополагаться только греческими епископами, а латинское - только членами их собственной иерархии.
Соответственно, было логично, что всякий раз, когда духовенство таких смешанных местностей посылало своих представителей, для каждой части назначались отдельные делегаты. Так произошло, например, в 1310 году, когда латинское и греческое духовенство Альтамуры назначило по одному уполномоченному, чтобы предстать перед Папой и то же самое повторилось в 1394 году. Именно в Альтамуре греко-латинский капитул продолжал существовать до 1496 года (это к слову, какие могли быть грекоговорящие католики, ну, могли, как видно). Однако, не будем обольщаться — в подобных случаях греки, как правило, находились на положении «второго номера» по отношению к латинянам. Соглашение, достигнутое в 1402 году между греческим и латинским духовенством Альтамуры, которое фактически поставило первое в подчиненное положение по отношению ко второму, было лишь официальным подтверждением того, что уже существовало на самом деле в течение некоторого времени.

В основном в течение четырнадцатого века греческий обряд постепенно утратил большинство своих ключевых позиций на итальянской земле. Последний греческий архиепископ Россано занимал свою кафедру с 1348 по 1364 год, в Сан-Леоне базилианский монах был назначен епископом в 1349 году, а другой грек «держал» Оппидо до 1394 года. В Галлиполи епископство все еще находилось в руках греков в 1348 году, а Джераче и Бова были единственными епископствами, которые оставались под греческим контролем после XIV века.

Превращение греческого епископства в латинское не всегда означало полный отказ от греческого обряда сразу же в епархии. Об этом свидетельствует не один случай, например, в Галлиполи этот обряд исчез только в 1513 году, хотя епископство перешло в руки латинян в XIV веке.

Последняя греческая служба в Россано была совершена в 1570, это католическая Италия Нового Времени на минуточку, последний греческий епископ Джераче занимал эту кафедру до 1497 года, в Бове греческий обряд закончился в 1573 году, когда латинские формы богослужения были введены епископом Юлием Стауриено и санкционированы буллой папы Григория XIII.

Продолжим потом, а закончу отрывком из книги Бориса Ширяева «Никола Русский. Италия без Колизея»:

«При Муссолини русская церковь в Бари могла небогато, но сносно существовать. С приходом к власти демократии она впала в буквальную нищету. Отец Андрей голодал. Не было денег ни на свечи, ни на вино и муку для богослужения. Спасло знание о. Андреем греческого языка. Перейдя на него при совершении Святого Служения, он заручился маленькой поддержкой местных греков.»

Действительно, в эпоху закрывающихся границ Zoom заслуживает доброго слова.

Поздневизантийская триглоссия. Можно и до десятиглоссии дойти. Возможно, честнее было бы говорить о едином греческом языке с очень широким стилистическим диапазоном, охватывающих множество этих регистров и стилей.

Слышали же такой вопрос: «Вы филолог или лингвист?»

Литературовед и критик Paul De Man в своей основной работе «The resistance to theory» определил филологию как «an examination of the structure of language prior to the meaning it produces» (исследование структуры языка, предшествующее смыслу, который он порождает).

Ну, в этом смысле, я, пожалуй, и филолог. Хотя этот бельгийский парень из этих постструктуралистов и деконструкторов, а многие из этих парней не верят в смысл, истину, едят наркотики руками и даже добавляют колу в вискарь.

Когда тебе нужен предлог, чтобы пообщаться с девушкой. А если ты настроен прям серьезно, то не один.

Что, на обед пошли? И смотрите, поди, всякий треш в тиктоке, пока бизнес-ланч жуёте? Освежите лучше третье склонение.

Так как тут лингвистов и прочих филологов, пожалуй, большинство, то уместно будет спросить, помните ли вы первое своё размышление о языке, лингвистическую думку? Я вот помню и она была, наукообразно выражаясь, об историческом языкознании. Мне было лет двенадцать и меня дед на каникулах посадил читать какой-то исторический роман, чтобы я не болтался по двору с друзьями, а развивался умственно и я читая это, подумал: «А почему они, хотя сами из прошлых веков, говорят как мы сейчас? Они же должны говорить иначе?» Я очень тогда зауважал себя за эту догадку и в дальнейшем требовал от литературы подобного жанра умелой стилизации и подозреваю, что большинство писателей не слишком хорошо владеют навыком писать «под прошлые века», ибо трудоёмко это, стилизовать диалоги своих персонажей под Чосера, русский язык высокого Средневековья или слог византийского книжника. Не все сдюжат, как написать, так и прочитать подобное.

Вот тут интересный материал — как именно работали аттикисты, борцы за классический греческий, спустя полтысячи лет после того, как классическая эпоха миновала, прескриптивисты первых веков нашей эры, пропоненты кафаревусы своего времени и парни, которые хотели быть атттичнее самих аттических писателей.

Слева евангельские предложения, а справа «поправки» от аттикиста 2 века н.э. Фриниха.

Вместо и ныне здравствующего εὐχαριστῶ, он настаивает на χάριν εἰδέναι
Библейская кровать ὁ κράββατος не годится для аттициста, а лишь ὁ σκίμπους
Φάγομαι это варваризм, а кушать надлежит через глагол κατέδομαι
Ἦς это претерит глагола «быть» для мужланов на площадях и лишь ῆσθα годно.
Εδέετο, ἐπλέετο — это ионизмы, а пишущие на аттическом диалекте делают слияние — ἐδεῖτο, ἐπλεῖτο

Бедный гимназист Лосев. Но профессорам можно было злодейски хохоча предложить перевести отрывок с гомеровского на аттический, с аттического на эллинистический, с эллинистического на средневековый, а с него на кафаревусу, а затем на современный. Гимназист стреляется. Занавес.