Сетецентрика, цифровизация войны, умные дроны, нейросети и иные технические новинки несменяемыми трендами военного дела последних нескольких лет. В теории они выглядят просто невероятно и поражают своими возможностями воображение; порой кажется, что мы близки к военной сингулярности, когда роботы будут программировать роботов, воевать с роботами и вообще одним нажатием кнопки будет разворачиваться великая война технологий, в которой смертным нет места.
С тем большим интересом мы следим за текущими попытками развернуть и воплотить эту войну — и пока что успехов, соответствующих хотя бы 1/10 данных военными технократами обещаний и описаний, не наблюдается.
Недавно мы выдвигали предположение, почему цифровизация войны зашла в тупик, и сегодня продолжим развивать и подкреплять данную тему, разобрав программное обеспечение самого продвинутого самолета за всю историю воздухоплавания, сложность которого многократно превосходит проект «Аполлон» (и обошлась намного дороже). Мы вновь углубимся в конструкцию и разработку F-35, на сей раз затронув аспекты, которые в большинстве случаев вообще не привлекают внимания не только любителей, но и профессионалов.
Всем известно, что его создание F-35 задержалось на 15 лет и многократно превысило все допустимые бюджеты. Но что стало тому виной? Геометрия планера? Стелс-покрытие? Двигатели или иная материальная деталь конструкции? Отнюдь нет — 90% сложностей и задержек были связаны именно с бортовым программным обеспечением. Пресловутая цифровизация войны ведет к тому, что оно становится самым дорогим и самым сложным, что есть в военной технике, а его разработка занимает буквально десятилетия.
Возможности F-35 из рекламных буклетов поражают воображение — чего стоит только шлем, на который выводится в режиме реального времени картинка с ИК-камер высокого разрешения, установленных так, что пилот буквально может видеть сквозь собственный самолет и одним нажатием кнопки отправлять ракету назад в преследующего его врага. И это не обман — но программное обеспечение, позволяющие такие трюки в режиме реального времени, писалось больше 10 лет, а его стоимость обошлась в $15-20 миллиардов. С этими малоизвестными аспектами разработки передовой машины войны воздушной войны вы можете ознакомиться в нашей новой статье:
⏹️ Технология «стелс» (часть XVIII): F-35 — самый продвинутый боевой робот планеты
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/c1d2acd2-11af-487d-825a-60a2836d0867
Patreon: https://www.patreon.com/posts/tekhnologiia-f-153987224?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
С тем большим интересом мы следим за текущими попытками развернуть и воплотить эту войну — и пока что успехов, соответствующих хотя бы 1/10 данных военными технократами обещаний и описаний, не наблюдается.
Недавно мы выдвигали предположение, почему цифровизация войны зашла в тупик, и сегодня продолжим развивать и подкреплять данную тему, разобрав программное обеспечение самого продвинутого самолета за всю историю воздухоплавания, сложность которого многократно превосходит проект «Аполлон» (и обошлась намного дороже). Мы вновь углубимся в конструкцию и разработку F-35, на сей раз затронув аспекты, которые в большинстве случаев вообще не привлекают внимания не только любителей, но и профессионалов.
Всем известно, что его создание F-35 задержалось на 15 лет и многократно превысило все допустимые бюджеты. Но что стало тому виной? Геометрия планера? Стелс-покрытие? Двигатели или иная материальная деталь конструкции? Отнюдь нет — 90% сложностей и задержек были связаны именно с бортовым программным обеспечением. Пресловутая цифровизация войны ведет к тому, что оно становится самым дорогим и самым сложным, что есть в военной технике, а его разработка занимает буквально десятилетия.
Возможности F-35 из рекламных буклетов поражают воображение — чего стоит только шлем, на который выводится в режиме реального времени картинка с ИК-камер высокого разрешения, установленных так, что пилот буквально может видеть сквозь собственный самолет и одним нажатием кнопки отправлять ракету назад в преследующего его врага. И это не обман — но программное обеспечение, позволяющие такие трюки в режиме реального времени, писалось больше 10 лет, а его стоимость обошлась в $15-20 миллиардов. С этими малоизвестными аспектами разработки передовой машины войны воздушной войны вы можете ознакомиться в нашей новой статье:
⏹️ Технология «стелс» (часть XVIII): F-35 — самый продвинутый боевой робот планеты
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/c1d2acd2-11af-487d-825a-60a2836d0867
Patreon: https://www.patreon.com/posts/tekhnologiia-f-153987224?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Patreon
Технология «стелс» (часть XVIII): F-35 — самый продвинутый боевой робот планеты | 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Технология «стелс» (часть XVIII): F-35 — самый продвинутый боевой робот планеты by 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘 on Patreon. Join 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘's community for exclusive content and updates.
Небольшая промежуточная заметка.
Как можно видеть, «переговоры» между американо-израильской коалицией и Ираном стремительно зашли в тупик. Собственно, ни одна из сторон и предполагала, что они получат развития — как я писал ранее, это не более чем тактический ход, преследующий своей целью получение военного преимущества. Ставка США на бомбардировочную кампанию не оправдалась (нужно отметить, подобный исход был ясен ещё до начала войны), и теперь, очевидно, нас ждет новая фаза боевых действий, так или иначе связанная с южными провинциями Исламской Республики (нет, не только островом Харк — он представляет собой лишь инфраструктурный хаб для загрузки танкеров).
В данной ситуации интерес представляет не столько готовность Ирана к ведению наземных боевых действий, сколько готовность к реализации специфических асимметричных тактик — а точнее, доктрине «выжженной земли». Готовы ли иранцы оказывать сопротивление, не просто нанося ущерб экономике противника, но и уничтожая собственную экономику и инфраструктуру?
Смогут ли они удержать ситуацию внутри страны, лишившись ключевого источника дохода и де-факто всей энергосистемы и логистики?
Это будет любопытная и поучительная история.
@atomiccherry 💯
Как можно видеть, «переговоры» между американо-израильской коалицией и Ираном стремительно зашли в тупик. Собственно, ни одна из сторон и предполагала, что они получат развития — как я писал ранее, это не более чем тактический ход, преследующий своей целью получение военного преимущества. Ставка США на бомбардировочную кампанию не оправдалась (нужно отметить, подобный исход был ясен ещё до начала войны), и теперь, очевидно, нас ждет новая фаза боевых действий, так или иначе связанная с южными провинциями Исламской Республики (нет, не только островом Харк — он представляет собой лишь инфраструктурный хаб для загрузки танкеров).
В данной ситуации интерес представляет не столько готовность Ирана к ведению наземных боевых действий, сколько готовность к реализации специфических асимметричных тактик — а точнее, доктрине «выжженной земли». Готовы ли иранцы оказывать сопротивление, не просто нанося ущерб экономике противника, но и уничтожая собственную экономику и инфраструктуру?
Смогут ли они удержать ситуацию внутри страны, лишившись ключевого источника дохода и де-факто всей энергосистемы и логистики?
Это будет любопытная и поучительная история.
@atomiccherry 💯
Telegram
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Фактически вся нефтедобыча и экспортная инфраструктура Ирана сосредоточена в пределах провинции Хузестан (80-87% нефтедобычи по разным оценкам; на карте обозначена фиолетовым контуром) и острове Харк (это крупнейший экспортный хаб, через который происходит…
Forwarded from BRIEF МИР
Иран прячет ракеты в непробиваемых бункерах, перед которыми бессильны любые американские бомбы — Bild.
Военные аналитики обращают особое внимание на иранские подземные сооружения, которые помогают Ирану сохранять ракетный арсенал.
По словам эксперта, самая тяжёлая бункеробойная бомба США GBU-57 может проникать в такой гранит лишь на 6–10 метров. Однако ключевые ракетные объекты Ирана находятся на гораздо большей глубине.
Пусковые установки могут, как в научно-фантастическом триллере, выдвигаться, быстро производить запуск и в течение нескольких секунд снова скрываться под землёй за тяжёлыми бронированными дверями.
Эксперты уверены: пока такие подземные крепости мулл существуют, Иран способен запускать ракеты, а режим — выживать.
@brieflyru
@rusbri
Военные аналитики обращают особое внимание на иранские подземные сооружения, которые помогают Ирану сохранять ракетный арсенал.
Американский эксперт Тимоти Лоун приводит пример базы Язд-Имам-Хусейн, вырезанной глубоко в граните хребта Ширкух, — это настоящая горная крепость, против которой даже самые тяжёлые бомбы оказываются бессильны.
По словам эксперта, самая тяжёлая бункеробойная бомба США GBU-57 может проникать в такой гранит лишь на 6–10 метров. Однако ключевые ракетные объекты Ирана находятся на гораздо большей глубине.
Внутри горной крепости «проходит автоматизированная подземная железнодорожная система, словно скрытое метро, соединяющее зоны сборки ракет, огромные склады боеприпасов и от трёх до десяти различных выходов на разных сторонах горы», — утверждает Лоун.
Пусковые установки могут, как в научно-фантастическом триллере, выдвигаться, быстро производить запуск и в течение нескольких секунд снова скрываться под землёй за тяжёлыми бронированными дверями.
Одной из стратегий американцев в таком случае может быть бомбардировка входов в эти объекты, чтобы хотя бы временно перекрыть доступ иранским военным. Однако сработает ли это, неясно.
Эксперты уверены: пока такие подземные крепости мулл существуют, Иран способен запускать ракеты, а режим — выживать.
@brieflyru
@rusbri
BRIEF МИР
Иран прячет ракеты в непробиваемых бункерах, перед которыми бессильны любые американские бомбы — Bild. Военные аналитики обращают особое внимание на иранские подземные сооружения, которые помогают Ирану сохранять ракетный арсенал. Американский эксперт Тимоти…
Когда по прошествии первых трёх суток кампании против Ирана масштаб и интенсивность иранских атак с применением средств воздушного нападения кратно снизились, этот факт трактовали однозначно: Иран повержен. Сокрушительная объединённая воздушная мощь Израиля и США парализовала и уничтожила ракетные части ИРИ.
Наблюдатели — и многие аналитики — мыслят категориями блицкрига: если противник не бьёт изо всех сил каждый день, значит, у него кончились силы.
Последующие недели показали ошибочность этого мнения. Иран продолжил наносить удары, намеренно снизив их интенсивность и частоту — это было прагматичное решение, продиктованное необходимостью сохранить ракетно-дроновый арсенал. Исламская Республика приняла стратегию войны на истощение, а значит, расход вооружений требовал строгого контроля. Целью кампании стало не нанесение максимального урона в первые 48 часов, а длительное изматывание противника: создание для него издержек, сопоставимых с последствиями массированных ударов, при экономном расходовании собственных активов.
Более того, вопреки многочисленным (откровенно пропагандистским) предположениям, иранская доктрина «войны городов» оказалась далека от бессмысленных ударов по площадям — напротив, уже несколько недель мы наблюдаем точечные, хорошо проработанные серии атак. Когда-то я вкратце описывал иранскую школу военного планирования, отмечая важный факт: её сформировал офицерский корпус шахских времён, получавший образование в Великобритании и США. С тех пор прошли десятилетия, но базовые принципы планирования воздушной кампании остаются неизменными — и полученный когда-то опыт сегодня успешно реализуется с применением ракетно-дроновых вооружений.
Ирония ситуации в том, что эта стратегия стала возможной именно потому, что Иран проиграл первую фазу войны. Уничтожение традиционных «центров», которые в обычной ситуации вооруженные силы должны были бы бдительно охранять и стойко оборонять, парадоксальным образом высвободило эти силы и ресурсы армии, развязав командирам руки для ведения ассиметричных боевых действий, направленных на нанесение максимально возможного ущерба противнику.
@atomiccherry 💯
Наблюдатели — и многие аналитики — мыслят категориями блицкрига: если противник не бьёт изо всех сил каждый день, значит, у него кончились силы.
Последующие недели показали ошибочность этого мнения. Иран продолжил наносить удары, намеренно снизив их интенсивность и частоту — это было прагматичное решение, продиктованное необходимостью сохранить ракетно-дроновый арсенал. Исламская Республика приняла стратегию войны на истощение, а значит, расход вооружений требовал строгого контроля. Целью кампании стало не нанесение максимального урона в первые 48 часов, а длительное изматывание противника: создание для него издержек, сопоставимых с последствиями массированных ударов, при экономном расходовании собственных активов.
Более того, вопреки многочисленным (откровенно пропагандистским) предположениям, иранская доктрина «войны городов» оказалась далека от бессмысленных ударов по площадям — напротив, уже несколько недель мы наблюдаем точечные, хорошо проработанные серии атак. Когда-то я вкратце описывал иранскую школу военного планирования, отмечая важный факт: её сформировал офицерский корпус шахских времён, получавший образование в Великобритании и США. С тех пор прошли десятилетия, но базовые принципы планирования воздушной кампании остаются неизменными — и полученный когда-то опыт сегодня успешно реализуется с применением ракетно-дроновых вооружений.
Ирония ситуации в том, что эта стратегия стала возможной именно потому, что Иран проиграл первую фазу войны. Уничтожение традиционных «центров», которые в обычной ситуации вооруженные силы должны были бы бдительно охранять и стойко оборонять, парадоксальным образом высвободило эти силы и ресурсы армии, развязав командирам руки для ведения ассиметричных боевых действий, направленных на нанесение максимально возможного ущерба противнику.
@atomiccherry 💯
Вокруг Ормузского пролива продолжаются примечательные события.
Воюющие стороны сначала заявляли, что не отступят до конца, затем — что не ведут переговоры друг с другом, потом — что уже ведут, и наконец согласились (по-видимому) на перемирие. Скорее всего, итогом станет взаимное объявление о победе, после чего, по всей видимости, status quo будет восстановлен: Иран снова начнёт обогащать уран, США вновь выразит недовольство, и через год-другой цикл повторится с теми же результатами.
Однако, вне зависимости от дальнейшего, полезно исследовать, как развивалось военно-морское строительство Ирана, почему традиционный флот оказался бесполезен в этой войне и что (и почему) произошло с разрекламированными «супер-корветами» типа Shahid Soleimani. Совокупно военно-морские структуры Ирана имели около 126 надводных боевых кораблей, 5 десантных судов, 3 вспомогательных судна, 3000–5000 катеров водоизмещением менее 10 тонн, 58–78 вертолётов и даже подводные лодки. Тем не менее американцы добились впечатляющих успехов в уничтожении почти всего этого хозяйства. В итоге самым смертоносным и эффективным оружием в арсенале ВМС КСИР стали не многократно превозносимые «инновационные» корабли, а многочисленные боевые единицы москитного флота, подчас представляющие собой переоборудованные гражданские катера и траулеры.
Как развивался иранский флот? Какая логика лежала в основе этого процесса? Почему и как он был уничтожен столь быстро — и почему этот факт никак не повлиял на блокаду Ормузского пролива? Был ли флот нужен Ирану вообще и можно ли было с имеющимися ресурсами разработать более эффективные тактики его применения? Эти вопросы тем интереснее, что относительно компактных акваторий в мире немало — Балтийское море, Адриатика, Эгейское — и вокруг каждой из них вполне может вспыхнуть конфликт, а потому уроки военно-морского строительства Ирана (его провалы и достижения) необходимо осмыслять и другим странам. Именно этому вопросу будет посвящен наш новый цикл статей «Битва за Ормузский пролив».
В конце концов, случаи, когда страна теряла тщательно созданный дорогостоящий флот и в итоге проигрывала войну, в истории известны (взять хотя бы Цусиму). А вот случай, когда страна сокрушительно потеряла флот и при этом добилась фактической победы в морской войне — это нечто новенькое.
Текущий материал доступен для чтения всем желающим (!):
⏹️ Битва за Ормузский пролив (часть I): первичный анализ боевых действий на море в ходе Второй Иранской войны
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/99e3bbc0-979e-42d0-8999-b64cab88b5a5
Patreon: https://www.patreon.com/posts/bitva-za-proliv-154986913?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Воюющие стороны сначала заявляли, что не отступят до конца, затем — что не ведут переговоры друг с другом, потом — что уже ведут, и наконец согласились (по-видимому) на перемирие. Скорее всего, итогом станет взаимное объявление о победе, после чего, по всей видимости, status quo будет восстановлен: Иран снова начнёт обогащать уран, США вновь выразит недовольство, и через год-другой цикл повторится с теми же результатами.
Однако, вне зависимости от дальнейшего, полезно исследовать, как развивалось военно-морское строительство Ирана, почему традиционный флот оказался бесполезен в этой войне и что (и почему) произошло с разрекламированными «супер-корветами» типа Shahid Soleimani. Совокупно военно-морские структуры Ирана имели около 126 надводных боевых кораблей, 5 десантных судов, 3 вспомогательных судна, 3000–5000 катеров водоизмещением менее 10 тонн, 58–78 вертолётов и даже подводные лодки. Тем не менее американцы добились впечатляющих успехов в уничтожении почти всего этого хозяйства. В итоге самым смертоносным и эффективным оружием в арсенале ВМС КСИР стали не многократно превозносимые «инновационные» корабли, а многочисленные боевые единицы москитного флота, подчас представляющие собой переоборудованные гражданские катера и траулеры.
Как развивался иранский флот? Какая логика лежала в основе этого процесса? Почему и как он был уничтожен столь быстро — и почему этот факт никак не повлиял на блокаду Ормузского пролива? Был ли флот нужен Ирану вообще и можно ли было с имеющимися ресурсами разработать более эффективные тактики его применения? Эти вопросы тем интереснее, что относительно компактных акваторий в мире немало — Балтийское море, Адриатика, Эгейское — и вокруг каждой из них вполне может вспыхнуть конфликт, а потому уроки военно-морского строительства Ирана (его провалы и достижения) необходимо осмыслять и другим странам. Именно этому вопросу будет посвящен наш новый цикл статей «Битва за Ормузский пролив».
В конце концов, случаи, когда страна теряла тщательно созданный дорогостоящий флот и в итоге проигрывала войну, в истории известны (взять хотя бы Цусиму). А вот случай, когда страна сокрушительно потеряла флот и при этом добилась фактической победы в морской войне — это нечто новенькое.
Текущий материал доступен для чтения всем желающим (!):
⏹️ Битва за Ормузский пролив (часть I): первичный анализ боевых действий на море в ходе Второй Иранской войны
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/99e3bbc0-979e-42d0-8999-b64cab88b5a5
Patreon: https://www.patreon.com/posts/bitva-za-proliv-154986913?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Patreon
Битва за Ормузский пролив (часть I): первичный анализ боевых действий на море в ходе Второй Иранской войны | 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Битва за Ормузский пролив (часть I): первичный анализ боевых действий на море в ходе Второй Иранской войны by 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘 on Patreon. Join 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘's community for exclusive content and updates.
Некоторое время назад, как заметили читатели, я взял паузу в работе над каналом — мне хотелось наилучшим образом обдумать происходящие в последнее время события, связанные с российско-украинским конфликтом. Довольно долгое время он не привлекал моё внимание — в вялотекущих и откровенно стагнирующих позиционных боевых действиях не было ничего любопытного, что стоило бы рассматривать и обсуждать. Тем не менее, в настоящий момент ситуация переменилась — и рискну предположить, это видит и понимает (и даже чувствует) подавляющее большинство из вас.
Естественно, изменения это комплексные и весьма масштабные. Они организационные, технологические, производственные, стратегические — и прежде всего связаны они с теми нововведениями и решениями, которые предпринимаются Украиной и её государственными структурами. Полагаю, они заслуживают как отдельного цикла текстов, так и небольшого цикла статей, продолжающего уже имеющиеся изыскания на тему Вооруженных сил Украины. Соответственно, в той или иной мере это будет темой ближайший публикаций.
Но сегодня я бы хотел акцентировать внимание на другой стороне фронта — Российской Федерации и очень любопытных изменениях (назовем их мягко), которые она переживает. Российская запретительная политика продолжает наносить удары по площадям, громя и круша не то чтобы «свободный интернет», а вообще информационное пространство как таковое, и наконец-то она добралась до ресурса, который я так давно ожидал — до GitHub.
Предысторию ограничений «вражеского ресурса Microsoft», думаю, рассказывать смысла нет — все вы читаете новости и так или иначе имеете общее понимание о происходящем (тем не менее, ссылка). Немного интереснее коснуться совсем другого.
В конце 2022 года, когда в Москве вдруг осознали важность роботизированных вооружений и деньги в данную сферу стали вливаться огромным потоком, западные аналитики сразу обратили внимание на одну важную деталь — на софт. Естественно, софт для российских беспилотных систем был чуть более чем полностью западного происхождения (от операционных систем для управления дронами до наработок в области машинного зрения) и заимствовался он во многих случаях... да, все с того же GitHub или иных репозиториев с open-source программным обеспечением. В связи с этим были предприняты попытки как-либо ограничить доступ российским инженерам с предприятий ВПК, но они закономерно не имели никакой практической ценности.
Да, в рамках текущей «главной задачи» доступ к GitHub — это, как ни комично, буквально стратегическая необходимость для российской государственной системы. Это доступ к бесценным знаниям и ресурсам, которые дали возможность добиться хотя бы тех не слишком впечатляющих успехов в области военной роботизации, какие Москва достигла к настоящему времени.
И эта стратегическая потребность... подрывается собственными руками. Полагаю, настолько впечатляющей операции по созданию информационно-технологического вакуума не мечтали и представить ни в одной проклятой недружественной стране. Словом, это или акт великолепнейшего саботажа, или же высочайшего уровня... компетенции и широты государственного мышления.
В конце концов, уверен, что весь взятый с open-source ресурсов софт был щедро оплачен казенными деньгами, и по документам сервера российских конструкторских бюро буквально ломятся от программного обеспечения собственной разработки.
@atomiccherry 💯
Естественно, изменения это комплексные и весьма масштабные. Они организационные, технологические, производственные, стратегические — и прежде всего связаны они с теми нововведениями и решениями, которые предпринимаются Украиной и её государственными структурами. Полагаю, они заслуживают как отдельного цикла текстов, так и небольшого цикла статей, продолжающего уже имеющиеся изыскания на тему Вооруженных сил Украины. Соответственно, в той или иной мере это будет темой ближайший публикаций.
Но сегодня я бы хотел акцентировать внимание на другой стороне фронта — Российской Федерации и очень любопытных изменениях (назовем их мягко), которые она переживает. Российская запретительная политика продолжает наносить удары по площадям, громя и круша не то чтобы «свободный интернет», а вообще информационное пространство как таковое, и наконец-то она добралась до ресурса, который я так давно ожидал — до GitHub.
Предысторию ограничений «вражеского ресурса Microsoft», думаю, рассказывать смысла нет — все вы читаете новости и так или иначе имеете общее понимание о происходящем (тем не менее, ссылка). Немного интереснее коснуться совсем другого.
В конце 2022 года, когда в Москве вдруг осознали важность роботизированных вооружений и деньги в данную сферу стали вливаться огромным потоком, западные аналитики сразу обратили внимание на одну важную деталь — на софт. Естественно, софт для российских беспилотных систем был чуть более чем полностью западного происхождения (от операционных систем для управления дронами до наработок в области машинного зрения) и заимствовался он во многих случаях... да, все с того же GitHub или иных репозиториев с open-source программным обеспечением. В связи с этим были предприняты попытки как-либо ограничить доступ российским инженерам с предприятий ВПК, но они закономерно не имели никакой практической ценности.
Да, в рамках текущей «главной задачи» доступ к GitHub — это, как ни комично, буквально стратегическая необходимость для российской государственной системы. Это доступ к бесценным знаниям и ресурсам, которые дали возможность добиться хотя бы тех не слишком впечатляющих успехов в области военной роботизации, какие Москва достигла к настоящему времени.
И эта стратегическая потребность... подрывается собственными руками. Полагаю, настолько впечатляющей операции по созданию информационно-технологического вакуума не мечтали и представить ни в одной проклятой недружественной стране. Словом, это или акт великолепнейшего саботажа, или же высочайшего уровня... компетенции и широты государственного мышления.
В конце концов, уверен, что весь взятый с open-source ресурсов софт был щедро оплачен казенными деньгами, и по документам сервера российских конструкторских бюро буквально ломятся от программного обеспечения собственной разработки.
@atomiccherry 💯
В качестве промежуточного наблюдения зафиксирую, что Вооружённые силы Украины впервые за годы конфликта добились поражения ряда объектов на территории Московской области:
1) Солнечногорская наливная станция;
2) Предприятие АО «Ангстрем»;
3) Технопарк «Элма»;
4) Нефтехранилище Транснефти;
5) Нефтеперерабатывающий завод в Капотне.
Есть ряд заявлений и свидетельств о попаданиях и на других объектах, однако перечислять их все смысла нет. Тренд понятен и без этого.
Почему эта информация интересна? Прежде всего, атака на Московскую область производилась очень скромными силами — по заявлению российских чиновников, было «сбито 120 БПЛА» (к этому присовокупите десяток тех, что добрались до целей). Учитывая регулярное преувеличение данных о масштабах атак, можно предположить, что их в действительности было меньше, но это спекуляции; тем не менее, даже 120-130 самолетов-снарядов — это очень, очень небольшая цифра, учитывая следующий фактор...
Московская область — это точка наибольшей плотности и концентрации сил ПВО в РФ. Самая защищенная область. Самый защищенный город. Прежде украинские подразделения учитывали данный факт, фактически не пытаясь производить реальных атак на поражение каких-либо конкретных объектов. В сторону Москвы запускались самые примитивные модели самолетов-снарядов, представляющие собой летающие мишени. Их задача была незамысловата — поддерживать видимость интенсивных операций с применением средств воздушного нападения, тем самым сковывая сосредоточенное вокруг Москвы ПВО, дабы оно не было передислоцировано в другие регионы РФ.
Но сегодняшней ночью что-то изменилось. Украинские самолеты-снаряды (и стоящие за ними разведка и планирование прежде всего) преодолели самую мощную противовоздушную оборону на территории Российской Федерации.
Станет ли это устойчивым трендом — что ж, полагаю, это мы выясним в ближайшее время.
P.S.: маленькое техническое объявление. Завтра начну серию поэтапных публикаций по обозначенной теме и буду выкладывать анонсы статей (в том числе на днях будет готова открытая статья месяца).
@atomiccherry 💯
1) Солнечногорская наливная станция;
2) Предприятие АО «Ангстрем»;
3) Технопарк «Элма»;
4) Нефтехранилище Транснефти;
5) Нефтеперерабатывающий завод в Капотне.
Есть ряд заявлений и свидетельств о попаданиях и на других объектах, однако перечислять их все смысла нет. Тренд понятен и без этого.
Почему эта информация интересна? Прежде всего, атака на Московскую область производилась очень скромными силами — по заявлению российских чиновников, было «сбито 120 БПЛА» (к этому присовокупите десяток тех, что добрались до целей). Учитывая регулярное преувеличение данных о масштабах атак, можно предположить, что их в действительности было меньше, но это спекуляции; тем не менее, даже 120-130 самолетов-снарядов — это очень, очень небольшая цифра, учитывая следующий фактор...
Московская область — это точка наибольшей плотности и концентрации сил ПВО в РФ. Самая защищенная область. Самый защищенный город. Прежде украинские подразделения учитывали данный факт, фактически не пытаясь производить реальных атак на поражение каких-либо конкретных объектов. В сторону Москвы запускались самые примитивные модели самолетов-снарядов, представляющие собой летающие мишени. Их задача была незамысловата — поддерживать видимость интенсивных операций с применением средств воздушного нападения, тем самым сковывая сосредоточенное вокруг Москвы ПВО, дабы оно не было передислоцировано в другие регионы РФ.
Но сегодняшней ночью что-то изменилось. Украинские самолеты-снаряды (и стоящие за ними разведка и планирование прежде всего) преодолели самую мощную противовоздушную оборону на территории Российской Федерации.
Станет ли это устойчивым трендом — что ж, полагаю, это мы выясним в ближайшее время.
P.S.: маленькое техническое объявление. Завтра начну серию поэтапных публикаций по обозначенной теме и буду выкладывать анонсы статей (в том числе на днях будет готова открытая статья месяца).
@atomiccherry 💯
Несколько лет назад я составлял ряд аналитических справок на тему украинских ударов на оперативную и стратегическую — некоторые материалы из них даже были опубликованы непосредственно на канале. Тогда мне удалось довольно точно предсказать динамику роста украинских возможностей в данной сфере, а также тезисно, но точно описать структуру и характер работы специализированных подразделений в составе украинских силовых структур, которые были задействованы для реализации атак с использованием импровизированных (на тот момент) средств воздушного нападения.
В настоящий момент конфликта мы пребываем в стадии, когда украинская военная промышленность уже смогла запустить процесс массового, масштабного производства самолетов-снарядов различных типов, а силовые структуры — освоить реализацию их применения на постоянной основе. Лента российских новостей убедительно демонстрирует эффективность этого процесса — полагаю, оспаривать количество и масштабы атак никто не рискнет, ибо это бессмысленно.
Но существуют два важных фактора — фактора, благодаря которым украинская кампания дальних ударов все ещё далека от совершенства и эффективности даже с тем уровнем промышленных и военных возможностей, какими она располагает на данный момент.
Прежде всего, это сама структура организационной модели. Пока что я опишу этот момент тезисно (он требует отдельного текста) — Украина не располагает единым центром планирования и координации ударов по территории РФ. Таковые наносятся в рамках отдельных операций, реализуемых отдельными подразделениями и ЦСО — но это не единая бомбардировочная кампания. Это естественная организационная незрелость, вызванная формированием профильных структур с нуля. Рано или поздно они осознают данную проблему и, конечно, устранят её.
Другой фактор заключается в ограниченности арсенала средств воздушного нападения. В данный момент у Украины отсутствуют серийно производимые образцы крылатых и баллистических ракет — есть прототипы, в том числе прошедшие некоторую практическую «обкатку», но как таковой регулярно восполняющийся и растущий набор ракетных систем отсутствует. Необходимо понимать, что отсутствует он временно — хотя это более сложные технологии, нежели самолеты-снаряды, они так или иначе появятся в массовом количестве в относительно сжатые сроки (в данный момент украинские компании находятся на стадии доводки прототипов и организации серийного производства).
Говоря проще, в данный момент мы видим результаты работы несовершенной и испытывающей дефицит средств системы дальних ударов. И, естественно, необходимо ожидать следующего цикла её совершенствования — и, соответственно, роста её эффективности, масштаба, интенсивности.
И не менее важно запомнить следующий тонкий момент. Повышение уровня организации повышает качество результата не линейно, а по экспоненте.
Потому... все самое интересное ещё впереди.
@atomiccherry 💯
В настоящий момент конфликта мы пребываем в стадии, когда украинская военная промышленность уже смогла запустить процесс массового, масштабного производства самолетов-снарядов различных типов, а силовые структуры — освоить реализацию их применения на постоянной основе. Лента российских новостей убедительно демонстрирует эффективность этого процесса — полагаю, оспаривать количество и масштабы атак никто не рискнет, ибо это бессмысленно.
Но существуют два важных фактора — фактора, благодаря которым украинская кампания дальних ударов все ещё далека от совершенства и эффективности даже с тем уровнем промышленных и военных возможностей, какими она располагает на данный момент.
Прежде всего, это сама структура организационной модели. Пока что я опишу этот момент тезисно (он требует отдельного текста) — Украина не располагает единым центром планирования и координации ударов по территории РФ. Таковые наносятся в рамках отдельных операций, реализуемых отдельными подразделениями и ЦСО — но это не единая бомбардировочная кампания. Это естественная организационная незрелость, вызванная формированием профильных структур с нуля. Рано или поздно они осознают данную проблему и, конечно, устранят её.
Другой фактор заключается в ограниченности арсенала средств воздушного нападения. В данный момент у Украины отсутствуют серийно производимые образцы крылатых и баллистических ракет — есть прототипы, в том числе прошедшие некоторую практическую «обкатку», но как таковой регулярно восполняющийся и растущий набор ракетных систем отсутствует. Необходимо понимать, что отсутствует он временно — хотя это более сложные технологии, нежели самолеты-снаряды, они так или иначе появятся в массовом количестве в относительно сжатые сроки (в данный момент украинские компании находятся на стадии доводки прототипов и организации серийного производства).
Говоря проще, в данный момент мы видим результаты работы несовершенной и испытывающей дефицит средств системы дальних ударов. И, естественно, необходимо ожидать следующего цикла её совершенствования — и, соответственно, роста её эффективности, масштаба, интенсивности.
И не менее важно запомнить следующий тонкий момент. Повышение уровня организации повышает качество результата не линейно, а по экспоненте.
Потому... все самое интересное ещё впереди.
@atomiccherry 💯
«Чем грандиознее будет удар по политическим, промышленным и административным центрам, тем сильнее будет соответствующее моральное потрясение противника и нанесенный ему материальный урон, тем скорее начнется классовое расслоение его тыла со всеми последствиями этого для армии»
А.Н. Лапчинский, «Соображения о развитии ВВС СССР на 2-ю пятилетку» (1931).
Собрав воедино рассуждения из двух предыдущих текстов, я бы вывел следующий тезис: в конечном итоге Москва станет точкой концентрации усилий украинской бомбардировочной кампании, когда та будет оформлена как централизованный и управляемый процесс.
На протяжении долгого времени (да и по сей день) данный город выступал своего рода «запретным плодом» для украинских силовых структур и военной промышленности — у них отсутствовали как должные силы, так и компетенции для организации эффективных ударов. Для украинской системы с присущим ей гибким подходом к военному планированию и широким элементом личной вовлеченности это задаёт мощную атмосферу true challenge — интеллектуального и технического вызова, провоцирующего мобилизацию усилий на поиск уязвимых мест самого мощного щита ПВО противника. И какие бы силы и средства они ни прикладывали, это полностью себя оправдает.
Российская гиперцентрализация (устойчивый тренд во всех сферах деятельности государства за последние 25+ лет) привела к тому, что Москва сосредоточила в себе... буквально все. Это не административный центр. Это даже не столица. Это, пожалуй, единственный по-настоящему важный город, который определяет все существование Российской Федерации прежде всего экономически и логистически.
Политические соображения (назовем их мягко) привели к формированию стратегической уязвимости циклопического, в действительности, масштаба. Пока что эта уязвимость хорошо защищена — более того, она мобилизует на свою защиту все доступные ресурсы страны, невзирая ни на что. Но будет ли это состояние незыблемым вечно? Учитывая непредсказуемость динамики боевых действий, украинскую настойчивость и находчивость, масштабы европейских инвестиций... оставляю данный вопрос открытым.
Истинность или ложность этих рассуждений подтвердит лишь практика, и, полагаю, ожидать её осталось не столь уж и долго. Пока лишь скромно замечу в подтверждении слов о стратегической уязвимости, что сам факт атак парализовал авиасообщение и привел к переносу и отмене более чем 300 рейсов.
И все это достигнуто даже без прямых направленных атак на воздушные гавани.
@atomiccherry 💯
Отец кибернетики, украинские дроны и смерть науки военных мегабаксов (часть I)
Норберт Винер, отец кибернетики, встретил ВМВ в расцвете сил и творческого потенциала.
Это великое время и вокруг него творились великие дела: лучшие физики планеты работали в Манхэттенском проекте, MIT разрабатывал радары, дистанционные взрыватели и невероятную инновацию — роботизированные зенитные орудия, чтобы сбивать немецкое чудо-оружие V-1. Ванневар Буш — не только великий инженер и физик, но и великий администратор — основал компанию Ratheon (которая сейчас в т.ч. производит «Томагавки» и многое другое) и получил полу-серьезный титул tsar, за то, что ворочал правительственными грантами на сотни миллионов, управляя огромным количеством разработок.
Винер попытался войти в этот праздник жизни, но оказался лишним — его работы никак не могли быть применены в военной сфере. Он безуспешно обивал пороги Пентагона и даже смог выпросить один маленький грант, но так и не смог породить никакого революционного оружия, изменившего бы ход величейшей войны в истории, так, как это сделали команды ученых Буша.
Раздосадованный, вскоре после войны написал он знаменитую статью «A Scientist Rebels!» в которой клеймил «военную науку мегабаксов» как величайшее зло и демонстративно отказался присоединяться к тем, кто занимается разработкой оружия на правительственные деньги.
В Винере говорила горячая обида — в отличие от Буша, Фейнмана, фон Неймана, Оппенгеймера и прочих выдающихся военных умов XX века ему не удалось откусить от правительственного пирога почти ни копейки. Время же после ВМВ было не менее золотым, если не более — в отличие от нацистов, которые быстро кончились, коммунисты никуда исчезать не собирались, а значит, на противодействии им можно было зарабатывать еще как минимум пару поколений.
Вторая Мировая убедительно показала неостановимую силу буквально смертельного комбо: частного бизнеса, академической науки и правительственных денег, что привело к невероятному взрыву технологий, не имевшему прецедентов. В годы Холодной войны это сочетание, по сути, породило всю современную цивилизацию: транзисторы, затем микросхемы и микропроцессоры, интернет и даже магнетроны для микроволновых печей. Практически невозможно найти современную технологию, корни которой не кроются в каком-либо военном изобретении 1940-1980-х годов.
США привыкли к такой схеме и она работала более 40 лет. Собери вместе как можно больше яйцеголовых, дай им неограниченное количество денег и почти бесконечные сроки, после чего воспоследует фундаментальный прорыв, который можно применить для войны, а затем — и для мира. СССР работал принципиально по-другому, и в итоге все передовые открытия — от атомной бомбы до микропроцессора — Советам пришлось копировать у США; некоторые же, навроде интернета, не удалось даже и позаимствовать.
Наивная точка зрения Винера, казалось, была посрамлена и опровергнута самим временем — казалось, что наука военных мегабаксов будет править вечно, и по одной и той же схеме человечество будет получать все новые и новые передовые открытия.
Однако, все сломалось в 1990-м. СССР рухнул — исчез главный противник и поток мегабаксов в военную промышленность иссяк. Даже не испытывавшие трудностей с намазыванием второго слоя масла на бутерброд жители США стали задумываться — а зачем нам кормить Пентагон, чьи разработки войдут в гражданскую жизнь может быть лет через 20, если вообще войдут? Большая же часть людей не думала и об этом и просто хотела пожить мирно, не отдавая существенную часть зарплаты на нужды далекой от их существования оборонной промышленности. Итогом стало то, что традиционный американский подход — заливать государственными деньгами военные корпорации и военных ученых — дал серьезную трещину.
@atomiccherry 💯
Норберт Винер, отец кибернетики, встретил ВМВ в расцвете сил и творческого потенциала.
Это великое время и вокруг него творились великие дела: лучшие физики планеты работали в Манхэттенском проекте, MIT разрабатывал радары, дистанционные взрыватели и невероятную инновацию — роботизированные зенитные орудия, чтобы сбивать немецкое чудо-оружие V-1. Ванневар Буш — не только великий инженер и физик, но и великий администратор — основал компанию Ratheon (которая сейчас в т.ч. производит «Томагавки» и многое другое) и получил полу-серьезный титул tsar, за то, что ворочал правительственными грантами на сотни миллионов, управляя огромным количеством разработок.
Винер попытался войти в этот праздник жизни, но оказался лишним — его работы никак не могли быть применены в военной сфере. Он безуспешно обивал пороги Пентагона и даже смог выпросить один маленький грант, но так и не смог породить никакого революционного оружия, изменившего бы ход величейшей войны в истории, так, как это сделали команды ученых Буша.
Раздосадованный, вскоре после войны написал он знаменитую статью «A Scientist Rebels!» в которой клеймил «военную науку мегабаксов» как величайшее зло и демонстративно отказался присоединяться к тем, кто занимается разработкой оружия на правительственные деньги.
В Винере говорила горячая обида — в отличие от Буша, Фейнмана, фон Неймана, Оппенгеймера и прочих выдающихся военных умов XX века ему не удалось откусить от правительственного пирога почти ни копейки. Время же после ВМВ было не менее золотым, если не более — в отличие от нацистов, которые быстро кончились, коммунисты никуда исчезать не собирались, а значит, на противодействии им можно было зарабатывать еще как минимум пару поколений.
Вторая Мировая убедительно показала неостановимую силу буквально смертельного комбо: частного бизнеса, академической науки и правительственных денег, что привело к невероятному взрыву технологий, не имевшему прецедентов. В годы Холодной войны это сочетание, по сути, породило всю современную цивилизацию: транзисторы, затем микросхемы и микропроцессоры, интернет и даже магнетроны для микроволновых печей. Практически невозможно найти современную технологию, корни которой не кроются в каком-либо военном изобретении 1940-1980-х годов.
США привыкли к такой схеме и она работала более 40 лет. Собери вместе как можно больше яйцеголовых, дай им неограниченное количество денег и почти бесконечные сроки, после чего воспоследует фундаментальный прорыв, который можно применить для войны, а затем — и для мира. СССР работал принципиально по-другому, и в итоге все передовые открытия — от атомной бомбы до микропроцессора — Советам пришлось копировать у США; некоторые же, навроде интернета, не удалось даже и позаимствовать.
Наивная точка зрения Винера, казалось, была посрамлена и опровергнута самим временем — казалось, что наука военных мегабаксов будет править вечно, и по одной и той же схеме человечество будет получать все новые и новые передовые открытия.
Однако, все сломалось в 1990-м. СССР рухнул — исчез главный противник и поток мегабаксов в военную промышленность иссяк. Даже не испытывавшие трудностей с намазыванием второго слоя масла на бутерброд жители США стали задумываться — а зачем нам кормить Пентагон, чьи разработки войдут в гражданскую жизнь может быть лет через 20, если вообще войдут? Большая же часть людей не думала и об этом и просто хотела пожить мирно, не отдавая существенную часть зарплаты на нужды далекой от их существования оборонной промышленности. Итогом стало то, что традиционный американский подход — заливать государственными деньгами военные корпорации и военных ученых — дал серьезную трещину.
@atomiccherry 💯
Отец кибернетики, украинские дроны и смерть науки военных мегабаксов (часть II)
Одновременно с этим традиционный фундаментальный подход «20 лет исследований — это залог новой мировой инновации» стал давать сбой, и происходило это по иной, более серьезной причине.
Все относительно легкие плоды древа познания были сорваны еще в 1940-1970-е — с тех пор не появилось практически ничего нового. Экстенсивное развитие постепенно перестало переходить в интенсивное: все большие и большие объемы инвестиций приводили к все меньшей отдаче. Микропроцессор стал едва ли не последним фундаментальным прорывом: с тех пор менялись техпроцессы, росло быстродействие, но физическая суть оставалась неизменной. Мы так и не увидели мифических квантовых компьютеров, полноценного ИИ человеческого уровня и многих других вещей, описывемых в фантастике.
Результатом обоих тенденций (резкого сокращения финансирования и приближения к фундаментальному научному пределу инноваций) стала начавшаяся в 1990-е и достигшая апогея сейчас тотальная деградация традиционной оборонной промышленности. F-35 стоит в 2 раза дороже F-22, но он отнюдь не лучше его в 2 раза — более того, его системные проблемы до сих пор не решены до конца. F-22 дороже F-16 в 10 раз, но вовсе не в 10 раз превосходит его по военным возможностям. В погоне за высыхающим ручейком государственных денег корпорации готовы выставлять за оружие суммы, казавшиеся совершенно немыслимыми 20 лет назад, а суммы, которые они ломили в 2000-е свели бы с ума любого военного чиновника в 1980-е.
Результат этих процессов прост — традиционное оружие упирается в предел соотношения стоимости и физической эффективности. Создать самолет, характеристиками на 15-20% лучше, чем F-35, в теории ещё возможно, но он будет не просто золотой (а F-35 стоит дороже, чем если бы он был отлит в равной массе из 999 золота), а бриллиантовый, кроме того, как мы уже обсуждали, у любой технологии есть физический предел сложности.
Возникает интересный вопрос — неужели военная мысль окончательно зашла в тупик? Неужели ничего нельзя сделать? Как ни странно, ответ на него вполне оптимистичный — не зашла и можно.
Но возможно это лишь при соблюдении крайне специфичных требований: во-первых, не иметь возможности пойти по пути «военной науки мегабаксов» и иметь смертельную потребность выжить. И они сошлись в рамках одной страны.
Разумеется, речь идет об Украине. Да, поставки западного вооружения на первых этапах войны сыграли важную роль, да, даже гражданский сектор страны сейчас условно живет на деньги Запада. Однако, перед украинцами встал важнейший вопрос: что делать, если враг у ворот и очень хочется выжить, но возможности развернуть традиционный ВПК даже советского (не говоря уже о классическом американском) образца никак нет?
Почему дроны так изменили войну? Ответ кроется примерно в том же, почему когда-то примитивное огнестрельное оружие изменило ход боевых действий. Первые ручные пушки были куда более неточными, нежели луки и арбалеты. Они стреляли медленнее, да и стоили в целом ничуть не дешевле. Кроме того, арбалет позволял спокойно пробивать кирасы, а большая часть первого примитивного огнестрела — далеко не всегда. Учились стрельбе из арбалета также быстро, как и из ручницы. Получается, что она вообще не имела никакого преимущества? Как же она вытеснила все прочие дальнобойные виды оружия и эволюционировала до современных винтовок? Ответ прост: главным преимуществом даже раннего огнестрельного оружия была невероятная простота и дешевизна изготовления боеприпасов. Лук требует мастера стрел высокого уровня и дефицитных компонетов, болт арбалета не сильно проще и дешевле.
Но свинцовый шар для ручницы мог отлить на месте любой пехотинец.
@atomiccherry 💯
Одновременно с этим традиционный фундаментальный подход «20 лет исследований — это залог новой мировой инновации» стал давать сбой, и происходило это по иной, более серьезной причине.
Все относительно легкие плоды древа познания были сорваны еще в 1940-1970-е — с тех пор не появилось практически ничего нового. Экстенсивное развитие постепенно перестало переходить в интенсивное: все большие и большие объемы инвестиций приводили к все меньшей отдаче. Микропроцессор стал едва ли не последним фундаментальным прорывом: с тех пор менялись техпроцессы, росло быстродействие, но физическая суть оставалась неизменной. Мы так и не увидели мифических квантовых компьютеров, полноценного ИИ человеческого уровня и многих других вещей, описывемых в фантастике.
Результатом обоих тенденций (резкого сокращения финансирования и приближения к фундаментальному научному пределу инноваций) стала начавшаяся в 1990-е и достигшая апогея сейчас тотальная деградация традиционной оборонной промышленности. F-35 стоит в 2 раза дороже F-22, но он отнюдь не лучше его в 2 раза — более того, его системные проблемы до сих пор не решены до конца. F-22 дороже F-16 в 10 раз, но вовсе не в 10 раз превосходит его по военным возможностям. В погоне за высыхающим ручейком государственных денег корпорации готовы выставлять за оружие суммы, казавшиеся совершенно немыслимыми 20 лет назад, а суммы, которые они ломили в 2000-е свели бы с ума любого военного чиновника в 1980-е.
Результат этих процессов прост — традиционное оружие упирается в предел соотношения стоимости и физической эффективности. Создать самолет, характеристиками на 15-20% лучше, чем F-35, в теории ещё возможно, но он будет не просто золотой (а F-35 стоит дороже, чем если бы он был отлит в равной массе из 999 золота), а бриллиантовый, кроме того, как мы уже обсуждали, у любой технологии есть физический предел сложности.
Возникает интересный вопрос — неужели военная мысль окончательно зашла в тупик? Неужели ничего нельзя сделать? Как ни странно, ответ на него вполне оптимистичный — не зашла и можно.
Но возможно это лишь при соблюдении крайне специфичных требований: во-первых, не иметь возможности пойти по пути «военной науки мегабаксов» и иметь смертельную потребность выжить. И они сошлись в рамках одной страны.
Разумеется, речь идет об Украине. Да, поставки западного вооружения на первых этапах войны сыграли важную роль, да, даже гражданский сектор страны сейчас условно живет на деньги Запада. Однако, перед украинцами встал важнейший вопрос: что делать, если враг у ворот и очень хочется выжить, но возможности развернуть традиционный ВПК даже советского (не говоря уже о классическом американском) образца никак нет?
Почему дроны так изменили войну? Ответ кроется примерно в том же, почему когда-то примитивное огнестрельное оружие изменило ход боевых действий. Первые ручные пушки были куда более неточными, нежели луки и арбалеты. Они стреляли медленнее, да и стоили в целом ничуть не дешевле. Кроме того, арбалет позволял спокойно пробивать кирасы, а большая часть первого примитивного огнестрела — далеко не всегда. Учились стрельбе из арбалета также быстро, как и из ручницы. Получается, что она вообще не имела никакого преимущества? Как же она вытеснила все прочие дальнобойные виды оружия и эволюционировала до современных винтовок? Ответ прост: главным преимуществом даже раннего огнестрельного оружия была невероятная простота и дешевизна изготовления боеприпасов. Лук требует мастера стрел высокого уровня и дефицитных компонетов, болт арбалета не сильно проще и дешевле.
Но свинцовый шар для ручницы мог отлить на месте любой пехотинец.
@atomiccherry 💯
Telegram
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Контрпартизанская война, как известно, заслуженно считается одним из труднейших видов боевых действий. По иронии судьбы, доминирующая военная сила на планете — США — регулярно становится участником таких войн (в том или ином их изводе) вот уже лет 50 подряд…
Отец кибернетики, украинские дроны и смерть науки военных мегабаксов (часть III)
Аналогичная история произошла и с дронами.
Дроны не лучше традиционного вооружения практически ни по одному параметру, но радикально лучше в одном — они сверхдоступны и дешевы. Благодаря развитию компьютеризации в мире появились десятки фирм, предлагающих за умеренную стоимость все, что нужно для DIY-дрона. По сути это ручница новой эпохи — не превосходящая традиционное оружие, но радикально, невероятно его демократизирующее. И Украина воспользовалась этим преимуществом на 200%. Редкое сочетание короткого цикла разработки и производства, помноженное на классическую западную корпоративную модель управления, сделали дроны невероятно гибким и доступным оружием, которое может легко адаптироваться в сжатые сроки сразу по итогам боевого применения.
Далее возникла следующая ступень. Дроны — это хорошо, но что насчет управления войсками? Реально ли вне рамок «науки мегабаксов» реализовать что-то на уровне многократно переусложненных и громоздких американских систем управления цифровой войной? Оказалось, что да, реально. В наше время компьютер и любое ПО доступны каждому, в результате чего экспериментировать с ними можно как угодно. Итогом того стала система управления боем Delta, которая объединяет дроны, сенсоры, разведку и ударные платформы в единую сеть обмена данными в реальном времени, которая... была создана в довоенный период любителями за собственный счет, и в итоге превзошла по своим эксплуатационным качествам американские корпоративные разработки.
Четыре с лишним года конфликта более чем наглядно показали, что будущее военной сферы вполне прозрачно и ясно — оно пролегает в области роботизации оружейных систем. И весьма иронично, что этот процесс может крайне эффективно развиваться силами вчерашних геймеров, офисные программистов, да даже дизайнеров GUI, которые в условиях смертельной нужды оказались способны выдавать продукцию, ничуть не уступающую результатам работы классических военных корпораций.
@atomiccherry 💯
Аналогичная история произошла и с дронами.
Дроны не лучше традиционного вооружения практически ни по одному параметру, но радикально лучше в одном — они сверхдоступны и дешевы. Благодаря развитию компьютеризации в мире появились десятки фирм, предлагающих за умеренную стоимость все, что нужно для DIY-дрона. По сути это ручница новой эпохи — не превосходящая традиционное оружие, но радикально, невероятно его демократизирующее. И Украина воспользовалась этим преимуществом на 200%. Редкое сочетание короткого цикла разработки и производства, помноженное на классическую западную корпоративную модель управления, сделали дроны невероятно гибким и доступным оружием, которое может легко адаптироваться в сжатые сроки сразу по итогам боевого применения.
Далее возникла следующая ступень. Дроны — это хорошо, но что насчет управления войсками? Реально ли вне рамок «науки мегабаксов» реализовать что-то на уровне многократно переусложненных и громоздких американских систем управления цифровой войной? Оказалось, что да, реально. В наше время компьютер и любое ПО доступны каждому, в результате чего экспериментировать с ними можно как угодно. Итогом того стала система управления боем Delta, которая объединяет дроны, сенсоры, разведку и ударные платформы в единую сеть обмена данными в реальном времени, которая... была создана в довоенный период любителями за собственный счет, и в итоге превзошла по своим эксплуатационным качествам американские корпоративные разработки.
Четыре с лишним года конфликта более чем наглядно показали, что будущее военной сферы вполне прозрачно и ясно — оно пролегает в области роботизации оружейных систем. И весьма иронично, что этот процесс может крайне эффективно развиваться силами вчерашних геймеров, офисные программистов, да даже дизайнеров GUI, которые в условиях смертельной нужды оказались способны выдавать продукцию, ничуть не уступающую результатам работы классических военных корпораций.
@atomiccherry 💯
Роман Сапоньков
Введение Space X белых списков в феврале это как раз и была обкатка технологии выборочного включение терминалов над требуемой территорией. Чтобы работало только у нужных людей. Сейчас скорее всего по таким вот "белым спискам" и летают на Старлинке на Москву.
Господа, конспирология — это выводы, сделанные из отсутствия фактов. Или нежелания их видеть.
Факты же таковы, что помимо Starlink существует и иная система глобальной коммуникации полноценного военного образца — речь идет о Starshield. И терминал данной системы представляет собой... да, все тот же рядовой гражданский терминал Starlink Mini — разница пролегает в софте, канале доступа, шифровании и выделенных частотах.
Далее. Украина является официальным партнером Пентагона в области военной спутниковой коммуникации и имеет доступ к Starshield. Имеют его и практически все страны, входящие в Североатлантический Альянс (и технически ничто не мешает им передать свои терминалы Киеву в рамках партнерских программ). Starshield, в свою очередь, не несет на уровне системы региональных ограничений и работает во всех точках земного шара без юридических барьеров, наложенных на Starlink.
Starshield работает с сопоставимой и даже более высокой скоростью передачи данных, его каналы имеют шифрование MIL-стандарта, он куда лучше защищен от помех и при этом на уровне системы заточен под военные задачи — в частности, навигацию, трансляцию видеопотоков с минимальной задержкой и пр. Нет никакой необходимости производить сложные конспирологические манипуляции со Starlink, имея в распоряжении специализированное средство, идеально подходящее под вашу задачу.
Следующее. Как несложно заметить, украинские самолеты-снаряды выборочно оснащены терминалами спутниковой связи. И это логично — доступ к Starshield имеет свои ограничения и рамки, Украина не имеет возможности размещать терминалы для управления в режиме реального времени абсолютно на всех производимых и запускаемых средствах воздушного нападения.
Вот и вся загадка конспирологической теории о том, что «Илон Маск проводит бомбардировки Москвы». Нет, не проводит — ни технически, ни юридически он не имеет отношения к происходящему. Впрочем, доказать обратное в любом случае не в силах ни российских силовых структур, ни политической администрации — извините, степень их компетенции такова, что они по сей день не осмыслили факт существования Starlink, веруя в то, что украинские самолеты-снаряды управляются по мобильному интернету, а заслуженные российские академики громят в своих статьях технологию Direct-to-Cell, отрицая возможность её реализации. Про существование военной системы Starshield же, как мы видим, не в состоянии узнать основная масса не менее заслуженных российских военных экспертов, попеременно требующих то уничтожения спутников Starlink, то строящих сложные теории о том, как система применяется для атак по территории РФ (ничего лично против Вас, Роман — это большое обобщение всего, что можно наблюдать в русскоязычном сегменте TG за последние недели).
@atomiccherry 💯
Факты же таковы, что помимо Starlink существует и иная система глобальной коммуникации полноценного военного образца — речь идет о Starshield. И терминал данной системы представляет собой... да, все тот же рядовой гражданский терминал Starlink Mini — разница пролегает в софте, канале доступа, шифровании и выделенных частотах.
Далее. Украина является официальным партнером Пентагона в области военной спутниковой коммуникации и имеет доступ к Starshield. Имеют его и практически все страны, входящие в Североатлантический Альянс (и технически ничто не мешает им передать свои терминалы Киеву в рамках партнерских программ). Starshield, в свою очередь, не несет на уровне системы региональных ограничений и работает во всех точках земного шара без юридических барьеров, наложенных на Starlink.
Starshield работает с сопоставимой и даже более высокой скоростью передачи данных, его каналы имеют шифрование MIL-стандарта, он куда лучше защищен от помех и при этом на уровне системы заточен под военные задачи — в частности, навигацию, трансляцию видеопотоков с минимальной задержкой и пр. Нет никакой необходимости производить сложные конспирологические манипуляции со Starlink, имея в распоряжении специализированное средство, идеально подходящее под вашу задачу.
Следующее. Как несложно заметить, украинские самолеты-снаряды выборочно оснащены терминалами спутниковой связи. И это логично — доступ к Starshield имеет свои ограничения и рамки, Украина не имеет возможности размещать терминалы для управления в режиме реального времени абсолютно на всех производимых и запускаемых средствах воздушного нападения.
Вот и вся загадка конспирологической теории о том, что «Илон Маск проводит бомбардировки Москвы». Нет, не проводит — ни технически, ни юридически он не имеет отношения к происходящему. Впрочем, доказать обратное в любом случае не в силах ни российских силовых структур, ни политической администрации — извините, степень их компетенции такова, что они по сей день не осмыслили факт существования Starlink, веруя в то, что украинские самолеты-снаряды управляются по мобильному интернету, а заслуженные российские академики громят в своих статьях технологию Direct-to-Cell, отрицая возможность её реализации. Про существование военной системы Starshield же, как мы видим, не в состоянии узнать основная масса не менее заслуженных российских военных экспертов, попеременно требующих то уничтожения спутников Starlink, то строящих сложные теории о том, как система применяется для атак по территории РФ (ничего лично против Вас, Роман — это большое обобщение всего, что можно наблюдать в русскоязычном сегменте TG за последние недели).
@atomiccherry 💯