Из действительно любопытных и подтверждённых деталей первого дня боевых действий можно отметить очевидную смену Ираном тактики ракетных атак. Ударам подверглись загоризонтальные радиолокационные станции в Бахрейне (на видео) и Катаре (подтверждено представителем Минобороны страны), критически важные для раннего обнаружения иранских баллистических ракет и управления системой противоракетной обороны США и союзников в регионе.

Это действительно эффективный и грамотный шаг. Точечные атаки, которые могут обеспечить дальнейшие массированные пуски.

P.S.: от себя добавил бы, что пока это абсолютно не похоже на ожидаемое одностороннее «избиение», которое ожидаемо прогнозировалось на основе опыта Двенадцатидневной войны. Каждая война уникальна.

@atomiccherry 💯

Приступая к осторожному анализу событий новой кампании против Ирана, мне хотелось бы обратиться к одной из статей, опубликованных ранее в рамках цикла «К футурологии войны»:

Двести лет назад был открыт национализм. Джин был выпущен из бутылки и его не загнать назад. Всегда и при любых вводных данных для победы в любой войне любой стороне не остается никакого выхода, кроме воевать (фактически истреблять, если называть вещи своими именами) против населения противника — и желательно, в библейских масштабах. В противном случае о победе можно забыть: враги годами и десятилетиями, подобно арабам и евреям, будут вновь и вновь идти на войну, невзирая на любые издержки.

Так мы пришли к невероятному парадоксу войны постмодерна. С одной стороны, население, способное нести тяготы военной службы, стремительно вымирает. Среднестатистический человек вовсе не желает идти воевать, да еще и в тех количествах, которые не посрамили бы прусскую армию 1916 года. С другой же стороны, стоит его лишь немного затронуть внешними обстоятельствами, и национализм, зашитый в подкорке (ведь система образования и воспитания ничуть не изменилась с эпохи модерна, она все также призвана взрастить «массового гражданина»), взрывается как бомба и заставляет бросаться с миной в руках под танки проклятых врагов отечества (естественно, не всех поголовно, но достаточно, чтобы превратить в ад для оккупантов какой-нибудь Ирак или Афганистан). В итоге ситуация выглядит почти что комично: воевать особо некем, но стоит возникнуть необходимости, и поднимается весь народ.
— из цикла «К футурологии войны»

Полагаю, глядя на примеры двух крупнейших военных конфликтов последних лет — Украины и Ирана — нет необходимости пояснять, почему именно был процитирован данный отрывок. Ибо он всецело и полностью актуален в условиях текущих боевых действий.

Прежде всего стоило бы зафиксировать ряд банальных фактов. Во-первых, новая воздушная кампания против Ирана столько же плохо проработана с точки зрения стратегии, сколько и первая. Вопреки ожиданиям, объединенная ударная мощь США и Израиля оказалась глубоко неэффективной и не достигла значимых результатов в подавлении военного потенциала ИРИ. Во-вторых (и этот факт прямо связан с предыдущим), действия США и Израиля не являются скоординированными. Это не коалиционное взаимодействие, а набор разрозненных боевых эпизодов без какой-либо системы и целеполагания.

Как я уже писал ранее, в ходе Двенадцатидневной войны (2025) Израиль не имел возможности уничтожить военную инфраструктуру в Восточном Иране — и это предопределило ход боевых действий. Сохранив часть военного потенциала (к тому же наиболее высокотехнологичную), Исламская Республика в сжатые сроки продемонстрировала способность не только выдерживать удары, но и наносить их в ответ — и делать это эффективно и интенсивно. Ожидалось, что в текущую фазу конфликта США, обладающие более развитой логистикой воздушной войны и обширным арсеналом тяжелых средств воздушного нападения, будут с первых часов конфликта атаковать недосягаемые ранее области ИРИ, тогда как Израиль продолжит нанесение ударов в западных и центральных частях страны. Но, вопреки всей здравой логике, этого не произошло. И США, и Израиль сосредоточили усилия в западных и южных областях (фактически действуя на глубину не более 500 км от границы), атакуя иранские боевые единицы не в рамках, скажем, тщательно проработанной операции SEAD, но в режиме т.н. «свободной охоты». Безусловно, это приносит свои плоды — Иран понес определенные потери в командном составе, пусковых установках, зенитно-ракетных системах и флотских силах, — однако не обеспечивает ожидаемого подавления военного потенциала страны, которая последние несколько суток успешно наносит удары по критически важной инфраструктуре стран региона, американским военным объектам и судам торгового флота — и, самое главное, вовсе не демонстрирует готовности к капитуляции.

@atomiccherry 💯

Весьма наглядная карта, отражающая цели американо-израильских воздушных атак на территорию Ирана. Нужно отметить, что восточная и северо-восточная части страны по сей день недосягаемы для группировки вторжения. Кроме того, мы можем предположить, что по итогу Двенадцатидневной войны Иран провел передислокацию наиболее значимых военных активов именно в данные регионы, обеспечив их противовоздушную оборону стратегической глубиной.

В качестве дополнительного факта следует отметить, что в ходе Двенадцатидневной войны Израиль вывел из строя значительную часть иранских ракетных баз в западной части страны (там размещались устаревшие БРСД с ограниченной дальностью), однако не уничтожил их; в частности, речь идет о ракетных хранилищах. Высокоточные бомбы парализовали транспортные узлы данных объектов, но их содержимое оставалось сохранным. Стоит предполагать, что уцелевшее военное оборудование было изъято после расчистки и сейчас активно применяется по назначению.

@atomiccherry 💯

Про время, когда центр тяжести становится точкой уязвимости

Читаю пост прекрасного атомика и хочу его достроить немного другим примером.

Наблюдая за текущей турбулентностью, ловишь себя на мысли: единственная по-настоящему устойчивая конструкция в период нестабильности — децентрализованная.

Звучит как мантра криптоэнтузиастов, но если посмотреть шире, это чистая инженерия устойчивости. Любая система, где критически важные узлы стянуты в одну точку, обречена. Достаточно «купировать» центр — и периферия превращается в тыкву.

Особенно это видно на примере технологической инфраструктуры.
Представьте: все ваши данные, сервисы, управление городским хозяйством или логистикой завязаны на сервера в одном регионе, в одной компании, в одном дата-центре. Пока центр жив — всё летает. Как только случается коллапс (не важно, физический или административный), остальная страна выпадает в офлайн. Без связи, без денег, без карт.

Технологический монополизм — это та же самая централизация, и она так же хрупка.

Пример Китая (который многие привыкли видеть монолитом).

В Китае, где я прожил 4 года, очень четко осознали этот риск. Именно поэтому там культивируется внутренняя автономия регионов. Хотя бы посмотрите как децентрализовано производство 217 Китайских авто-брендов по стране.

Каждый регион старается быть самодостаточным, чтобы в случае перебоев с «центром» (будь то погода, политика или логистика) система не рухнула. Они строят не просто вертикаль, а горизонтальные связи. Это прагматичный подход к выживанию: если центр временно потерян, страна не перестает дышать.

К чему это я?

Мы привыкли думать, что круто, когда «всё в одном приложении». Удобно же, когда один техногигант закрывает все потребности. Но с точки зрения устойчивости — это катастрофа.

Самые надежные системы не те, у которых есть мощный центр, а те, у которых нет единой точки отказа. Где компетенции, производство и сервисы распределены. Где каждый узел может жить своей головой.

Количество (узлов, мощностей, игроков) в данном случае создает не свалку, а подушку безопасности. Качество же системы определяется тем, сможет ли она работать, если из нее выдернуть «главный процессор».

В мире, где дрон может залететь на кухню к конкретному лицу, хранить все яйца в одной технологической корзине — непозволительная роскошь.

Продолжая тему Второй Иранской войны, невозможно вновь и вновь не возвращаться к теме противовоздушной обороны Исламской Республики — или, как многие бы справедливо сказали, её отсутствия. Несмотря на десятилетия инвестиций в военную промышленность, Иран оказался фактически бессилен в вопросах войны в воздухе; единственными реально работающими инструментами в арсенале страны стали фортификации и стратегическая глубина.

Но чем вызвана подобная беспомощность — воздушной мощью противника? Слабостью собственного арсенала? Или, быть может, проблема лежит в иной плоскости — в самой специфике философии иранского военного строительства?

Как выглядит техническое состояние ПВО Исламской Республики на самом деле и на каких разработках базируются используемые Ираном системы? Как именно выглядела иранская идея воздушной войны, под какие условия она создавалась и почему оказалась недееспособной в реальной войне? Вы можете получить ответы на многочисленные вопросы, терзающие многие пытливые умы, ознакомившись с нашим новым материалом.

⏹️ Слепые стражи революции: реальное состояние противовоздушной обороны Ирана

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/25993112-017e-4a7c-94bf-0cfabb772bc8

Patreon: https://www.patreon.com/posts/slepye-strazhi-152211753?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

@atomiccherry 💯

Сегодня утром иранские беспилотники нанесли удар по международному аэропорту Нахичевани — и это событие уже успели окрестить как акт бессмысленной и необоснованной агрессии. Объяснить значение атак на монархии Залива, предоставляющих инфраструктуру для дислокации ВС США, можно. Но Азербайджан?..

В Сети можно встретить много конспирологии, связанной с темой тесных отношений Баку и Тель-Авива — но есть и крайне интересные факты. WikiLeaks в свое время опубликовали ряд любопытных документов, связанных с данным вопросом, и сегодня как никогда удачный момент, чтобы их вспомнить.

Речь идет о дипломатических телеграммах посольства США в Баку 07BAKU224 (2007 год) и 09BAKU297 (2009 год). Это не домыслы и не слухи, а официальные доклады американских дипломатов, направленные в Госдепартамент. Первая, к примеру, описывает встречу израильского посла Артура Ленка с американским послом, где обсуждались высказывания президента Алиева об Иране как о «загнанном диком животном», которое «не отступит перед санкциями». Впрочем, куда более занимательными в этих документах выглядят зафиксированные факты военного сотрудничества.

Согласно телеграмме 09BAKU297, Азербайджан и Израиль связывают отношения, которые сам Алиев метко сравнил с айсбергом — «девять десятых под водой». Обе страны рассматривают Иран как экзистенциальную угрозу безопасности, и именно это определяет глубину их взаимодействия. Телеграмма 07BAKU224 фиксирует наличие двух секретных соглашений о безопасности между странами, которые не подлежат публичному разглашению. Также приводятся следующие данные: помощник президента Алиева по безопасности Вахид Алиев выезжал в Израиль на встречи с замминистра обороны Эфраимом Снэ и с представителями «Моссад»; кроме того, и сам замминистра обороны Израиля лично посещал Баку для обсуждения темы Ирана.

Американские военные атташе в своих отчетах фиксировали следующие любопытные факты: по их сведениям, Азербайджан предоставлял для размещения израильских средств технической разведки собственные военные объекты вблизи границы с Ираном; кроме того, в Баку рассматривались варианты размещения израильских ударных самолетов (в контексте идущих сегодня боевых действий это означает кардинальное сокращение логистического плеча, что делает восточные провинции Ирана столь же уязвимыми, как и западные).

Безусловно, в настоящий момент у нас отсутствуют четкие факты, свидетельствующие о размещении израильских сил на территории Азербайджана — тем не менее, нельзя и отвергать такую возможность. Израиль на протяжении почти двух десятилетий использовал инфраструктуру данной страны в качестве удобного плацдарма для действий своей разведки — так что действия Ирана (если атака действительно совершалась Исламской Республикой) более чем обоснованы.

P.S.: Министерство иностранных дел Ирана опровергает факт нанесения удара и называет его провокацией, с чем вполне можно согласиться, учитывая, как странно он был спланирован и реализован.

@atomiccherry 💯

Сегодня через Ормузский пролив не прошло ни одного нефтяного танкера — СNN.

По данным S&P Global Commodities at Sea, переданным CNN, в среду ни один нефтяной танкер не прошёл через этот ключевой водный путь.

«Вы видите, как пролив фактически блокируется. Судам трудно как войти, так и выйти», — сообщил CNN представитель нефтяной отрасли.

По данным S&P, танкеры со сжиженным природным газом (СПГ) не проходили через Ормузский пролив с воскресенья.

@brieflyru
@rusbri

С новой Танкерной войной складывается крайне интересная история.

С одной стороны МИД Ирана убеждает, что пролив не блокируется. Китай всячески поддерживает данные заявления и требует обеспечения свободы судоходства (что кажется вполне логичным, учитывая заинтересованность Пекина в функционировании мировых транспортных артерий).

Но фактически попытки прохода через Ормузский пролив жестко пресекаются — за прошедшие Иран атаковал не менее 10 танкеров, которые пытались прорвать блокаду. По сути, данный логистический узел не функционирует.

С военной точки зрения данная ситуация выглядит крайне любопытно — да, США формально уничтожили ВМС Исламской Республики и сделали это предельно наглядным образом. Это неоспоримый тактический успех, но при этом стратегически они допустили колоссальный просчет, дав Ирану возможность создавать давление на мировой энергетический рынок и формировать непозволительные издержки для союзных Вашингтону стран Залива (судя по динамике событий я бы осторожно предположил, что янки в принципе не рассматривали такой сценарий, рассчитывая на обезглавливание иранского руководства и дальнейший распад вооруженных сил. Но что-то пошло не так).

Фактически, фактор истребления иранского традиционного флота де-факто никак не сказался на блокаде пролива — как можно наблюдать, она отлично поддерживается при помощи средств ассиметричной морской войны. Ирония ситуации может крыться и в том, что США, уничтожив иранский флот как централизованную структуру, усложнили себе задачу. Иранские операторы роботизированных вооружений, которые раньше были частью более-менее централизованной структуры, действуют как автономные партизанские отряды. Их сложнее отследить, сложнее уничтожить, и они продолжают делать своё дело, обеспечивая децентрализованную блокаду пролива.

P.S.: почему блокаду будет сложно прорвать, несмотря на количественное и качественное превосходство американо-израильских сил, можно понять, ознакомившись с нашими материалами о Войне в Красном море — открытой для всех читателей статьей и циклом текстов.

И, пользуясь случаем, напомню о большом и важном тематическом материале «Роботизация морской войны».

@atomiccherry 💯

Война против Ирана длится вот уже более недели, и мы можем осторожно приступать к фиксации некоторых закономерностей и формированию общей картины происходящего. На первый взгляд, американо-израильская коалиция доминирует: уничтожен иранский флот, уничтожено большое количество иранских военных объектов на северо-западе, западе и юге страны, а Тегеран ежедневно подвергается воздушным атакам. И все же это тактические успехи, которые едва ли способствуют реализации заявленных Вашингтоном стратегических целей — и откровенно не укладываются в первоначальные сроки проведения операции.

Иран несет потери — большие потери, — но и наносит их противнику. Анализируя обстановку комплексно, необходимо еще раз акцентировать внимание на важном факте, о котором мы писали еще в первые сутки боевых действий. Иран методично выбивает «глаза» американской противоракетной обороны в регионе. За неделю поражены РЛС СПРН AN/FPS-132 в Катаре стоимостью 1,1 миллиарда долларов, два радара AN/TPY-2 систем THAAD в ОАЭ и Иордании, а также ещё одна аналогичная станция на базе Принц Султан в Саудовской Аравии. Спутниковые снимки подтверждают эти данные. «Купол» ПРО над Заливом критически ослаблен — соответственно, у Ирана больше нет необходимости преодолевать его массированными пусками.

Сократив возможности региональной противоракетной обороны, иранцы получили возможность применять более дорогие, менее массовые и сложные оружейные системы по типу тяжёлых баллистических ракет «Хорремшехр-4» (с дальностью 2000 километров, полуторатонной боеголовкой и скоростью до 16 Махов). Например, более суток назад их целью стал аэропорт Бен-Гурион, где спутниковый снимок от 5 марта зафиксировал около 30 американских танкеров KC-135 и KC-46. Ракета задокументированно доставила полторы тонны взрывчатки и рассеяла её над стоянками самолётов, после чего началось самое интересное...

Американская компания Planet Labs экстренно ввела 96-часовую задержку публикации снимков над странами Залива, Ираком, Кувейтом и Израилем, «чтобы предотвратить анализ ущерба» — стоит ли говорить, что такие экстраординарные меры принимают, когда есть что скрывать. Вслед за этим в Израиле ещё больше ужесточен режим военной цензуры: запрещены прямые трансляции и показ городов во время атак (вплоть до прямого давления и противодействия на журналистов, что было отмечено персоналом BBC News).

Отдельного внимания заслуживает морская война. Атаки на танкеры продолжаются — фактически судоходство в одном из наиболее важных мировых транспортных парализовано, что прямо отражается на стоимости нефти, а также настроениях союзников США в регионе, которые ожидали очень короткой и победоносной кампании, но не войны на истощение, в которой они выступают в роли приоритетных целей для иранских самолетов-снарядов и баллистических ракет.

Американо-израильская коалиция демонстрирует превосходные возможности в поражении отдельно взятых военных целей, но определенно не выигрывает войну. США рассчитывали на молниеносный блицкриг и обезглавливание, но получили устойчивого, децентрализованного противника, который методично, день за днём создаёт непозволительные издержки. Американские военные планы смещаются «вправо» с невероятной скоростью: от нескольких суток они стремительно переместились в неопределенное «до сентября», и вот Дональд Трамп заявляет о «многих десятилетиях», пока Иран-таки не рухнет.

Война, очевидно, только начинается.

@atomiccherry 💯

Говоря про монархии Залива, стоит отметить один важный фактор сугубо военного содержания.

Ранее я неоднократно упоминал о том, что от ударов (по крайней мере, пока) преимущественно пострадали военные объекты на западе и юге Ирана — но восток и северо-восток, откуда происходит значительная масса ракетных запусков, остаются вне досягаемости ударной авиации коалиции. Аналогичная ситуация была и в ходе Двенадцатидневной войны 2025 года, и иранцы, конечно, извлекли из неё некоторые уроки, переместив наиболее ценные военные активы в удаленные провинции.

Резонно спросить, почему они изначально не выстраивали массив защищенной инфраструктуры именно на востоке, используя стратегическую глубину как пассивный инструмент противовоздушной обороны, не так ли? Проблема такого решения крылась в характеристиках ранних (и все еще наиболее массовых) моделей иранских баллистических ракет — производить атаки на Израиль с их применением было возможно исключительно из западных областей ИРИ. Как итог, в ходе прошлой войны фактически все ракетные базы были парализованы высокоточными ударами и выведены из эксплуатации. На ход боевых действий они влияния не оказали, но содержимое их уцелело... и, как мы можем судить, хотя бы частично было эвакуировано в восточные провинции (это объясняет, почему у Ирана до сих пор есть что запускать, несмотря на массированные удары коалиции).

Так вот, как это связано с монархиями Залива? Самым прямым образом. В текущей войне Иран в корне изменил тактику ракетных ударов — Исламская Республика больше не стремится атаковать Израиль (делает это предельно дозированно и точечно), но обширно атакует американские военные объекты и инфраструктуру стран Залива, стремясь сократить операционные возможности первых и подорвать ряд процессов мировой экономики путем давления на вторых.

И в данном случае недостаточная дальность иранских баллистических ракет уже не играет роли — её более чем хватает для поражения территории соседних государств. Даже при самых негативных военных сценариях Иран будет сохранять возможность атак на Эмираты, Катар и Оман, которые будут нести тяжелые последствия за решения, принятые в Тель-Авиве и Вашингтоне.

Ну и напоследок немного о политике. Заявление «не бить по окружающим Иран странам», которое сделал президент ИРИ Масуд Пезешкиан многими (в том числе людьми, которые позиционируют себя как экспертами в политологии!) было воспринято буквально — как обязательство. В действительности же это весьма изящный политический ход, который призван столкнуть интересы монархий Залива и Израиля: нет американских баз, закрыто воздушное пространство — нет ударов. Даст ли это какие-либо реальные результаты? Сомнительно, но боевые действия стремительно перетекают в кампанию взаимных ударов по инфраструктуре — и последствия таковой могут быть совершенно неожиданными.

P.S.: пока дописывал данный текст, пришла еще одна интересная новость, прямо связанная с его содержанием. Иранский удар повредил опреснительную установку в Бахрейне.

Война на истощение началась.

@atomiccherry 💯

Хотя в данный момент я бы не решился прогнозировать будущее Исламской Республики, но все же добавил бы к данному тезису некоторые собственные размышления.

В настоящий момент коалиция приступила к новому этапу боевых действий. Массив тактических успехов, связанных с поражением тех или иных военных целей, не привел к хоть сколько-нибудь значимому стратегическому результату — иранские власти сохранили контроль и управление, и не демонстрируют готовности к капитуляции. В подобных условиях американо-израильское руководство приняло решение приступить к структурному разрушению экономики ИРИ. Само собой, они добьются поставленных целей — незадолго до начала войны я давал обзор наиболее ценных экономических активов Ирана и писал об их географической уязвимости. К уже сказанному можно добавить и важный факт, вытекающий из опыта текущего конфликта — южные провинции Исламской Республики находятся в зоне полного доминирования ударной авиации коалиции, которая может или обеспечить захват острова Харк, или беспрепятственно разрушать нефтяную промышленность Ирана и инфраструктуру её экспорта. Никакой возможности препятствовать тому иранские вооруженные силы не имеют.

Естественно, это обернется масштабным гуманитарным и экономическим кризисом. Иранская экономика, и без того давно пребывающая не в лучшем состоянии, рухнет. И в подобных условиях самым крупным работодателем станут вооруженные силы — это естественная закономерность социологии войны. Выбор между голодной смертью и миской супа за военную службу всегда очевиден.

Будет ли это армия Ирана? Нет, полагаю. Иранская армия лишилась всех наиболее значимых военных активов и демонстрирует несостоятельность как организационная структура на фоне нынешних действий КСИР. Скорее всего, самым большим работодателем станет именно Корпус Стражей, который в скором времени будет вынужден не только вести боевые действия, но и обеспечивать жесткий контроль и порядок на улицах иранских городов, испытывающих продовольственный, топливный и инфраструктурный кризис. И для этого понадобится очень много людей.

Кроме того, нельзя отменять и фактор возможного наземного вторжения — и единственной здравой тактикой для иранцев в случае такого сценария станет техногерилья с превращением своих городов и населенных пунктов в оборонительные узлы. И это также требует массы человеческого ресурса.

Как бы то ни было, вопреки всем чаяния американского и израильского руководства власть и возможности КСИР будут только крепнуть — это неизбежно. Будучи по сути своей военно-гражданской структурой с высокой степенью автономии, Корпус Стражей обладает наибольшей организационной и боевой устойчивостью в условиях полномасштабного конфликта — и данная тенденция будет лишь демонстрировать усиление, которое возможно прервать только физической ликвидацией Исламской Республики.

@atomiccherry 💯