Итак, несколько банальных наблюдений на тему Ирана.

1. Проводя спецоперацию в Каракасе, США имели мощный козырь в виде морской блокады. Принудительная отставка Николаса Мадуро была призвана замкнуть сформированный стратегический контур: продемонстрировать венесуэльской хунте полное отсутствие перспектив на сопротивление. Ситуация в Иране иная — безусловно, в стране бушует экономический кризис, но он не подкрепляется дополнительным давлением извне (не только лишь санкционным, а полноценным военным). Соответственно, ограничиться лишь спецоперацией по ликвидации аятоллы Хаменеи у Вашингтона возможности нет — это не даст ровным счетом никакого эффекта. Для разрушения же иранской системы государственного управления необходима более масштабная и многокомпонентная... нет, не операция, а полноценная кампания. В свою очередь, это требует привлечения более масштабных сил.

При всем этом важно отметить, что США — заложники собственного успеха в Венесуэле. Они нуждаются в его закреплении, а значит и в Иране должны продемонстрировать уровень возможностей не меньший, чем это было в ходе вторжения в Каракас, что серьезно поднимает ставки, учитывая следующий факт...

2. В данный момент США располагают весьма скромными военными активами в регионе. Нет, преуменьшать их возможности не стоит, но они не идут ни в какое сравнение с силами, размещенными на Ближнем Востоке в период Двенадцатидневной войны (2025). Израиль же в ходе данного конфликта в значительной степени истощил свои военные ресурсы, и весьма сложно сказать, в какой степени израильские вооруженные силы готовы поддерживать действия США. Ключевая проблема кроется в нехватке ракет-перехватчиков; иранские арсеналы, безусловно, также были истощены, однако недооценивать их имеющиеся ударные возможности было бы опрометчиво.

3. Израиль вновь проявляет поразительный уровень стратегической слепоты, как это уже неоднократно происходило в ситуации с Сирией. Израильтяне полностью проигнорировали возможность создания антитурецкого фронта в данной стране с задействованием подвергшихся террору алавитов, курдов и друзов (оказав крайне ограниченную поддержку лишь последним), как они проигнорировали и иранские протесты, которые могли стать прекрасной операционной средой для новой серии ликвидаций руководящего состава КСИР и диверсионных акций с целью уничтожения предприятий иранской военной промышленности.

Любая революция и любое протестное движение требует поддержки извне — пускай это не всегда обязательный, но все же весомый фактор успеха. Противостояние государственной системе требует денег, средств коммуникации, оружия, системы рекрутинга и подготовки кадров. Иранские протесты не имели такой поддержки и, что вероятно, в скором времени будут жестоко подавлены. Почему протестующим было не оказано никакого тайного содействия, несмотря на очевидный и прямой интерес США и Израиля? Что ж, уместно говорить как минимум о недостатках стратегического планирования и решительности.

@atomiccherry 💯

1. Сами по себе коммуникационные средства не имеют смысла, если за ними не стоит организация, оружие и подготовленные кадры. В иранских протестах не было ничего перечисленного; они были стихийными, не имели лидеров, четких целей и инструментария для таковых претворения в жизнь. Отчаянные одиночки с помповыми ружьями и самодельными огнеметами едва ли похожи на качественную революционную организацию, не так ли?

2. Терминалы Starlink были завезены в очевидно малых количествах, о чем свидетельствует ограниченный объем фото и видеоматериалов от протестующих, содержание которые также служит свидетельством отсутствия организации и целеполагания (это просто набор рандомных кадров от случайных людей, который не вызывает ни сочувствия, ни интереса — за ним нет никакого замысла, пропагандистского воздействия; это не более чем хроника событий). Учитывая данный факт, проблематично заявлять о злонамеренном внешнем влиянии.

3. Что же касается трудности определения целей, то все весьма просто. Даже если бы неназванные бойцы некой боевой ячейки поспособствовали захвату крупного иранского города, физически ликвидировав силовой аппарат и чиновников, то ход протестов мог бы измениться в куда более продуктивную сторону. Появилась бы точка притяжения, могущая стать центром организации; это была бы значимая победа, способная привести на сторону революционного движения новых добровольцев. Такое действие могло бы послужить полноценным прологом к гражданской войне и, соответственно, дать США и Израилю больше времени на анализ ситуации и выработку дальнейшего плана действий.

Но момент был упущен.

@atomiccherry 💯

Наращивание военно-морских и военно-воздушных сил США напоминает вторжение в Ирак, пишет FT.

Размещение войск на Ближнем Востоке напоминает военные действия США в преддверии вторжения в Ирак в 2003 году и превосходит по масштабам недавнюю переброску американских военных в Карибский бассейн перед захватом Николаса Мадуро.

«Это наращивание военной мощи похоже на то, что мы видели непосредственно перед войной в Ираке» в 2003 году, особенно с точки зрения воздушных сил, сказала Бекка Вассер из Центра новой американской безопасности.

Дана Строул, бывший заместитель помощника министра обороны по Ближнему Востоку, сказала, что эти действия «определенно превосходят недавнее наращивание военной мощи в Карибском бассейне».

«Это значительное наращивание военной мощи за очень короткий период времени», которое демонстрирует «насколько Трамп заинтересован в том, чтобы показать ощутимый результат в текущем кризисе» в регионе, добавила она.

@brieflyru
@rusbri

"Who Dares Wins" (часть 1)

Я бы хотел остановить внимание читателя на одной любопытной детали, связанной с предстоящей (полагаю, справедливо называть её именно так) военной кампанией США против Исламской Республики Иран.

Некогда иранские военные доктрины можно было назвать эталоном военного прагматизма. Впитав печальный опыт двух войн против соседнего Ирака, иранцы осмыслили ценность позднесоветской концепции «зоны воспрещенного доступа» и последние 20 лет строили свою оборону, опираясь именно на неё.

И на то были веские причины. Одна из ключевых проблем американской военной машины — её логистическая уязвимость. США традиционно ведут кампании в большом отрыве от «родных берегов»; перед началом конфликта они вынуждены долго концентрировать силы в интересующем регионе. К примеру, относительно скромный наряд сил, задействованный в Венесуэле (которая находится не так уж далеко от США, если сравнивать с Ираном), собирался более полугода. А перед «Бурей в пустыне» (1991) международная коалиция стягивала войска к границам Ирака в течение года.

В таких условиях логичным выглядит шаг, составляющий суть концепции A2/AD: препятствовать развёртыванию американских сил ещё в предвоенный период. Отталкиваясь от опыта двух Иракских войн, на этих принципах вели своё военное строительство Китай, Иран, Россия, КНДР и другие страны.

Исламская Республика прилагала колоссальные усилия (фактически принеся экономику в жертву), пытаясь избежать участи Ирака. «Ось сопротивления» из милитаризированных группировок по всему Ближнему Востоку. Огромный ракетный арсенал. Рассредоточенные и многочисленные зенитно-ракетные комплексы. Масштабная подготовка к партизанской войне с опорой на современную технику (самолёты-снаряды, зенитные дроны и пр.). Противокорабельные ракеты. Морские мины. Перечислять можно долго, но суть не меняется: по замыслу иранского руководства, всё это должно было дать им решающее преимущество — не дать США спокойно развернуть корабельные соединения, авиацию, противоракетные системы и логистику для удара по ИРИ.

Но многого ли стоит самая лучшая стратегия, если у руководства страны отсутствует воля для её реализации?

Сугубо технически Иран выстроил «зону воспрещенного доступа». Даже в текущем плачевном состоянии ИРИ имеет широкий спектр возможностей для срыва подготовки к американскому вторжению. Но ничего не происходит. Америка без каких-либо усилий и осложнений производит рутинную переброску сил в регион в неторопливом темпе — как это недавно было с Венесуэлой, и, надо полагать, будет готовиться к войне столько, сколько потребуется.

Всё, на что оказался способен Иран — это производство не слишком качественных пропагандистских роликов с горящими авианосцами. Никакого «воспрещения доступа».

Аятоллы тратили колоссальные средства на вооружённые силы, подорвав экономику страны. Из страха перед войной внешней они де-факто получили войну внутреннюю — войну с собственным населением, обречённым на нищету и отсутствие перспектив, как во времена шаха. И построив армию, они боятся её применить для защиты от непосредственной угрозы, которую сами же громогласно объявили прямым врагом своего государства.

@atomiccherry 💯

"Who Dares Wins" (часть 2)

Рассуждая о войне, нельзя забывать о политике. Помня о политике, всегда необходимо учитывать человеческий фактор.

Увлекаясь сухими теоретизациями и абстрактными рассуждениями «о государственных системах», мы раз за разом упускаем банальный, но критически важный факт: за любым решением стоит конкретный человек, преследующий задачу воплощения собственного видения... или интереса.

Почему режимы, строящие риторику на «выживании нации в условиях внешней угрозы», так часто демонстрируют полное бессилие, когда наступает момент применить военную силу — ту самую, ради которой они десятилетиями выжимали до предела подчинённые им народные массы?

Потому что «оборона страны», «сохранение нации», «отстаивание идентичности» — это не цели. Это лишь удобные предлоги для удержания и сохранения власти отдельно взятых людей.

Банальная мысль? Да. Но банальность не отменяет её ценности.

Единственная цель диктатуры (будь то диктат коллектива или отдельной персоны) — сохранение власти и обеспечение личной выживаемости. И нет, не абстрактной «системы», а конкретных лиц.

Теория наиболее наглядна на практике, а практики сегодня более чем достаточно. Был ли шанс у Венесуэлы повернуть ситуацию с американским вторжением иначе? Как у страны — безусловно. Любой масштабный военный инцидент в полугодичный период, предшествовавший операции в Каракасе, мог полностью изменить расклад сил. Вместо методичной подготовки в спокойных условиях США были бы вынуждены импровизировать, менять планы, подстраиваться. Возможно, они отменили бы операцию вовсе. Возможно, она превратилась бы в повторение Black Hawk Down в Могадишо. Так или иначе, это расширило бы круг сценариев для самой Венесуэлы как страны... но сократило бы личную выживаемость венесуэльских правящих кругов. До последней минуты они питали надежды на благоприятный исход — и даже получили его. Все, кроме Мадуро. А ещё — венесуэльских солдат.

И населения этой многострадальной страны.

Ситуация с Ираном полностью аналогична. Риторика аятолл может быть сколь угодно грозной, но они не готовы применить военную силу вопреки собственному выживанию, ибо это ставит под удар их личную безопасность. И здесь бессильны любые военные концепции, арсеналы ракет и легионы религиозных фанатиков.

Потому что в конечном счёте войну выигрывают не ракеты. Войну выигрывают люди, готовые отдавать приказы, руководствуясь военной целесообразностью и могущие нажать на спусковой крючок, когда это необходимо. И если таковые отсутствуют, если нет тех, кто умеет принимать отчаянные и нестандартные меры, кто нацелен на победу, а не сохранение своего кресла и личного богатства — даже самая насыщенная вооружением «зона воспрещенного доступа» не спасёт.

@atomiccherry 💯

Оценивая масштабы текущей переброски сил США на Ближний Восток, безусловно, мы не можем игнорировать опыт Иракских кампаний. Это ближайшие схожие по своему характеру прецеденты, и отвергать их было бы опрометчиво.

Тем не менее, проводить прямые параллели между 1991-м и 2026-м ошибочно. И не только с точки зрения классического военного искусства, которое предполагает уникальность каждого акта вооруженного противостояния, но и с точки зрения объективной и качественной оценки текущих событий.

Прежде всего стоит остановить внимание на стратегических целях. В 1990-1991 г. международная коалиция была вынуждена собирать силы не просто для бомбардировочной кампании, но прежде всего для освобождения Кувейта от иракской оккупации. Это априори требовало концентрации военной мощи, которая могла бы бросить вызов и победить в масштабном наземном столкновении с сильнейшей армией в регионе.

Теперь переходим к условиям. В современных обсуждениях вопроса ближневосточных кампаний США принято полностью упускать из внимания тему Ирака, его военного потенциала и возможностей. Делается как от нехватки информации (и нежелания с ней знакомиться), так и от банальной безграмотности (акцентирую внимание, все перечисленное не касается ув. мною @MEASTru — я лишь подмечаю общую проблематику). Иракские вооруженные силы принято выставлять в качестве эдаких «мальчиков для битья», только вот они ими совершенно не были.

Иракская армия представляла собой современную, оснащенную передовым вооружением и закаленную в горниле десятилетней бойни военную машину. И в 1990 году немало экспертов выражали обоснованные сомнения относительно перспектив американской кампании против Саддама Хусейна; победа над выкованной в окопных мясорубках механизированной армадой не казалась легкой задачей и руководству Коалиции, которое стремилось к формированию в том числе и численного превосходства (качественное на тот момент все ещё не было очевидным; да, теоретически ценность новейших цифровых оружейных систем была высокой, но проверить это можно было только на практике).

Говоря проще, возможность дозированного применения силы в 1990-91 даже не рассматривалась. Проводя грубые параллели (но предельно понятные), ситуация в те годы выглядела бы аналогичной в наши дни лишь в том случае, если бы США планировали устроить войну... против Израиля. Ибо, повторюсь, военный потенциал и возможности Ирака на тот момент делали его наиболее милитаризированной и опасной страной региона.

Но является ли подобной военной силой современный Иран? Определенно нет.

Подготовительный этап, связанный с подавлением ПВО Ирака, в свое время длился на протяжении более чем 2 месяцев — и даже несмотря на установление господства в воздухе, оно продолжало создавать проблемы на протяжении последующей кампании. Реалии ПВО ИРИ мы могли наглядно наблюдать в ходе Двенадцатидневной войны (2025) — фактически, его не существует. Иранские ВВС не смогли обеспечить даже оборону Тегерана, в небе которого на протяжении почти двух недель непрерывно находились израильские оперативно-стратегические БПЛА Hermes. Безусловно, Иран имел паритет с точки зрения ударных возможностей, но... он был обеспечен только и исключительно тем, что боевые действия велись преимущественно именно что Израилем, который совершил ряд грубых стратегических ошибок и переоценил собственные силы.

Предстоящая кампания будет совершенно другой. У неё будет радикально иной уровень интенсивности и материально-технического обеспечения, сформированный совместными американо-израильскими возможностями.

Тем не менее, будет справедливо указать, что сама по себе воздушная мощь не является инструментом, могущим обеспечить уверенную стратегическую победу. Без наземной кампании ситуация в ИРИ едва ли изменится радикальным образом, но есть нюанс: дабы сломить режим аятолл, не требуется полномасштабного вторжения, преследующего своей целью взятие Тегерана. Иранская география диктует другие подходы, способные обеспечить высокую эффективность при привлечении ограниченных сил... но об этом мы поговорим в следующем тексте.

@atomiccherry 💯

Фактически вся нефтедобыча и экспортная инфраструктура Ирана сосредоточена в пределах провинции Хузестан (80-87% нефтедобычи по разным оценкам; на карте обозначена фиолетовым контуром) и острове Харк (это крупнейший экспортный хаб, через который происходит отгрузка 90% иранской нефти).

Особенность данного региона состоит в том, что он де-факто отрезан от остального Ирана естественным географическим барьером: Загросским горным массивом (на карте это отображено в виде черной пунктирной линии). Через горы пролегают 4 логистических артерии, которые гипотетически могут быть использованы в военных целях для переброски тяжелой техники (отображены красным).

Отдельно стоит отметить факт того, что регион населен преимущественно этническими арабами.

@atomiccherry 💯

Итак, вторжение в Иран (начало).

Как было сказано ранее, США и Израиль едва ли могут рассчитывать на решение накопленного за долгие десятилетия массива проблем, связанных с ИРИ, одной лишь воздушной кампанией. В свое время этого не удалось добиться даже при привлечении более масштабных сил в лице армии Саддама Хусейна, который открыл против Ирана масштабную военную кампанию длиною в 8 лет при одновременной поддержке как со стороны Москвы, так и Вашингтона — не удалось этого добиться и Израилю в ходе Двенадцатидневной войны.

Нужно сказать, что война июня 2025-го стала хорошей демонстрацией реального положения дел в Иране. С одной стороны, стал очевиден крайне низкий уровень организации иранских вооруженных сил, их гиперцентрализация и негибкость. С другой стороны, ИРИ показала высокий уровень внутренней устойчивости и способность вести войну на истощение (пусть и не политически, о чем я писал ранее, но материально-технически). Ожидать, что новая бомбардировочная кампания станет катализатором революции или же протестов, облегчив тем самым задачу США и Израиля, было бы по меньшей мере наивно — практика уже продемонстрировала нам иное.

Как победить режим, который прячется за спинами миллионов? Как победить режим, который десятилетиями инвестировал в инструменты сохранения власти в самых неблагоприятных условиях — в условиях войны?

Легко. И одновременно очень сложно. Необходимо лишить его источников существования.

Как ранее говорил ваш покорный слуга — то есть я, — термин «блокада» станет главным словом 2026 года. Блокаду ощутила на себе Венесуэла. Прямо сегодня она нежным прикосновением удавки стягивает горло Кубы. Её петля неумолимо сжимается вокруг Москвы. И, естественно, не может избежать той же участи и Иран.

Выше уважаемый читатель имел возможность ознакомиться с картой и необходимыми сопутствующими пояснениями. Внимательно изучив её, несложно прийти к закономерному выводу: для парализации и полного уничтожения экономики Ирана нет необходимости в организации полномасштабного вторжения. Достаточно лишь отсечь от ИРИ единственную провинцию, которая выступает сосредоточием как ключевого экспортного продукта, так и инфраструктуры этого экспорта (напомню, 90% экспорта идёт через Харг, и без него режим обречён на экономический коллапс). Более того, это отсечение требует лишь операции ограниченного масштаба, чему всецело благоволит география региона.

Само собой, это потребует полноценной войсковой операции и организации постоянного присутствия (впрочем, это не обязательно; присутствие требуется лишь в том случае, если США захотят извлечь экономическую выгоду и продолжить добычу нефти под собственным контролем, но ведь инфраструктура может быть и просто уничтожена), а не ограниченной высадки, как это было в Каракасе. Но подобная акция кардинально отличается, скажем, от вторжения в Ирак (2003) как по своему масштабу, так и необходимых для реализации сил. И, что наиболее важно, она способна обеспечить стратегический перелом в борьбе против Ирана (и не только Ирана, но об этом позже) без оккупации Тегерана. Полностью лишив режим аятолл экономического фундамента, США и Израиль получат возможность вести воздушную кампанию на истощение, методично добивая остатки иранского военного потенциала на фоне распадающейся системы государственного управления.

Тем не менее, необходимо отдавать себе трезвый отчет: американо-израильская операция не будет легкой и быстрой, несмотря на все недостатки иранской военной машины и системы управления. С учетом масштаба стоящих перед Вашингтоном и Тель-Авивом задач она определенно будет сопровождаться потерями (пусть, вероятно, и минимальными), и сам по себе комплекс мер, связанных с устранением ИРИ, займет не один месяц. При всех прочих равных речь идет об атаке на гипермилитаризованное государство территорией в 2,5 раза превышающее, например, Украину — и о колоссальной воздушной кампании, сравнимой со войнами против Ирака.

И это событие определенно будет очень интересным.

@atomiccherry 💯

Сегодня сложно удивить кого-либо упоминаниями беспилотных летательных аппаратов. Российско-украинский конфликт сделал её обыденной; ныне о них активно пишут даже те, кто ещё недавно в приступах луддизма яростно отрицал сам факт роботизации войны.

Но ещё недавно — чуть более 5 лет назад, замечу, — тема БПЛА была не просто малопонятна, но и малоизвестна подавляющей доле читателей. Пожалуй, так бы оно оставалось и далее, если бы одна активная в военном отношении и передовая с точки зрения военной теории страна не совершила своего рода революцию, задействовав беспилотные летательные аппараты класса MALE в боях против регулярной армии...

Речь, как несложно догадаться, идет о детище турецкой компании Baykar Makina — Bayraktar TB2. Военном роботе, который не был первым, не был лучшим в своем классе, не был наиболее передовым — но боевой путь которого в корне изменил войну современности всего лишь за несколько лет активного применения.

Увы, в настоящий момент интерес с разработкам, техническим новинкам и доктринам Турецкой Республики в русскоязычной среде угас — даже несмотря на то, что Анкара активно завоевывает новые рынки, формирует военно-политические альянсы, а продукция её оружейной промышленности интенсивно воюет в Африке. По всеобщему мнению, наибольшую важность в моменте имеет лишь опыт российско-украинского конфликта — и это ошибочное предположение уводит от внимания читателей научно-техническую революцию, которая интенсивно идет в других странах прямо сегодня.

Задуманный некогда в качестве беспилотного самолета-разведчика и легкого штурмовика, Bayraktar TB2 принял участие в ряде конфликтов в абсолютно ином качестве. Он использовался для охоты на ПВО, занимался контрбатарейной борьбой, громил танковые колонны, топил катера, сбивал вертолеты и даже атаковал ракетный крейсер — но в конечном итоге закономерно уступил свои позиции на украинском фронте, насыщенном тяжелыми зенитно-ракетными системами. На этом его карьера, казалось, должна была пресечься, окончившись в качестве инструмента контрапартизанской борьбы где-нибудь в странах Африки — но предполагать подобное было ошибкой.

Став одним из первых детищ турецкой индустрии по производству военных роботов, Bayraktar TB2 прошел ряд кардинальных модернизаций, не просто учитывающих опыт участия данного БПЛА в широкомасштабных боевых действиях, но и прямо подготавливающих его для продолжения военной карьеры в качестве полноправного инструмента воздушной войны — и теперь уже не в качестве импровизированного средства, но многофункционального «охотника-убийцы», способного атаковать дальнобойные ЗРК, корабли и уничтожать воздушные цели. Именно данной радикальной трансформации одного из самых знаменитых беспилотных летательных аппаратов посвящена наша новая большая статья из цикла материалов открытого доступа:

⏹️ Прообраз войны нового поколения: эволюция «Байрактара», охота на ПВО и истребление «Шахедов»

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/4ea986f8-bee9-48b5-9130-47afdb1d9e9c

Patreon: https://www.patreon.com/posts/proobraz-voiny-i-151624581?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

@atomiccherry 💯

Рассуждая об успехах военной промышленности, разведки и дипломатии Турецкой Республики, несложно упустить из внимания один важный факт — на каждое успешное действие, совершенное Анкарой, совершается противодействие. Амбициозная и динамичная, Турция бросила вызов стране, которая крайне любит их принимать.

Речь, конечно же, идет об Израиле.

Ранее мы публиковали большой материал, посвященный становлению протурецкого военного альянса JDODC — союза трех государств на Балканах, полностью изменившего и без того шаткий баланс сил на неспокойном полуострове. Позволю себе цитату:

«В происходящем есть признаки и более фундаментальных и масштабных процессов. Как мы можем видеть, постепенно происходит обесценивание традиционных параметров военной мощи. Постепенно руководящие структуры национальных вооруженных сил приходят к мысли о том, в современной войне численность личного состава и количество тяжелой техники более не являются решающими факторами – не отрицая при этом, конечно же, необходимость создания массы. Массы роботизированных, дистанционно управляемых огневых средств, функционирование которых тесно связано со скоростью принятия решений, точностью средств поражения, глубины работы разведывательных средств и устойчивости систем управления. Благодаря этому компактные, но насыщенные высокими технологиями вооруженные силы Косово получают возможность всерьез оспаривать военное доминирование значительно более крупного соседа – Сербии. Это создает прецедент, чреватый цепной реакцией в других «спящих» конфликтах по всему миру, где одна из сторон делает ставку на технологический скачок...»

Проблема технологического скачка, однако, заключается в том, что он почти никогда не остаётся без ответа. Турция, сделавшая ставку на насыщение поля боя дешёвыми и эффективными роботизированными системами, добилась впечатляющих успехов на Кавказе, в Сирии, Ливии и, наконец, на Балканах. Но, выстраивая JDODC и вооружая Косово ударными дронами, Анкара, кажется, упустила из виду, что на другой чаше весов находится игрок, для которого асимметричные ответы — не просто тактика, а национальная военная философия.

Этим игроком стал Израиль. Страна, которая десятилетиями существует во враждебном окружении и привыкла отвечать на любую угрозу не просто симметричным наращиванием массы, а созданием технологического превосходства, ломающего любые планы противника.

Так на свет появился «Эгейский щит» — не просто военный союз Израиля, Греции и Кипра, а зеркальный ответ на турецкую экспансию. Ответ, где вместо турецкой «роботизированной массы» на первый план выходят израильская разведка, дальнобойные ракеты и концепция «обезглавливающего удара». Ответ, который превращает Эгейское море в непроходимый рубеж для реализации доктрины «Голубой родины».

Доктрина «Голубой родины» (Mavi Vatan) — это турецкая морская стратегия, провозглашенная в 2019 г. адмиралом в отставке Джемом Гюрденизом и поддержанная Эрдоганом. Она приравнивает морские акватории (континентальный шельф, ИЭЗ) к суше, заявляя права на 462 тыс. км² в Черном, Эгейском и Средиземном морях.

⏹️ «Эгейский щит»: как Израиль формирует военный блок для противостояния Турецкой Республике

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/18b50700-3cf7-4aac-8e75-d14effbcf1d8

Patreon: https://www.patreon.com/posts/egeiskii-shchit-149749968

@atomiccherry 💯

У меня много читателей из России. Объективно они составляют большинство, и это закономерный факт, учитывая, что канал является русскоязычным. Вследствие этого факта я не могу не прокомментировать тему блокировок Telegram в РФ.

Я мог бы написать пронзительный текст о том, как мне жаль русский язык, теряющий свою ценность, роль, масштаб и значимость из-за самоликвидации крупнейшей русскоязычной страны с просторов мировой Сети. Мог бы написать проницательный аналитический материал о том, почему этим блокировкам быть и что стало их причиной (между делом замечу, господа, что надо смотреть на экономику, а не пересказывать «1984»; теории заговора не работают, всё и всегда обстоит куда более приземленным и пошлым образом).

Мог бы, но не буду. Какой смысл комментировать свершившиеся события и процессы? Бессмысленно рукоплескать по поводу Telegram и поднимать дискуссии на тему блокировок, когда блокировать-то, собственно, осталось нечего — все уже зачищено.

Разговоры о высоких материях уже бесполезны. Но если спуститься на землю, то решения есть. Напомню вам то, что говорил ранее: блокировки эффективны ровно настолько, насколько безграмотны лично вы. Хотите быть беспомощным, лишенным коммуникации, развлечений, информации? Не учитесь. Не интересуйтесь. Сдайтесь. Хотите иметь возможность использовать один из величайших и мощнейших инструментов в истории человечества? Проявите любознательность, удавите в себе страх перед техникой и чем-то новым. И не скупитесь каких-нибудь шести долларов в месяц на покупку средств обхода блокировок — уж поверьте, они полностью окупят себя. Не знаете с чего начать? Начните с того, что критически оцените используемый вами софт — в качестве старта хотя бы поставьте себе правильный браузер, который будет работать на вас, а не на то, чтобы сливать ваши данные (здесь находится реклама Mozilla Firefox, за которую мне никто не платит) и заведите иностранную электронную почту.

Главное, не забывайте прикладывать к технике собственную гибкость, адаптивность и хитрость. Изучайте новое, коммуницируйте друг с другом, обменивайтесь опытом — в такие сложные времена социальные контакты ценны как никогда (ваш покорный слуга, например, не так давно помогал в подборе средств обхода блокировок другу из КНР, читателю этого канала — так что я пишу этот совет отнюдь не просто так. Общение спасает).

Не нужно фатализма, болтовни и жалоб — они не помогут. Поможет лишь знание.

@atomiccherry 💯

Что ж, новая кампания против Ирана началась.

Пока что комментировать происходящее рано: результаты первых атак неясны, а их масштаб неизвестен. Тем не менее, уже сейчас можно отметить факт, который был одной из определяющих характеристик Двенадцатидневной войны июня 2025 года — иранская система противовоздушной обороны недееспособна и не может обеспечить защиту хотя бы столицы.

В данный момент я бы предложил читателю освежить память о событиях прошлого года и вспомнить некоторые заметки, касающиеся Ирана, от года текущего:

https://t.me/atomiccherry/797
https://t.me/atomiccherry/804
https://t.me/atomiccherry/903

В скором времени я постараюсь выпустить материал, посвященный тому, что являет собой ПВО ИРИ на самом деле (какой-либо интересной аналитики на данную тему так и не вышло, так что мои наблюдения точно не будут лишними).

@atomiccherry 💯

Пожалуй, в качестве первого комментария на тему военной кампании против Ирана стоило бы дать некоторый обзор как особенностей Двенадцатидневной войны прошлого года, так и характерных черт текущей.

В ходе событий июня 2025 года Израиль предпринял масштабное воздушное нападение на ИРИ, которое произвело ошеломительный эффект на иранскую систему военного управления. Сочетание кибератак, действий диверсионных групп, ракетно-бомбовых ударов нанесли тяжелый урон обороне Ирана, однако уже спустя несколько дней стало ясно — они не имели фатальный характер. Действия Тель-Авива, очевидно, были нескоординированными с США: американцы приняли лишь символическое участие в воздушной кампании, но в остальном их активов в регионе хватало исключительно для оказания логистической поддержки и противоракетной обороны.

Ограниченные возможности израильской авиации не позволили поддерживать высокий темп и масштаб воздушных атак; более того, технической возможности атаковать военные объекты в Восточном Иране и неё не было. Уничтожить ракетный арсенал ИРИ, несмотря на де-факто аннигилированную систему ПВО, возможным не представлялось. Уже к концу первой недели боевых действий наметилась патовая ситуация — обе стороны могли успешно атаковать друг друга, но имели инструментов и ресурсов как для эффективной защиты собственных военных и гражданских активов, так и для кардинального перелома стратегического характера. К концу второй недели стало очевидным другое — Иран, строивший свою военную философию на концепции войны на истощение, может победить в противостоянии с Израилем один на один.

И война немедленно была завершена.

Сегодня ситуация кардинально отличается. Во-первых, американо-израильских сил нет никаких ограничений, связанных с глубиной наносимых ударов — американский арсенал средств воздушного нападения дает массу разнообразных возможностей по уничтожению объектов любых типов, будь то заглубленные защитные сооружения или же мобильные пусковые установки. Во-вторых, это радикально иной уровень ситуационной осведомленности и разведки — если в прошлом году Израиль имел очевидные ограничения, связанные с необходимостью опираться на собственные разведывательные ресурсы, то сегодня таковые отсутствуют. Иранская ставка на замаскированные пусковые установки различных типов (для самолетов-снарядов, зенитных и баллистических ракет) себя не оправдает — надо признать, она скверно работала и в прошлый раз, а сейчас не будет работать вовсе. В-третьих, общая масса средств воздушного нападения кратно превышает возможности одних лишь израильских ВВС — совместные силы могут атаковать интенсивнее и по большой площади, нанося колоссальный урон в короткие сроки.

Должен акцентировать внимание читателя — речь не идет о том, что исход этой войны уже предрешен. Это лишь описание вводных данных, характерных для текущих боевых действий.

Иран, судя по всему, также вынес определенные уроки из Двенадцатидневной войны. Во-первых, Тегеран более решительным образом атакует вражескую военную инфраструктуру в регионе (география ударов широкая и затрагивает большое количество союзников Вашингтона) и явно стремится нанести ущерб логистике и обеспечению — грамотный шаг, учитывая невозможность борьбы с боевыми активами Израиля и США. Во-вторых, удары демонстрируют возросшую точность попаданий — мы уже можем наблюдать первые результаты атак. В-третьих, пока что нет очевидных признаков новой волны диверсионной активности — возможно, иранская контрразведка провела определенную работу по предотвращению таковой.

С другой стороны, следует отметить, что количественные показатели применения Ираном средств воздушного нападения заметно ниже Двенадцатидневной войны — пока что речь идет о запуске десятков, но не сотен ракет. Связано ли это с интенсивной боевой работой атакующей американо-израильской группировки, или же сменой тактики иранских ракетных войск — вопрос открытый.

@atomiccherry 💯

И небольшое дополнение к тексту выше, дабы избежать обвинений в необъективности.

Военный потенциал и возможности американо-израильской коалиции — это понятные и измеримые критерии оценки, о которых мы с той или иной степенью объективности могли рассуждать даже до начала военной кампании против Ирана. Безусловно, есть технологии и методы ведения операционной деятельности, о которых мы пока что можем судить лишь поверхностно — например, автоматизированная обработка больших объемов разведывательной информации. Тем не менее, сложить представление об их военных возможностях и доктринах — это посильная задача.

Но сказать аналогичное про Иран нельзя. С одной стороны, иранская концепция техногерильи, выработанная на основе механистического анализа опыта Иракских кампаний, продемонстрировала свою неадекватность современным условиям. Она могла бы сработать 20 лет назад, но двух похожих войн не бывает. С другой стороны, в 2025 году Иран продемонстрировал как стратегическую устойчивость, так и способность вести войну на истощение. Более того, за прошедшие месяцы военное руководство ИРИ вполне предпринять ряд действий, связанных с повышением военного потенциала страны. Смею выразить сомнения, что можно за месяцы перестроить модель ведения войны, которая формировалась на протяжении четырех десятков лет — тем не менее, при должном приложении интеллектуальных и организационных усилий возможно даже такое.

Оценить возможности Ирана взвешенно и объективно в данный момент невозможно — они станут ясны лишь по прошествии некоторого времени.

@atomiccherry 💯

Из действительно любопытных и подтверждённых деталей первого дня боевых действий можно отметить очевидную смену Ираном тактики ракетных атак. Ударам подверглись загоризонтальные радиолокационные станции в Бахрейне (на видео) и Катаре (подтверждено представителем Минобороны страны), критически важные для раннего обнаружения иранских баллистических ракет и управления системой противоракетной обороны США и союзников в регионе.

Это действительно эффективный и грамотный шаг. Точечные атаки, которые могут обеспечить дальнейшие массированные пуски.

P.S.: от себя добавил бы, что пока это абсолютно не похоже на ожидаемое одностороннее «избиение», которое ожидаемо прогнозировалось на основе опыта Двенадцатидневной войны. Каждая война уникальна.

@atomiccherry 💯