Главный вывод из операции в Венесуэле (часть II)

Логично, что США, наученные горьким опытом Ирака и Афганистана, на сей раз не стали проводить полноценное вторжение (о проблемах такового в современных условиях у нас также имеется цикл статей).

Они поступили хитрее, действуя максимально бесконтактно: взяли побережье в осаду с моря, дабы уничтожить венесуэльскую торговлю, а затем точечно изъяли главное публичное лицо страны и олицетворение режима, низведя его до уровня обычного преступника. В Ираке одной из ключевых заявленных целей также являлось физическое уничтожение Саддама Хусейна, но задачу эту пришлось решать не до полномасштабного вторжения (которое могло бы в итоге и не состояться), а в ходе такового.

Таким образом, мы видим как радикально поменялся ассортимент доступных действий за прошедшие 25 лет. Ранее любая политическая операция обязательно требовала привлечения всей мощи вооруженных сил: свергнуть Милошевича тоже получилось лишь после нескольких месяцев бомбардировок Сербии (и свергли его в итоге даже не американцы, а сами сербы). В Ираке свержение Саддама обернулось десятью годами кровавой для обеих сторон оккупации и партизанской войны. Нет сомнений, что традиционные методы воздействия — например, попытка высадка морского десанта и полномасштабный штурм Каракаса по всем заветам классической военной науки, — кончились бы точно также, то есть кровавыми затяжными боями, партизанской войной на десятилетия и иными сомнительными «прелестями» эпохи модерна.

Сейчас же вопрос заключается в том, добьются ли США своей терминальной цели — неограниченного доступа к венесуэльской нефти — без полномасштабного вторжения одной только спецоперацией. Он, безусловно, дискуссионный и требует дальнейшего наблюдения за событиями, хотя, впрочем, есть и следующие заявления:

Исполняющая обязанности президента Венесуэлы Дельси Родригес заявила о готовности сотрудничать с США и предложила повестку «совместного развития» в рамках международного права

Пока же с точки зрения анализа самой операции важно то, что Delta Force выполнили свою задачу крайне эффективно не по причине одной лишь выучки спецподразделения, а благодаря тем технологиям, которые обеспечили подготовку и сопровождение операции. И из этого следует более общий вывод — мы (авторы и читатели данного канала) действительно находимся на верном пути в наших исследованиях и изысканиях. Современная война всё в меньшей степени определяется количеством войск или номенклатурой вооружений, и всё в большей — качеством разведки, анализа и управления.

Искусственный интеллект, экспертные системы, автоматизированные контуры управления, агрегаторы данных, кибероперации (включая выведение из строя сетевой инфраструктуры противника), технологии малозаметности — от истребителей пятого поколения до специализированных беспилотных платформ — формируют новый характер боевых действий. Венесуэльский эпизод лишь наглядно продемонстрировал тенденции, которые формировались десятилетиями — именно поэтому подобные операции требуют внимательного анализа. Война трансформируется, приобретая всё более сложные и менее очевидные формы, и системная работа по осмыслению этих изменений критически необходима как для понимания текущих событий, так и для прогнозов того, какие формы они примут в ближайшем будущем.

@atomiccherry 💯

Венесуэльские мифы (часть I): подкуп и предательство

Американская спецоперация в Венесуэле едва ли вызвала некий шок и непонимание у всех тех, кто искренне интересуется современным военным искусством и происходящей в нем научно-технической революцией. Нет, я вовсе не обесцениваю данный военный успех — лишь хочу сказать, что он не явился неожиданностью, а был абсолютно закономерен (ведь элементы этого успеха создавались и развивались фактически у нас на глазах в течение последних 50 лет, и для понимания картины было более чем достаточно следить за таковыми и анализировать их).

Однако же, у широкой публики случившееся не нашло ни малейшего понимания. Отсутствие публичной экспертизы, пошлая и низкая пропаганда, забивающая все возможные информационные каналы, и откровенное пестование невежества оставили людей в недоумении.

Недоумении, которое послужило благодатной почвой для самых разнообразных мифов.

Сегодняшний текст — это разбор ряда самых распространенных заблуждений, касающихся операции в Каракасе, написанный простым и понятным языком для тех, кто искренне желает понять, но имеет собственных компетенций и возможности разобраться в этом отнюдь не простом вопросе. Повторюсь, он будет написан максимально доступно — без злоупотребления технической терминологией и в предельно тезисной форме.

Итак, начнем.

«США не было оказано малейшего сопротивления. Все подразделения охраны столицы были подкуплены и не пытались препятствовать десанту».

В настоящий момент мы уже имеем пусть не полный, но вполне достаточный набор фактов, свидетельствующих об ожесточенном сопротивлении со стороны частей охраны Николаса Мадуро. Венесуэльские власти ограниченно сообщили о потерях, понесенных при попытке отражения американского десанта только (!) на президентский особняк — и речь идет более чем о 40 погибших. При этом нам ничего неизвестно о боях в других частях Каракаса (США высадили несколько групп спецвойск, проведя классический маневр отвлечения внимания) и о том, как много венесуэльских солдат погибло в ходе ракетно-бомбовых ударов и последующей работе американских боевых вертолетов и ударных БПЛА. Очевидно, что речь идет о сотнях погибших: американские войска не просто подавили ПВО страны, но и нанесли серию ударов по объектам военной инфраструктуры.

Впрочем, вернемся к вопросу боя за Фуэрте-Тиуна, комплекса, частью которого выступала резиденция президента Венесуэлы. Данный военно-правительственный объект подвергся высокоточной массированной бомбардировке, в ходе которой были уничтожены казармы президентской гвардии и иные строения, связанные с обороной Форта; фактически одновременно с этим, используя царящий хаос и прикрытие авиаударов, был высажен вертолетный десант, сопровождаемый прикрытием с воздуха. Несмотря на столь тяжелые условия, венесуэльцы и кубинцы приняли абсолютно безнадежный бой — американский спецназ имел полное превосходство в ситуационной осведомленности, организованности, согласованности действий и, стоит полагать, индивидуальной выучке, не говоря уже о подавляющей огневой мощи, обеспеченной ударными вертолетами.

Сам факт того, что охрана Николаса Мадуро вообще пыталась оказать сопротивление в подобных условиях, говорит о их высоких профессиональных качествах — и красноречиво свидетельствует о том, что для янки это была отнюдь не легкая прогулка.

В остальном же стоит добавить, что у венесуэльских вооруженных сил фактически не было шансов оказать противодействие подобной операции. Даже если не брать в рассмотрение вопросы тактики, выучки войск, подготовки к обороне — едва ли в мире сыщется армия, способная вообще хоть сколько-нибудь отреагировать на атаку, которая длится всего лишь два часа, или же отразить вертолетный десант, выполнивший поставленные перед ним задачи в течение 30 минут. Напомню, что куда более обученная, оснащенная и опытная Армия Обороны Израиля на протяжении 12 часов не могла организовать противодействие вторгшимся на территорию страны отрядам повстанцев ХАМАС, оснащенных лишь стрелковым оружием и мотоциклами.

@atomiccherry 💯

Венесуэльские мифы (часть II): многие тысячи ПЗРК

Другой кочующий из обсуждения в обсуждение вопрос — это организация противовоздушной обороны Венесуэлы. Если с подавлением и уничтожением российских ЗРК и истребителей широкая публика с трудом, но смирилась, то недавний повод для гордости Николаса Мадуро в лице пяти тысяч переносных зенитно-ракетных комплексов стал предметом настоящих теорий заговора.

Проистекают они, впрочем, все из тех же банальных некомпетентности и отсутствия знаний. В постсоветской военной мифологии ПЗРК играют роль «»абсолютного оружия», что, полагаю, связано с событиями и специфическим опытом советской кампании в Афганистане, где американские системы Stinger стали своего рода бичом авиации СССР.

Для авиации прошлой, аналоговой эпохи ПЗРК действительно выступали серьезной угрозой. В условиях отсутствия полноценной ситуационной осведомленности (которая сегодня в развитых странах представляет собой буквально трехмерное моделирование, словно бы в стратегической компьютерной игре) расчет с подобным вооружением имел видимое преимущество в виде фактора неожиданности и скрытности. Пилоты, скажем, боевого вертолета находились в равном положении с вооруженными ПЗРК пехотинцами — и тем, и другим требовалось установить визуальный контакт с потенциальной целью, говоря проще, найти друг друга.

Данная ситуация серьезным образом переменилась с развитием и массовым внедрением качественных мультиспектральных оптико-электронных систем, которые позволили серьезно расширить возможности авиационной техники, в том числе вертолетной. Поиск и селекция наземных целей ускорились и упростились — расчеты ПЗРК из охотников стали добычей. Данное утверждение более чем красноречиво подтверждают потери ВС США от данного типа вооружения за последние 35 лет (!) — было задокументировано лишь 4 (!) случая поражения вертолетов с использованием переносных зенитно-ракетных комплексов.

ПЗРК — совершенно не простое оружие как с точки зрения использования, так и тактики применения. Это сложная и громоздкая система, которая требует определенного уровня квалификации, опыта и знаний от своего пользователя. Более того, она совершенно недешевая — достаточно сказать, что даже в ВС США большая часть штатных операторов данных систем не имеет опыта реального пользования ПЗРК хотя бы в учебных пусках из-за стоимости самой ракеты (что уж говорить о менее богатых армиях). Кроме того, оно более чем заметное и специфичное — расчет переносной зенитной ракеты легко вычисляется на поле боя при наличии.

Венесуэльский арсенал ПЗРК был представлен ракетой 9К38 «Игла» — весьма капризной и требовательной системой, которая требует большого количества манипуляций в ходе подготовки к выстрелу. Если, скажем, Stringer работает по принципу «выстрелил-забыл» (хотя процесс его наведения на цель также нельзя назвать легким), то «Игла» требует ручного наведения, стабилизации, подтверждения захвата, а после выстрела — непрерывного отслеживания цели.

Помножьте все перечисленное на следующие факторы: бои в Каракасе шли в ночных условиях. Какое-либо централизованное управление системой ПВО полностью отсутствовало (расчеты были просто-напросто слепы в условиях полного информационного вакуума). Американская авиация полностью контролировала город — не просто воздушное пространство, а именно что сам город, координируя удары по всем подозрительным целям в режиме реального времени благодаря массе разведывательных и ударных БПЛА (на минуточку, в операции принимали участие даже сверхпродвинутые RQ-170 из арсенала ЦРУ), данные с которых сводились в единый массив и мгновенно обрабатывались тактической экспертной системой по типу Lattice от Anduril — словом, это и есть настоящая сетецентрическая война, когда данные от всех боевых единиц мгновенно проходят централизованную обработку и становятся доступны в глобальном виде всем же боевым единицам.

@atomiccherry 💯

Венесуэльские мифы (часть III): многие тысячи ПЗРК

С момента «цифровой революции» 80-ых одним из ключевых новшеств в арсенале американских вооруженных сил стал именно упор на развитую возможность ведения ночного боя.

Нужно отметить, что возможность ведения ночных операций на регулярной основе — это одна из основных отличительных черт армии XXI века (армии цифровой) от армий века XX (аналогового). И пока что это роскошь, доступная далеко не каждой стране.

В предыдущем тексте я далеко не просто так акцентировал внимание на том, что высадка в Каракасе происходила ночью: венесуэльская армия абсолютно не имела опыта и компетенций для действий в подобных условиях, и данный факт в полной мере относится к применению переносных зенитно-ракетных комплексов.

Ночное применение ПЗРК требует... ночного прицела. Банально, не так ли? Но это весьма дорогостоящий и откровенно редкий компонент для расширения возможностей данной оружейной системы, который был в дефиците даже в стране-производителе 9К38 «Игла» — в СССР. Ожидать же наличие таковых в Венесуэле, тем более в хоть сколько-нибудь значимых количествах было бы невероятным оптимизмом.

Само собой, ночное применение ПЗРК также требует ещё более высокого уровня квалификации оператора — а ведь прежде чем навести и произвести выстрел, необходимо банально найти подходящую воздушную цель на подходящей же дистанции, ведь дальность применения и «потолок» ПЗРК довольно невелики.

Были ли в столице Венесуэлы заранее подготовленные позиции для зенитных расчетов? Можно предположить, что да, однако они наверняка без труда были вычислены и нейтрализованы ещё до подхода десантных и боевых вертолетов — выбор локаций для размещения операторов ПЗРК как правило невелик (ведь им требуется обзор и возможность совершения манипуляций с отнюдь немаленькой пусковой «трубой» системы). Попытки же организовать противовоздушную оборону в условиях уже установленного контроля воздушного пространства и полного информационного вакуума (система ПВО страны была нейтрализована, как и военные коммуникации) была, естественно, обречена.

У американских вооруженных сил имеется чрезвычайно богатый опыт современного городского боя, который накапливался в ходе операций на Ближнем Востоке, в т.ч. против парамилитарных формирований. Это важный факт — речь идет об обширной практике поиска и селекции сложных целей в не менее сложной городской среде. Поиск иракского снайпера на крышах домов в Мосуле по своему характеру задача, сравнимая с обнаружением венесульского оператора ПЗРК на крышах Каракаса — с поправкой на то, что в оптико-электронной системе разведывательно-ударного БПЛА ещё проще увидеть специфическую длинную «трубу» ракетного комплекса.

При наличии тотального многоуровнего контроля с воздуха, который обеспечивался боевыми вертолетами и ударными БПЛА, никаких адекватных возможностей найти позицию, привести комплекс к бою, установить визуальный контакт, навестись и произвести пуск у венесуэльских расчетов не было, даже будь они полноценным образом тренированы и оснащены — а этого, напомню, не было.

Венесуэльский арсенал ПЗРК имел бы хоть какую-то минимальную ценность при наличии хорошо организованной системы связи и, соответственно, координации действий, размещения «сети» высокомобильных расчетов на подходах к столице страны, а также при условии наличия альтернативных средств мониторинга воздушного пространства. Всего этого у Венесуэлы не было — поэтому какие-либо шансы эффективно задействовать переносные зенитные ракеты также отсутствовали.

Аналогичную ситуацию мы могли наблюдать и в ходе Двенадцатидневной войны Израиля и Ирана: несмотря на наличие большого количества разнообразных зенитных систем малой дальности, ПВО ИРИ продемонстрировало полную неспособность организовать воздушную оборону хотя бы Тегерана, несмотря на весьма ограниченные возможности израильской авиации, какие совершенно нельзя сравнивать с воздушной мощью США.

На этом мы заканчиваем рассмотрение вопросов, связанных с ПЗРК. Продолжение же самого цикла, конечно, следует.

@atomiccherry 💯

Помимо всего прочего, операция в Венесуэле стала наглядной демонстрацией той самой американской «военной сверхнауки» 1980-х годов, из которой и выросла концепция малозаметной авиации. В Советском Союзе «стелс» на протяжении долгого времени воспринимался как экзотическая и сомнительная идея, не заслуживающая внимания и изучения — более того, многие и сегодня продолжают трактовать эти программы как типичный пример «капиталистического распила» военного бюджета. В результате советская авиационная школа сознательно сосредоточилась на развитии традиционных самолётных концепций, практически игнорируя направление снижения радиолокационной заметности.

Отчасти в этом повинны и сами американцы — информация о стелс-программах десятилетиями находилась под плотным грифом секретности, а доступные публичные сведения формировались смесью умышленной дезинформации, слухов и подчеркнутого нытья о «потраченных невообразимых миллиардах». При этом малозаметная авиация вовсе не была теоретическим экспериментом.: первый боевой вылет F-117 состоялся ещё в 1989 году — что иронично, в Латинской Америке, — однако масштаб и характер этих операций не позволили тогда сформировать цельное представление о реальных возможностях новой технологии.

Югославская кампания, напротив, сыграла с репутацией «стелса» злую шутку. Несмотря на быструю и чистую победу НАТО, достигнутую в том числе благодаря применению малозаметной авиации, потеря одного F-117 (подробнее здесь) стала событием, непропорционально сильно повлиявшим на восприятие всей концепции. Именно тогда в постсоветском пространстве начал активно продвигаться нарратив о «бесполезности» стелс-технологий — тезис, который, впрочем, плохо сочетался с реальным итогом противостояния, где счёт выглядел как «один утраченный самолёт против уничтожения всей системы ПВО». Самоуспокоения, однако, хватило надолго.

Пожалуй, ни один самолёт в истории не сопровождался столь масштабным скандальным фоном, как F-35. Он стал символом управленческих провалов, межведомственных конфликтов, срывов сроков и разрастающихся бюджетов — настолько, что проект продолжали прежде всего потому, что в него уже были вложены сотни миллиардов долларов. Эти «родимые пятна» серьёзно испортили его репутацию ещё до выхода на полноценную боевую службу.

Но практика войны все изменила. Самолёт начал воевать — и неожиданно эффективно. Его первым по-настоящему убедительным дебютом стал воздушный блицкриг против Ирана весной прошлого года, где выяснилось, что системы ПВО, разработанные в логике 1980-х годов, попросту не способны ему противостоять. Недавняя операция в Венесуэле стала ещё более показательным кейсом. F-35 оказался среди сил, которые вскрыли эшелонированную оборону страны с той же лёгкостью, с какой бронебойный снаряд пробивает жестяную банку.

Особый интерес эта операция представляет потому, что речь шла об атаке на тяжёлую, разнородную систему ПВО, включавшую как российские зенитные комплексы, так и китайские радиолокационные средства. Тактические схемы, применённые при ударе, во многом восходят к тем самым доктринам, которые в годы Холодной войны разрабатывались для прорыва мощнейшей советской противовоздушной обороны — и, как видно, они сработали. И после этого продолжать рассуждать о стелс как о бесполезном «распиле» можно либо по инерции, либо игнорируя факты.

В продолжении цикла мы переходим к разбору непосредственных технических и организационных истоков программы F-35 и подходим к ключевому вопросу: как так получилось, что после нескольких успешно реализованных стелс-проектов управление следующим оказалось настолько неэффективным, что привело к беспрецедентному росту сроков и затрат — и каким образом этот проект вообще удалось довести до завершения.

⏹️ Технология «стелс» (часть XIV): Корпус морской пехоты и его «невидимки» — Boosty | Patreon

⏹️ Технология «стелс» (часть XV): три проекта дают начало F-35 — Boosty | Patreon

@atomiccherry 💯

Что ж, вновь вернемся к Венесуэле — а точнее, к теме морской блокады страны, организованной США (к продолжению разбора американской операции в Каракасе мы вернемся чуть позже).

Трамп потребовал, чтобы Венесуэла разорвала связи с Китаем, Россией, Ираном и Кубой, сообщает ABC News со ссылкой на источники. По их данным, Белый дом озвучил временному президенту Делси Родригес ряд требований для увеличения добычи нефти: от Венесуэлы требуют согласиться на эксклюзивное партнерство с США в области добычи нефти и отдавать предпочтение Америке при продаже тяжелой сырой нефти.

Вашингтон считает, что Каракасу осталось несколько недель, прежде чем он станет финансово несостоятельной без продажи своих нефтяных запасов. При этом его нефтяные танкеры уже заполнены, а потому от Венесуэлы ожидают сговорчивости

Многие акцентируют внимание на том, что военное вмешательство США не привело к смене системы государственного управления Венесуэлы; более того, американские власти фактически открыто отказались от поддержки и сотрудничества с оппозиционными силами этой страны. Первоначально такой подход вызывал замешательство, ибо цели Вашингтона выглядели весьма пространно, а методы их достижения — необдуманными. Говоря проще, в воздухе повис простой и очевидный вопрос — почему США не пошли до конца?

Как, вероятно, помнит читатель, некоторое время назад я указывал на ряд очевидных издержек, с которыми США неизбежно столкнутся в случае прямого военного вторжения и оккупационной операции в Венесуэле. Кратко напомню ключевой тезис: весьма непростое по структуре децентрализованное устройство этого государственного образования держится на сети парамилитарных преступных организованных группировок, де-факто перманентно существующих в состоянии герильи; словом, любая внешняя угроза привела бы к их трансформации в полностью автономное партизанское движение.

Очевидно, что США не могли упустить данное обстоятельство при планировании своей кампании в Венесуэле — и их текущий набор действий это полностью подтверждает. Американцы парализовали морскую торговлю страны, лишив её как ключевого актива в глобальном латиноамериканском наркокартеле в виде логистических возможностей (венесуэльцы занимались именно ей, обеспечивая транзит наркотиков), так и полностью остановив вывоз нефти.

При всем том Вашингтон всячески демонстрирует готовность к сотрудничеству и перезапуску торговых отношений — но исключительно на собственных условиях, продиктованных полным контролем Америки как над экспортом венесуэльской нефти, так и доходов, полученных от её продажи. И это неожиданно грамотное и эффективное решение.

Все денежные потоки или же любые другие активы, обеспечивающие власть (в самом широком смысле этого слова) и возможность её поддержания внутри Венесуэлы ныне будут доступны только одной категории лиц: тем, кто выбран Вашингтоном и тем, кто согласен выполнять любые необходимые действия, которые желает видеть правительство США. На фоне уничтожения существовавшей в предыдущие десятилетия экономико-политической системы данная узкая группа бенефициаров получит де-факто безграничную власть; при этом же все издержки борьбы со сторонниками боливарианства и дельцами из картелей также лягут на их плечи. Внутренняя борьба будет вестись исключительно внутренними же ресурсами, не затрагивая и не требуя прямого вмешательства США — последние лишь станут определять правила, по которым она ведется.

Таким образом, Соединенные Штаты весьма изящным образом избавили себя от необходимости проведения оккупационной операции, при этом сформировав куда более эффективный набор инструментов для контроля и управления внутренними процессами функционирования Венесуэлы. Безусловно, у такой модели есть очевидные недостатки и её работоспособность в долгосрочной перспективе может подлежать сомнению, однако в текущем моменте Америка смогла учесть ряд ошибок вторжения в Ирак и избавиться от самых серьезных и очевидных издержек агрессивной модели ведения внешней политики.

P.S.: «блокада» определенно рискует стать главным словом 2026-го — писать о ней в ближайшее время придется часто.

@atomiccherry 💯

Похоже, что формула «новый день — новый танкер» становится новой же нормой.

На кадрах можно видеть захват судна Olina, который служил в «теневом флоте», занимаясь перевозками венесуэльской и российской нефти. Сегодня он был взят на абордаж Береговой охраной США. Вчера же дрон-камикадзе атаковал и поразил танкер «Эльбрус» недалеко от побережья Турции.

В настоящий момент мы можем наблюдать новый этап российско-украинского конфликта — и этот этап характеризуется следующими чертами. Во-первых, он более не «российско-украинский» — ЕС полноценным образом подключился к вопросам прямого противодействия Москве и, более того, в ближайшее время нас будут ожидать аналогичные действия со стороны США (о них далее). Во-вторых, этот этап полностью переносит тяжесть боевых действий и процесс ведения войны во всей комплексности данного термина с сухопутного ТВД на морской; более того, не просто морской, но еще и имеющий все черты т.н. «гибридной», неограниченной войны.

https://t.me/atomiccherry/878

@atomiccherry 💯

Немалая часть наших статей за прошедший год была посвящена тому, как появилась концепция малозаметной авиации — но, увы, мы нечасто касались вопросов её практического применения. Сегодня у нас есть возможность исправить данный пробел, ведь операция США в Венесуэле даёт редкую возможность увидеть, как данная технология и сопутствующая ей логика организации войны работает в реальных условиях — не только на уровне отдельной авиационной технологии, но на уровне всей военной системы; кроме того, мы логичным образом продолжим цикл текстов «Венесуэльские мифы», начатый несколькими днями ранее.

Представляем вашему вниманию перевод статьи полковника морской пехоты Испании в отставке Хуана Анхеля Лопеса Диаса, посвященной прорыву сложной архитектуры т.н. «зоны воспрещенного доступа» A2/AD — сложному типу операций, которые требуют масштабного задействования всего доступного военного хай-тека от передовых средств технической разведки до тех самых малозаметных беспилотных летательных аппаратов и истребителей. Обращаю внимание читателей на то, что статья общедоступна — ознакомиться с ней может любой желающий.

Это интересный, доступный для понимания и тезисный разбор венесуэльской операции, который наглядно показывает, почему разговоры о «непробиваемой эшелонированной ПВО», собранной из российских ЗРК, китайских РЛС и средств РЭБ — не более чем необоснованная иллюзия. Диас подробно показывает, как месяцы предварительной разведки, моделирование порядка боя, выявление возможностей ПВО и точечное воздействие на ключевые узлы управления превращают самую внушительную оборону в набор уязвимостей, подлежащих прорыву и уничтожению.

Этот текст — важное дополнение к нашим беседам о стелсе, потому что он смещает фокус с вечных споров о заметности, ЭПР и «видит — не видит» к главному вопросу современной войны: кто и как управляет информацией, временем реакции и структурой поля боя. И именно в этом измерении операция в Венесуэле становится, пожалуй, одним из самых показательных кейсов последних лет.

⏹️ Падение режима в Венесуэле: «Зона воспрещенного доступа» (A2/AD) — просто термин, а не неприступная крепость

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/df830f17-993b-4e72-8a66-8e6137e44cf3

Patreon: https://www.patreon.com/posts/padenie-rezhima-148015783?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

@atomiccherry 💯

Венесуэльские мифы (часть IV): саботаж и ошибки

Пару дней назад в New York Times опубликовали очередной материал, посвященный операции в Венесуэле — и эта статья несла в себе любопытную информацию. Американские военные чиновники заявили изданию о том, что система противовоздушной обороны Венесуэлы де-факто не была работоспособной на момент вторжения — и хотя в публикации нет четкого и грамотного объяснения технических причин сложившейся ситуации (таковые исчерпываются лишь общими фразами в духе «все радары были отключены»), мы, полагаю, могли бы предположить, что речь идет о том, что зенитно-ракетные системы российского производства не функционировали в рамках, собственно, системы: к примеру, на боевом дежурстве стояли лишь пусковые установки без входящего в состав комплекса радиолокатора и машины управления и пр.

Выяснить, правда ли это, возможным не представляется — тем не менее, статья NYT нашла широкий отклик в российских СМИ и социальных сетях по весьма очевидной причине. Она стала удобным сиюминутным простым объяснением произошедшего — подвела не российская боевая техника, но люди, и если бы все функционировало как положено, то проблем бы не было и американская операция потерпела крах... словом, типичным набором пропагандистских штампов, коими оправдывались ещё неудачи иракской армии в 1991 году. Но у подобной точки зрения (или даже медиастратегии?) есть одна существенная проблема, и заключается в одном крайне неудобном факте, который, конечно, никто не желает озвучивать.

Венесуэлу затруднительно назвать современной страной — собственно, её едва ли можно назвать страной даже XX-го века, и эта нелестная характеристика в полной мере касается и её вооруженных сил. Отсутствие качественного человеческого ресурса, полноценно функционирующей системы образования, постоянный отток населения (естественно, самого лучшего), деградирующая экономика и едва ли имеющая под собой некое стратегическое видение внутренняя политика не служат и не могут служить качественной базой для формирования функциональной и развитой армии. Более того, венесуэльский режим никогда в таковой и не нуждался, ориентируясь на самозащиту от внутренних, но не внешних угроз (фактически, мы ведем речь об ополчении, которое готово выступить в качестве «уличной пехоты» за нехитрые, но значимые в условиях местной экономики привилегии вроде стабильной, пусть и маленькой заработной платы, регулярного питания и какого-никакого социального статуса).

Как поддерживать иллюзию наличия современных дееспособных вооруженных сил, имея подобные вводные данные? Весьма банальным образом: аутсорс. Привлекать кадры извне, в случае же Каракаса широко используя союзнические взаимоотношения. Про кубинскую «личную гвардию» Н. Мадуро слышали многие — но, скажем, мало кто знает, что кубинцы также были широко представлены в качестве советников и кураторов спецслужб Венесуэлы. Аналогичным образом комплектовались и высокотехнологичные части армии: ПВО и система государственных коммуникаций страны строились, обслуживались и управлялись российскими, а и впоследствии и китайскими специалистами. Более того, часть офицерских кадров для венесуэльских спецслужб — в частности, контрразведки — также готовились в Москве, что придает некоторую дополнительную пикантность произошедшим событиям...

Винить в провале разведывательных мероприятий, отсутствии результатов выявления агентуры, неготовности противовоздушной обороны непосредственно венесуэльцев... затруднительно, ведь местные кадры де-факто имели минимальное отношение к критически важным областям обеспечения обороны и безопасности, выполняя в лучшем случае функции вспомогательного персонала при различных военных миссиях многочисленных советников. Попытка возложить на них вину в качестве антикризисной стратегии приводит ровно к обратному результату — провалы определенных специалистов и структур извне становятся ещё более очевидными... только вот какой-либо мотивации и повода к глубокому изучению и анализу произошедшего у них не имеется.

А это означает лишь одно — ситуация в том или ином виде повторится вновь.

@atomiccherry 💯

Итак, несколько банальных наблюдений на тему Ирана.

1. Проводя спецоперацию в Каракасе, США имели мощный козырь в виде морской блокады. Принудительная отставка Николаса Мадуро была призвана замкнуть сформированный стратегический контур: продемонстрировать венесуэльской хунте полное отсутствие перспектив на сопротивление. Ситуация в Иране иная — безусловно, в стране бушует экономический кризис, но он не подкрепляется дополнительным давлением извне (не только лишь санкционным, а полноценным военным). Соответственно, ограничиться лишь спецоперацией по ликвидации аятоллы Хаменеи у Вашингтона возможности нет — это не даст ровным счетом никакого эффекта. Для разрушения же иранской системы государственного управления необходима более масштабная и многокомпонентная... нет, не операция, а полноценная кампания. В свою очередь, это требует привлечения более масштабных сил.

При всем этом важно отметить, что США — заложники собственного успеха в Венесуэле. Они нуждаются в его закреплении, а значит и в Иране должны продемонстрировать уровень возможностей не меньший, чем это было в ходе вторжения в Каракас, что серьезно поднимает ставки, учитывая следующий факт...

2. В данный момент США располагают весьма скромными военными активами в регионе. Нет, преуменьшать их возможности не стоит, но они не идут ни в какое сравнение с силами, размещенными на Ближнем Востоке в период Двенадцатидневной войны (2025). Израиль же в ходе данного конфликта в значительной степени истощил свои военные ресурсы, и весьма сложно сказать, в какой степени израильские вооруженные силы готовы поддерживать действия США. Ключевая проблема кроется в нехватке ракет-перехватчиков; иранские арсеналы, безусловно, также были истощены, однако недооценивать их имеющиеся ударные возможности было бы опрометчиво.

3. Израиль вновь проявляет поразительный уровень стратегической слепоты, как это уже неоднократно происходило в ситуации с Сирией. Израильтяне полностью проигнорировали возможность создания антитурецкого фронта в данной стране с задействованием подвергшихся террору алавитов, курдов и друзов (оказав крайне ограниченную поддержку лишь последним), как они проигнорировали и иранские протесты, которые могли стать прекрасной операционной средой для новой серии ликвидаций руководящего состава КСИР и диверсионных акций с целью уничтожения предприятий иранской военной промышленности.

Любая революция и любое протестное движение требует поддержки извне — пускай это не всегда обязательный, но все же весомый фактор успеха. Противостояние государственной системе требует денег, средств коммуникации, оружия, системы рекрутинга и подготовки кадров. Иранские протесты не имели такой поддержки и, что вероятно, в скором времени будут жестоко подавлены. Почему протестующим было не оказано никакого тайного содействия, несмотря на очевидный и прямой интерес США и Израиля? Что ж, уместно говорить как минимум о недостатках стратегического планирования и решительности.

@atomiccherry 💯

1. Сами по себе коммуникационные средства не имеют смысла, если за ними не стоит организация, оружие и подготовленные кадры. В иранских протестах не было ничего перечисленного; они были стихийными, не имели лидеров, четких целей и инструментария для таковых претворения в жизнь. Отчаянные одиночки с помповыми ружьями и самодельными огнеметами едва ли похожи на качественную революционную организацию, не так ли?

2. Терминалы Starlink были завезены в очевидно малых количествах, о чем свидетельствует ограниченный объем фото и видеоматериалов от протестующих, содержание которые также служит свидетельством отсутствия организации и целеполагания (это просто набор рандомных кадров от случайных людей, который не вызывает ни сочувствия, ни интереса — за ним нет никакого замысла, пропагандистского воздействия; это не более чем хроника событий). Учитывая данный факт, проблематично заявлять о злонамеренном внешнем влиянии.

3. Что же касается трудности определения целей, то все весьма просто. Даже если бы неназванные бойцы некой боевой ячейки поспособствовали захвату крупного иранского города, физически ликвидировав силовой аппарат и чиновников, то ход протестов мог бы измениться в куда более продуктивную сторону. Появилась бы точка притяжения, могущая стать центром организации; это была бы значимая победа, способная привести на сторону революционного движения новых добровольцев. Такое действие могло бы послужить полноценным прологом к гражданской войне и, соответственно, дать США и Израилю больше времени на анализ ситуации и выработку дальнейшего плана действий.

Но момент был упущен.

@atomiccherry 💯