📝 На первых же страницах – вся коллегия вылизанных в академиях философов: от Спинозы до Хайдеггера. Для любителей приставки «пост» даже Барт упоминается, причём несколько раз. Вброс имени, лёгкое развинчивание основных идей, скрепление с идеями соседнего автора, и в этой абсолютно негомогенной конструкции вырастает текст Корнеля. Чуть ли не до экстатического удовольствия доводит процесс узнавания при виде знакомых имён и концептов. Однако на этом процесс читательского восприятия почти заканчивается. Упоминание философа ради упоминания может сработать в курсовой на третьем курсе, но не в художественной литературе. Иными словами, бессмысленно распушить перья своей эрудиции – иногда поклон коллегам, иногда моноспектакль в цирке. В случае Корнеля, хочется верить, что за этим стоял глобальный смысла поиска «путей к раю».

All in all, вполне вероятно, моё скрупулёзное вычитывание обращений к философским текстам – издержки академической профдеформации, написаний эссе и фраз: «Ася, мы цитату не комментируем, а делаем из неё вывод» от ОС. Поэтому работа Корнеля хоть и впустила разговор о придирчивости, но всё равно осталась в категории «стоит того, чтобы прочитать».

P.S.

Пока писала текст, случайно наткнулась на статью Марии Неклюдовой «Книги в эпоху технической воспроизводимости» (видимо, поклон Беньямину в названии), которая посвящена анализу двух исторических исследований (книг Роже Шартье и Энтони Графтона), где центральными темами являются подлинность текстов, их трансформация через переводы, адаптации, фальсификации и коллективное создание. Книгу Корнеля можно связать со статьей на нескольких уровнях, поскольку он воплощает многие из обсуждаемых идей в художественной форме. Прикрепляю статью, и вбрасываю «Рукопись, найденную в Сарагосе» Потоцкого (странно, что Неклюдова не упоминает её в статье), чтобы соответствовать теме своего текста сегодня.

Писать пост в канал «Кручёных» о собственной презентации это полный карт-бланш, который я могла иметь в цифровом пространстве бильярдной.

Однако речь даже не об этом: авантюра длиною в пару лет трансформировалась из идеи в настоящую печатную книгу! Пока я пытаюсь осознать, что происходит, и поверить в реалистичность происходящего – приглашаю каждого на презентацию!

И, конечно, очень-очень-очень радуюсь 🥳🩵

С приходом осени презентация книги остаётся позади, и стремительнее приближается день отъезда. В связи с этим в мыслях витает прочитанный пару недель назад сборник Рильке «Поздняя осень в Венеции». Делюсь его одноимённым стихотворением.

|

Поздняя осень в Венеции

Она теперь не кажется приманкой для дней, ее ловивших на лету. Хрусталь дворцов позвякивает склянкой, разбитой о зрачок. И красоту

сменил в садах раздрай марионеток, качающихся на ветру. Но от стволов и полуголых веток исходит мощь – и если бы к утру,

удвоив флот, его из Арсенала спустить распорядился адмирал, то на заре, пропахшей небывало

смолою, флот сиял бы у причала, весь в парусах, и ожидал сигнала, непобедим, ловя фатальный шквал.

(Райнер Мария Рильке, 1875–1926)

Вчера у меня был день рождения! – написала о нём тут:

Выписываю первые впечатления от города и последних недель, проведённых в Италии. Амбивалентно-тоскливые впечатления, овеянные восторгом от Венеции:

https://telegra.ph/Iz-zametok-Venecii--Vody-chyornoj-chyornyj-kraj-10-08