– Твои вопросы – отличная отправная точка для психотерапии. Давай-ка мы их соберем воедино. Правда ли, что меня любят за то, что я радую родителей хорошими отметками? Будут ли они меня любить, если я буду хуже учиться? Я живу только для того, чтобы меня любили родители? Будет ли мне смысл жить, если они умрут?

Амбра с отчаянием взглянула на свои обнаженные, кровоточащие запястья.

– Так у меня аллергия из-за этого?

– Ну так слушай, что я тебе скажу: пока не выходишь из комнаты, ты как будто в материнском животе. Ты не родился, а значит, не рискуешь умереть. А раз не рискуешь умереть, то и жить можно не торопиться. Можешь всю жизнь… не жить.

– Стало быть, если поймешь, что ты смертен, то быстренько начнешь жить, – подвел итог Спаситель.

Сокращение словарного запаса уничтожает всё богатство, все оттенки мысли. И оставляет только черное и белое, «хорошее или нехорошее». А если из словарей вычеркнуть такие слова, как, например, «свобода» или «равенство», то исчезнут и сами понятия, о них невозможно будет помыслить. Как сказал Людвиг Витгенштейн: «Границы моего языка означают границы моего мира».

В младенчестве Жеральдину перекармливали, и у нее не сформировался «рефлекс сытости». Спаситель рассказал ей, что это такое.

– Голод – неприятное чувство. Чувствуешь усталость, зеваешь, в животе бурчит. Мозг посылает сигнал: ЕШЬ! Человек садится за стол, потом клетки посылают мозгу другой сигнал: «СТОП! Больше еды не надо!»

– А вот я не слышу такого сигнала, – объявила Жеральдина.

– Потому что есть надо не спеша, проводить за столом минут пятнадцать – двадцать. Если ешь очень быстро, сигнал не доходит и мы съедаем СЛИШКОМ много. Врач-диетолог может тебя научить правильно есть, обращая внимание на еду и останавливаясь, когда ты уже наелась.

Ты скорчился на полу, закрыл уши руками и мешал людям ходить. Я рассердилась. Я люблю ходить по магазинам перед Рождеством, и я велела тебе вести себя прилично. Я попыталась поднять тебя и увести. Но ты кричал и свалил с полки миксеры, и они разбились. А мистер Лэнд был очень любезен, но на полу валялись все эти коробки и осколки. И все смотрели на нас. Я заметила, что ты обмочился, и ужасно рассердилась. Я хотела вытащить тебя из магазина, но ты не позволял к себе прикоснуться, просто лежал на полу, и кричал, и молотил руками и ногами. Потом пришел менеджер и пожелал узнать, в чем проблема. А я уже дошла до ручки, мне пришлось заплатить за два разбитых миксера, и мы просто стояли и ждали, когда ты перестанешь кричать.