– Вы знаете, что такая форма манипуляции называется «газлайтинг»? – Психотерапевт выдергивала Сашу из воспоминаний.  – Ваш муж заставлял вас сомневаться в объективности восприятия реальности.
– Я не знала.
– Теперь знаете.

Они говорили об этом с Ванессой.
– Классическая форма насилия. – Ванесса выпустила сигаретный дым из ноздрей. – Мой бывший уверял, что я алкоголичка. Так страдал при этом, бедняга! Натурально, чуть не рыдал, аж усишки дрожали. Я верила, и даже ходила в общество анонимных алкоголиков. Однажды он ударил меня и разбил губу. На следующее утро прикладывал лед, суетился. А что его прикладывать спустя пять часов? Побежал в аптеку за мазью и рассказал, как я упала на лестнице, когда приползла домой с вечеринки. Я знала, что это не так. Я помнила, как он бил меня накануне, но поверила. Человеческая психика – удивительная штука.

– Как сидишь? — спрашивает.

– В позе "Лотоса", – отвечает принц и садится в другую позу "Ужаленный лев". И жует по схеме уже не морковь, а молодой сельдерей с крапивой и улыбается — в этой позе улыбаться должно.

– И не стыдно тебе? – сказал король. – Ты техникум закончил королевского мармеладного производства. Над тобой смеются... А мне обидно. Ты понимаешь - обидно мне. Склады и пакгаузы мармеладом затоварены, а ты? Глаза бы мои на тебя не глядели.

– Не это главное, – отвечает принц. – Главное, папа, диета и неторопливое движение рук, напоминающее почесывание. Если всю жизнь почесываться, жевать орехи и корнеплоды, можно дожить до ста тридцати лет и умереть здоровым. "Где жевание, там выживание".

– Действительно не поймешь: то ли шибко умен, то ли вовсе глуп, сказал король. – Но ведь нехорошо это... Из-за чего, спрашивается, упал спрос на сладкое? Из-за таких, как ты.

– На этой неделе она ужасно капризничала, – ответила вместо него мать Майлис. – Вы посоветовали мне говорить ей «нет». В результате она теперь катается по земле и пытается меня колотить.

– Ты зла-ая! – крикнула Майлис и швырнула в нее козу.

Коза приземлилась у ног Лионеля.

– Это, скажете, тоже нормально? – с издевкой осведомился он.

– Конечно, – ответил Спаситель. – Когда люди сердятся, это вполне естественно.

– Я и сама была бы рада пошвыряться козами, – пробурчала мадам Фукар.

– В кого? – невинным голосом спросил Спаситель. Она мрачно взглянула на Лионеля.

– Твои вопросы – отличная отправная точка для психотерапии. Давай-ка мы их соберем воедино. Правда ли, что меня любят за то, что я радую родителей хорошими отметками? Будут ли они меня любить, если я буду хуже учиться? Я живу только для того, чтобы меня любили родители? Будет ли мне смысл жить, если они умрут?

Амбра с отчаянием взглянула на свои обнаженные, кровоточащие запястья.

– Так у меня аллергия из-за этого?

– Ну так слушай, что я тебе скажу: пока не выходишь из комнаты, ты как будто в материнском животе. Ты не родился, а значит, не рискуешь умереть. А раз не рискуешь умереть, то и жить можно не торопиться. Можешь всю жизнь… не жить.

– Стало быть, если поймешь, что ты смертен, то быстренько начнешь жить, – подвел итог Спаситель.

Сокращение словарного запаса уничтожает всё богатство, все оттенки мысли. И оставляет только черное и белое, «хорошее или нехорошее». А если из словарей вычеркнуть такие слова, как, например, «свобода» или «равенство», то исчезнут и сами понятия, о них невозможно будет помыслить. Как сказал Людвиг Витгенштейн: «Границы моего языка означают границы моего мира».

В младенчестве Жеральдину перекармливали, и у нее не сформировался «рефлекс сытости». Спаситель рассказал ей, что это такое.

– Голод – неприятное чувство. Чувствуешь усталость, зеваешь, в животе бурчит. Мозг посылает сигнал: ЕШЬ! Человек садится за стол, потом клетки посылают мозгу другой сигнал: «СТОП! Больше еды не надо!»

– А вот я не слышу такого сигнала, – объявила Жеральдина.

– Потому что есть надо не спеша, проводить за столом минут пятнадцать – двадцать. Если ешь очень быстро, сигнал не доходит и мы съедаем СЛИШКОМ много. Врач-диетолог может тебя научить правильно есть, обращая внимание на еду и останавливаясь, когда ты уже наелась.