Сегодня я лишний раз убедился, – говорил папа, – что мы – жалкие рабы вещей. Вся эта громоздкая рухлядь держит нас в своей власти. Она связывает нас по рукам и ногам. Я бы с наслаждением оставил половину всего этого на старой квартире! .. Дети! (Леля, вынь сейчас же гвоздь изо рта! Не знаешь элементарных правил гигиены!..) Я… говорю, дети, учитесь презирать вещи!..

Пока неизвестно, какое будущее нам уготовано. Из старых друзей в живых не осталось никого. Мы не знаем, где будем жить. Мы ничего не знаем! Но где-то в мире есть солнце, горы, океан, книги, маленькие чистые квартирки, и, наверное, можно выстроить свою жизнь заново.

После уроков они возвращались домой, в опустевшие комнаты, заставленные бесконечными рядами чемоданов и деревянных ящиков с вещами. И решали непростую задачу — какие игрушки взять, а какие оставить. Анне и Максу очень хотелось забрать с собой тот набор с играми, который им подарили на Рождество, но он был слишком большой. Все книги и все мягкие игрушки Анны нужно было вместить в один-единственный ящик. Кого выбрать — розового кролика, верного товарища Анны с незапамятных времен, или новенькую плюшевую собачку?

– Ты никогда не чувствовал, что нас преследует невезение?

– Невезение? Ты имеешь в виду, что мы беженцы?

– Нет. Я имею в виду те страны, в которых мы жили. – Макс выглядел озадаченным, поэтому Анна торопливо продолжила: – Посмотри, что случилось с Германией. А Франция? Мы не прожили там и года, как началась Великая депрессия. А Англия? Вспомни, каким прочным все тут казалось, когда мы только приехали. И вдруг война, дефицит продуктов…

– Но тут нет нашей вины! – воскликнул Макс.

Анна мрачно покачала головой.

– Вы знаете, что такая форма манипуляции называется «газлайтинг»? – Психотерапевт выдергивала Сашу из воспоминаний.  – Ваш муж заставлял вас сомневаться в объективности восприятия реальности.
– Я не знала.
– Теперь знаете.

Они говорили об этом с Ванессой.
– Классическая форма насилия. – Ванесса выпустила сигаретный дым из ноздрей. – Мой бывший уверял, что я алкоголичка. Так страдал при этом, бедняга! Натурально, чуть не рыдал, аж усишки дрожали. Я верила, и даже ходила в общество анонимных алкоголиков. Однажды он ударил меня и разбил губу. На следующее утро прикладывал лед, суетился. А что его прикладывать спустя пять часов? Побежал в аптеку за мазью и рассказал, как я упала на лестнице, когда приползла домой с вечеринки. Я знала, что это не так. Я помнила, как он бил меня накануне, но поверила. Человеческая психика – удивительная штука.