47. Если бы мы только умели временно блокировать чувства так же, как блокируется телеграм, то жизнь была бы намного проще.
Послевоенное время, которое явно было не самым лучшим периодом в истории советского народа. Но все эти невзгоды были насквозь пропитаны слезами победы. Это и помогало людям жить дальше, строить планы и пытаться как-то выжить в настоящем. В никому неприметной глубинке Казахской ССР, в селе, которого вы уже не найдете на картах, началась эта история длиною в жизнь. В двух разных домах, по двум сторонам единственной дороги во всем населенном пункте, с разницей в несколько дней родились мальчик и девочка.
Дети потихоньку росли и даже не подозревали о том, что судьба уже связала их прочными узами до самой смерти. Они подружились. Первая и самая искренняя дружба, которая переросла в первую детскую и неосознанную любовь. Любовь, которая не терпит объяснений. Она просто есть. Про такую любовь не могли мечтать ни Мастер и ни Маргарита, да сами Ромео и Джульетта могли позавидовать чистоте их чувств, ведь их любовь не отождествлялась никакой похотью. И наверное, единственным её проявлением могло быть объятие.
Слишком маленькие, чтобы понять, что между ними вспыхнули самые невероятные чувства. Но уже взрослые, ведь были рождены в послевоенную эпоху. Тогда не было времени на раскачку и порог вхождения во взрослую жизнь был куда ниже, чем сейчас.
Время шло. И вот он – переломный момент. Семья девочки переезжала. Далеко и как можно скорее. Её отец получил какое-то повышение, о котором история умалчивает. Но как только – так сразу. Они собрались в один день. Но как она могла взять и забыть того, кого она любила, сама еще не понимая этого. Что-то непонятное и подростковое горело в ней, чувства, про которые не было принято разговаривать за семейным столом. На прощание она отдала ему клочок бумаги с адресом и обещанием писать письма.
Был адрес. Были письма. Но вскоре все закончилось. И история эта тоже должна была закончиться.
Выбравшись из села, нашего парня мотало по всей тогда еще советской стране. Он таки выучился на инженера и был хорош. Но вот не покидало его чувство, что самое главное счастье в жизни он упустил. Но его грела мысль о том, что где-то на этом свете точно есть человек, который его, по крайней мере, любил. Из города в город, он пытался найти её, хоть и не желал этого. Глаза сами искали её в каждой проходящей мимо девушке. Как-то даже ему показалось, что вот она, идет с каким-то парнем. Так он взял и набросился на бедолагу. Отойди мол от неё. Разбив нос пареньку, он понял, что обознался. И после этого он пытался пресечь любое, даже самое необузданное желание. Так и жил одинокой жизнью.
А девочка наша почти вышла замуж. Но сбежала чуть ли не из-под алтаря. Не могла она забыть свою первую и истинную любовь, которая жила в её сердце детскими и подростковыми воспоминаниями, чистыми, словно облака на небосклоне. И не могла она предать эту память, пообещав другому все то, что она хотела сказать тому юноше из соседнего домика. Так и сбежала она от жениха и родителей и переехала в город. И была вроде бы счастлива. Одна. На любимой работе. Преподавая русскую литературу в одной из городских школ, дети которой впоследствии не один раз слышали эту историю.
Время шло. И они не молодели. Но вот он – еще один поворот судьбы. Его направляют в тот же город. Но велика ли вероятность встретить свою подростковую любовь, от которой в течение двадцати лет не было ни весточки. Раньше можно было переехать в соседнее село и твой след потерян. А тут, уже столько городов позади, да и Алма-Ата в то время уже не была такой маленькой. Так вот, шанса не было. Пока однажды по дороге домой, он не увидел девушку, нет, уже женщину, которая ни капли не изменилась, по крайней мере, для него. Он смог разглядеть в ней ту самую, ту самую девочку. Думаю, и говорить не стоит о том, что после они жили долго и счастливо. Не у всех получается обвести судьбу вокруг пальца. А у них получилось.
Дети потихоньку росли и даже не подозревали о том, что судьба уже связала их прочными узами до самой смерти. Они подружились. Первая и самая искренняя дружба, которая переросла в первую детскую и неосознанную любовь. Любовь, которая не терпит объяснений. Она просто есть. Про такую любовь не могли мечтать ни Мастер и ни Маргарита, да сами Ромео и Джульетта могли позавидовать чистоте их чувств, ведь их любовь не отождествлялась никакой похотью. И наверное, единственным её проявлением могло быть объятие.
Слишком маленькие, чтобы понять, что между ними вспыхнули самые невероятные чувства. Но уже взрослые, ведь были рождены в послевоенную эпоху. Тогда не было времени на раскачку и порог вхождения во взрослую жизнь был куда ниже, чем сейчас.
Время шло. И вот он – переломный момент. Семья девочки переезжала. Далеко и как можно скорее. Её отец получил какое-то повышение, о котором история умалчивает. Но как только – так сразу. Они собрались в один день. Но как она могла взять и забыть того, кого она любила, сама еще не понимая этого. Что-то непонятное и подростковое горело в ней, чувства, про которые не было принято разговаривать за семейным столом. На прощание она отдала ему клочок бумаги с адресом и обещанием писать письма.
Был адрес. Были письма. Но вскоре все закончилось. И история эта тоже должна была закончиться.
Выбравшись из села, нашего парня мотало по всей тогда еще советской стране. Он таки выучился на инженера и был хорош. Но вот не покидало его чувство, что самое главное счастье в жизни он упустил. Но его грела мысль о том, что где-то на этом свете точно есть человек, который его, по крайней мере, любил. Из города в город, он пытался найти её, хоть и не желал этого. Глаза сами искали её в каждой проходящей мимо девушке. Как-то даже ему показалось, что вот она, идет с каким-то парнем. Так он взял и набросился на бедолагу. Отойди мол от неё. Разбив нос пареньку, он понял, что обознался. И после этого он пытался пресечь любое, даже самое необузданное желание. Так и жил одинокой жизнью.
А девочка наша почти вышла замуж. Но сбежала чуть ли не из-под алтаря. Не могла она забыть свою первую и истинную любовь, которая жила в её сердце детскими и подростковыми воспоминаниями, чистыми, словно облака на небосклоне. И не могла она предать эту память, пообещав другому все то, что она хотела сказать тому юноше из соседнего домика. Так и сбежала она от жениха и родителей и переехала в город. И была вроде бы счастлива. Одна. На любимой работе. Преподавая русскую литературу в одной из городских школ, дети которой впоследствии не один раз слышали эту историю.
Время шло. И они не молодели. Но вот он – еще один поворот судьбы. Его направляют в тот же город. Но велика ли вероятность встретить свою подростковую любовь, от которой в течение двадцати лет не было ни весточки. Раньше можно было переехать в соседнее село и твой след потерян. А тут, уже столько городов позади, да и Алма-Ата в то время уже не была такой маленькой. Так вот, шанса не было. Пока однажды по дороге домой, он не увидел девушку, нет, уже женщину, которая ни капли не изменилась, по крайней мере, для него. Он смог разглядеть в ней ту самую, ту самую девочку. Думаю, и говорить не стоит о том, что после они жили долго и счастливо. Не у всех получается обвести судьбу вокруг пальца. А у них получилось.
Я бы, наверное, даже не поверил в эту историю, если бы не увидел две фотографии, сделанные с разницей более, чем в тридцать пять лет. На одной – стоящие в обнимку и улыбающиеся мальчик с девочкой, а на другой – уже какие-то взрослые, в которых легко угадывались ребятишки из предыдущей фотографии. Мир не смог отобрать их счастливые улыбки, словно напоминающие о том, что настоящая любовь ждет.
Прошло столько лет, а я до сих пор держу эту историю как можно ближе к сердцу.
Сегодня я умер.
Правда, только во сне. Но и это было страшно. Я лежал на кровати и чувствовал, как умираю. Скоропостижно. Я не мог выговорить ни слова и лишь моргал глазами. Возле моей старой кровати, на которой я спал еще будучи ребенком, сидели мать и сестра. Они пытались как-то помочь.
Да, была одна вещь, которую я хотел сделать, но никак не мог сказать о ней. Я так и умирал с мыслью о том, что хочу записать что-нибудь в дневник. Оставить что-то после себя. Хотя бы строчку, ведь слова забываются, а написанное живет вечно. Я так и смотрел на полку с книгами, среди которых стояла лишь одна записная книжка. И горькая слеза потекла по моей щеке, и мама вдруг выбежала из комнаты, потому что вот-вот и её сердце бы остановилась. Ведь нет хуже горя для родителя, чем хоронить детей.
И спустя пару мгновений я закрыл глаза, но сон на этом не закончился. Я еще был в комнате, но уже не был в своем теле. Страшно. Стояла тишина. И лишь та самая записная книжка упала с полки, нарушив эту тоску. И она была пуста. Ведь я ничего не успел.
Проснувшись, я жадно сделал пару глубоких вдохов, чтобы ощутить жизнь. Три часа ночи, между прочим – и я понял, как быстро мы можем сгореть. Вчера мы были, а сегодня нас уже нет. И единственная мысль, которая вертелась у меня в голове, кричала о том, что нужно оставить что-то после себя. А для этого нельзя сидеть сложа руки и пытаться сделать каждый день таким, чтобы после него и умирать было не жалко. Да, трудно. Но кто знает, что может случиться. Дела не забываются, – как говорится.
Я уверен, что такие сны навеяны грустными новостями с севера. Вот такой вот рок-н-ролл, вот такая вот буга-вуга.
Правда, только во сне. Но и это было страшно. Я лежал на кровати и чувствовал, как умираю. Скоропостижно. Я не мог выговорить ни слова и лишь моргал глазами. Возле моей старой кровати, на которой я спал еще будучи ребенком, сидели мать и сестра. Они пытались как-то помочь.
Да, была одна вещь, которую я хотел сделать, но никак не мог сказать о ней. Я так и умирал с мыслью о том, что хочу записать что-нибудь в дневник. Оставить что-то после себя. Хотя бы строчку, ведь слова забываются, а написанное живет вечно. Я так и смотрел на полку с книгами, среди которых стояла лишь одна записная книжка. И горькая слеза потекла по моей щеке, и мама вдруг выбежала из комнаты, потому что вот-вот и её сердце бы остановилась. Ведь нет хуже горя для родителя, чем хоронить детей.
И спустя пару мгновений я закрыл глаза, но сон на этом не закончился. Я еще был в комнате, но уже не был в своем теле. Страшно. Стояла тишина. И лишь та самая записная книжка упала с полки, нарушив эту тоску. И она была пуста. Ведь я ничего не успел.
Проснувшись, я жадно сделал пару глубоких вдохов, чтобы ощутить жизнь. Три часа ночи, между прочим – и я понял, как быстро мы можем сгореть. Вчера мы были, а сегодня нас уже нет. И единственная мысль, которая вертелась у меня в голове, кричала о том, что нужно оставить что-то после себя. А для этого нельзя сидеть сложа руки и пытаться сделать каждый день таким, чтобы после него и умирать было не жалко. Да, трудно. Но кто знает, что может случиться. Дела не забываются, – как говорится.
Я уверен, что такие сны навеяны грустными новостями с севера. Вот такой вот рок-н-ролл, вот такая вот буга-вуга.
51. Слова, которые мы должны чаще использовать:
бакалея, биеннале, пленительно, парадная, ты мне нравишься и я тебя люблю.
бакалея, биеннале, пленительно, парадная, ты мне нравишься и я тебя люблю.
52. Сожаление о том, что рассказал кому-то слишком много про себя и про свои секреты. Ужасное чувство, не правда ли?
У всех нас есть желания, в которых трудно признаться даже себе.
Вот у меня такое было, читаем на почему-то незамеченном лонгриде:
Вот у меня такое было, читаем на почему-то незамеченном лонгриде:
Мне приятно думать, что во мне течет кровь кочевников великой степи. Невероятное чувство, которое трудно описать. Наверное, его можно сравнить лишь с соловьем, который заливается задорной песней, ведь впервые за долгое время он ощутил свободу.
Но сегодня я буду говорить о другом. Об измене. Кроткой и непонятной, измене, которая разрушает все, что было построено тяжким трудом. Я презираю мужчину, который при любящей его женщине смог сделать этот гнусный шаг. И назвать его по-другому я не могу и не имею права. Я не имею ввиду измену только физическую, но и мысль и даже неаккуратный взгляд, дающий надежду другой женщине – измена. Разве можно любить так, чтобы потом просто вытереть ноги об свои же чувства, хоть и остывшие. Я не уважаю мужчин, которые могут также смотреть в чьи-то глаза, зная, что их ждут и любят. Любовь, как по мне, должна быть одной и настолько сильной, что от нее должно пахнуть за километры.
Любовь никому ничего не должна, но если она настоящая, у вас не будет никаких сомнений. Невообразимым образом она появляется в каждом из нас и не всегда находит взаимность. Но если она есть, разве не должны мы делать все, чтобы огонь чувств не погас? Должны! И про такую любовь я читал, слышал и даже видел сам. О как грустно смотреть на людей, которые не могут быть вместе и ищут любые пути, чтобы просто побыть рядом. Хотя бы на секунду увидеть родные глаза. И сердце мое болит, когда слышу, что какая-то сила не дает влюбленным быть вместе, будь-то расстояние или глупые традиции. Но такая, первозданная любовь совершенно не терпит преград и заставляет делать ужасные поступки, которым все-таки есть оправдание.
«Врагу не кланяйся, для друга жизни не жалей». Богатство можно мерить золотом, а можно золотыми друзьями. Будь хорошим другом – тяжелая работа, но плоды её вкусны. Не может человек называться тебе другом, если он ищет в тебе выгоду. Такой дружбы нужно избегать. Хорошие люди притягиваются, так что просто будь готов помочь и не имей за собой каких-то корыстных мыслей. За версту можно учуять человека, в чьих планах лишь нажиться на знакомствах и связях. Дружить надо так, чтобы дружили дети. Быть рядом хотя бы сейчас, хотя бы навсегда. Если гора не идет к тебе, то ты сам идешь к горе. Но не забывай, что на свете есть люди, которые готовы помочь тебе нести гору. И только таких людей можно с гордостью называть друзьями.
И все это ведет нас лишь к одному слову – честь. Если ты человек, который считается с таким понятием, то ты никогда не будешь изменять, будешь любить настоящей любовью и никогда не предашь друга. Надо лишь посмотреть вокруг, чтобы понять, что честь покидает нас. Семимильными шагами она бежит и не собирается возвращаться. Про честь вспоминают лишь ударившись плечами где-то в переходе с криками намыс и кулаками наготове. Но в этот раз не об этом.
И мне приятно думать, что во мне течет кровь кочевников великой степи, ведь они ставили честь превыше жизни. Они были готовы умереть, лишь бы сохранить то, что нельзя отобрать. То, что не давало им совершать глупые и ненужные поступки. Обычно, человек чести – добр и снисходителен, не носит масок и готов решать проблемы словом. Он любит по-настоящему и дорожит дружбой. С такими приятно иметь дело.
Но сегодня я буду говорить о другом. Об измене. Кроткой и непонятной, измене, которая разрушает все, что было построено тяжким трудом. Я презираю мужчину, который при любящей его женщине смог сделать этот гнусный шаг. И назвать его по-другому я не могу и не имею права. Я не имею ввиду измену только физическую, но и мысль и даже неаккуратный взгляд, дающий надежду другой женщине – измена. Разве можно любить так, чтобы потом просто вытереть ноги об свои же чувства, хоть и остывшие. Я не уважаю мужчин, которые могут также смотреть в чьи-то глаза, зная, что их ждут и любят. Любовь, как по мне, должна быть одной и настолько сильной, что от нее должно пахнуть за километры.
Любовь никому ничего не должна, но если она настоящая, у вас не будет никаких сомнений. Невообразимым образом она появляется в каждом из нас и не всегда находит взаимность. Но если она есть, разве не должны мы делать все, чтобы огонь чувств не погас? Должны! И про такую любовь я читал, слышал и даже видел сам. О как грустно смотреть на людей, которые не могут быть вместе и ищут любые пути, чтобы просто побыть рядом. Хотя бы на секунду увидеть родные глаза. И сердце мое болит, когда слышу, что какая-то сила не дает влюбленным быть вместе, будь-то расстояние или глупые традиции. Но такая, первозданная любовь совершенно не терпит преград и заставляет делать ужасные поступки, которым все-таки есть оправдание.
«Врагу не кланяйся, для друга жизни не жалей». Богатство можно мерить золотом, а можно золотыми друзьями. Будь хорошим другом – тяжелая работа, но плоды её вкусны. Не может человек называться тебе другом, если он ищет в тебе выгоду. Такой дружбы нужно избегать. Хорошие люди притягиваются, так что просто будь готов помочь и не имей за собой каких-то корыстных мыслей. За версту можно учуять человека, в чьих планах лишь нажиться на знакомствах и связях. Дружить надо так, чтобы дружили дети. Быть рядом хотя бы сейчас, хотя бы навсегда. Если гора не идет к тебе, то ты сам идешь к горе. Но не забывай, что на свете есть люди, которые готовы помочь тебе нести гору. И только таких людей можно с гордостью называть друзьями.
И все это ведет нас лишь к одному слову – честь. Если ты человек, который считается с таким понятием, то ты никогда не будешь изменять, будешь любить настоящей любовью и никогда не предашь друга. Надо лишь посмотреть вокруг, чтобы понять, что честь покидает нас. Семимильными шагами она бежит и не собирается возвращаться. Про честь вспоминают лишь ударившись плечами где-то в переходе с криками намыс и кулаками наготове. Но в этот раз не об этом.
И мне приятно думать, что во мне течет кровь кочевников великой степи, ведь они ставили честь превыше жизни. Они были готовы умереть, лишь бы сохранить то, что нельзя отобрать. То, что не давало им совершать глупые и ненужные поступки. Обычно, человек чести – добр и снисходителен, не носит масок и готов решать проблемы словом. Он любит по-настоящему и дорожит дружбой. С такими приятно иметь дело.
Я не знаю, можно ли рассказывать эту историю или нет. Но есть во мне какое-то чувство, что я обязан сделать это.
В 90-е годы, когда всё выдавали по талонам, мама с подругами стояла в очереди в одном из пунктов раздачи. Они хотели взять конфет, а самое главное – арахисовых вафель. Да, обычная картина для страны того времени. Но все же была одна особенность. Мама была на восьмом месяце беременности, а её подруга – на девятом. И проведя столько времени в ожидании, все они подшучивали, что вот не дождешься ты вафель и прям тут и родишь. Смех смехом. Но вафли они все-таки взяли. Да съесть их не успели, дойдя до дома, подругу сразу же забрали в родильное отделение. Мальчик!
И с самого детства он любил эти арахисовые вафли. Бывает же такое. А ведь его мама даже не успел открыть ту самую пачку, за которой так долго простояла в очереди. И жизнь бывает несправедлива, молодой парень, у которого совсем недавно появилась дочка – покинул этот свет. За пять дней. Высокая температура. Слабость. Кома. Острый лейкоз – спасти его уже не получилось. Горе, которое я даже не могу представить, охватило весь дом. Нет для родителя ничего страшнее, чем видеть, как погибает ребенок. И не было утешения для матери, которая потеряла своего единственного сына. Чтобы почтить его светлую память, мама, любительница арахисовых вафель, скупила все, что было в магазине. А потом принесла в детский сад, куда почти двадцать пять лет назад, ходил и её сыночек. Пусть хотя бы дети порадуются, – сказала она.
Хоть я и не знал этого парня, сердце мое болит, словно я простился с близким другом. Я немного, но потерян, ведь, пока ты молод, кажется что смерть будет обходить тебя стороной.
Но смерть молодых не должна быть напрасной, поэтому сейчас – самое время стать чуточку взрослее и перестать прожигать жизнь впустую. Ведь никто не знает, когда она закончится.
Пусть земля тебе будет пухом.
В 90-е годы, когда всё выдавали по талонам, мама с подругами стояла в очереди в одном из пунктов раздачи. Они хотели взять конфет, а самое главное – арахисовых вафель. Да, обычная картина для страны того времени. Но все же была одна особенность. Мама была на восьмом месяце беременности, а её подруга – на девятом. И проведя столько времени в ожидании, все они подшучивали, что вот не дождешься ты вафель и прям тут и родишь. Смех смехом. Но вафли они все-таки взяли. Да съесть их не успели, дойдя до дома, подругу сразу же забрали в родильное отделение. Мальчик!
И с самого детства он любил эти арахисовые вафли. Бывает же такое. А ведь его мама даже не успел открыть ту самую пачку, за которой так долго простояла в очереди. И жизнь бывает несправедлива, молодой парень, у которого совсем недавно появилась дочка – покинул этот свет. За пять дней. Высокая температура. Слабость. Кома. Острый лейкоз – спасти его уже не получилось. Горе, которое я даже не могу представить, охватило весь дом. Нет для родителя ничего страшнее, чем видеть, как погибает ребенок. И не было утешения для матери, которая потеряла своего единственного сына. Чтобы почтить его светлую память, мама, любительница арахисовых вафель, скупила все, что было в магазине. А потом принесла в детский сад, куда почти двадцать пять лет назад, ходил и её сыночек. Пусть хотя бы дети порадуются, – сказала она.
Хоть я и не знал этого парня, сердце мое болит, словно я простился с близким другом. Я немного, но потерян, ведь, пока ты молод, кажется что смерть будет обходить тебя стороной.
Но смерть молодых не должна быть напрасной, поэтому сейчас – самое время стать чуточку взрослее и перестать прожигать жизнь впустую. Ведь никто не знает, когда она закончится.
Пусть земля тебе будет пухом.
58. Чем меньше ты боишься упасть, тем меньше вероятность того, что это произойдёт.
Январь/Февраль.
Эти два месяца запомнились мне первыми и единственными отношениями в жизни. Было трудно, но весело. Хорошее время, про которое я вспоминаю с улыбкой и даже был бы не прочь частично повторить. Бессонные ночи и долгие разговоры по телефону. Невозможное желание поскорее воссоединиться с человеком и понимание того, что ничего уже не будет прежним. Эх.
Эти два месяца запомнились мне первыми и единственными отношениями в жизни. Было трудно, но весело. Хорошее время, про которое я вспоминаю с улыбкой и даже был бы не прочь частично повторить. Бессонные ночи и долгие разговоры по телефону. Невозможное желание поскорее воссоединиться с человеком и понимание того, что ничего уже не будет прежним. Эх.