Следующие пятнадцать минут спальня оглашалась не взаимными ядовитыми колкостями об их браке или его здоровье, а яростными спорами о свойствах златоглазок, лунных фазах и температурных режимах. Драко агрессивно чиркал на ее пергаментах, доказывая свою правоту. Гермиона отчаянно спорила, но шаг за шагом была вынуждена сдавать позиции, осознавая абсолютно безупречную и раздражающую правоту его аргументов.

— Какой же ты придурок, Малфой, — прошептала она срывающимся голосом, всхлипнув. —Невыносимый, упрямый, гордый идиот.      

Она крепче сжала пальцы на его плече.       
— Ты не инвалид и не сломанная игрушка. И я никогда так не считала. Ты блестящий волшебник! Мерлин, ты умнее половины целителей в Мунго, ты раскусил сложнейшую гибридную реакцию за пять минут! А теперь ты лежишь здесь и позволяешь какой-то темной дряни убивать тебя просто потому, что твоя глупая гордость не выносит моей помощи.

Гермиона, стоявшая у раковины и увлеченно жевавшая бейгл с творожным сыром, от неожиданности поперхнулась. Она удивленно заморгала, глядя на тяжело дышащего итальянца.       

— Ты замужем за Драко, — без приветствий и предисловий заявил Забини.       

Гермиона с трудом проглотила кусок.       

— Мерлин, люди часто стали врываться ко мне в кабинет с этими словами, — пролепетала она, закатывая глаза.

  — Значит, я переживу эту ночь без твоих экстренных пижамных вторжений?

Гермиона вспыхнула, но с вызовом вздернула подбородок.       

— Что, уже соскучился, Малфой?

Драко лениво окинул её фигуру оценивающим взглядом. Уголок его губ пополз вверх в откровенно порочной ухмылке.       

— Просто просчитываю риски, Грейнджер, — с тягучей хрипотцой протянул он. — Если ты и дальше планируешь запрыгивать ко мне в кровать под предлогом исцеления, то шелк — это, конечно, прекрасно, но в следующий раз можешь не утруждать себя одеждой вообще. Глядишь, от такого близкого контакта с законной женой мое ядро восстановится полностью и гораздо быстрее.