Ну, что ж, мои дорогие😏💅🏻
Начнем сей интересный путь 🫶

Спросите Грейнджер
NC-17

Вся магическая Британия прочила Гермионе Грейнджер кресло Министра магии, но она предпочла политическим интригам уютную студию волшебной радиостанции. В своем авторском шоу «Спросите Грейнджер» она лечила разбитые сердца, проявляла бесконечную эмпатию и раздавала мудрые советы тем, кто запутался в лабиринтах любви. Казалось, её жизнь наконец-то стала спокойной и предсказуемой.

Однако жажда директора радиостанции поднять рейтинги до стратосферы превращает уютный эфир в настоящее поле боя. Теперь напарником Гермионы становится Драко Малфой — заносчивый, циничный слизеринский принц и самый завидный холостяк Лондона. Шоу получает скандальное название «Голая правда», а эфиры превращаются в искрящуюся дуэль между сухой логикой Грейнджер и дерзким опытом Малфоя.

Но пока вся страна, затаив дыхание, слушает их споры о чувствах и страсти, главная интрига остается за кадром. Ведь самое интересное в этой студии начинается в ту секунду, когда гаснет красная лампа и микрофоны официально выключаются...

Пролог

В магическом Лондоне все были уверены: Гермиона Грейнджер станет следующим Министром Магии. Ну, или как минимум возглавит Визенгамот к тридцати годам. После войны её карьера в Департаменте магического правопорядка не просто летела вверх — она неслась со скоростью «Молнии». Но три года назад, ко всеобщему ужасу, «Золотая девочка» и надежда всей магической Британии положила на стол заявление об уходе.
Официально она заявила, что устала от бюрократии. Неофициально — Гермиона просто пыталась собрать себя по кусочкам. Её разрыв с Роном был тихим, но болезненным. Рон мечтал о своей версии Норы: уютном доме в пригороде, пяти-шести рыжих детях и жене, которая, как Молли Уизли, всегда ждет с горячим пирогом и не задерживается на работе до полуночи.

— Гермиона, ты уже всё всем доказала, — сказал он тогда, помешивая чай, — Может, пора просто пожить? Что может быть важнее семьи?

Ах, наивный Рональд. Для Гермионы эти слова прозвучали как смертный приговор. Она любила Рона, но перспектива стать «хранительницей очага» пугала её сильнее, чем встреча с дюжиной изголодавшихся дементоров. После расставания она так и не нашла никого, кто не пытался бы изменить её саму, подогнать под свои представления о счастливой жизни. Каждый новый роман заканчивался одинаково: мужчина хотел видеть рядом женщину, которая жертвовала бы своими амбициями ради домашнего уюта. Но Гермиона не могла предать себя, своё стремление к знаниям и независимости.

После очередного катастрофического расставания Гермиона собрала своих подруг в одном из самых известных баров в магической части Сохо, чтобы отметить сокрушительный конец, Мерлин знает, какого по счету, романа.

За небольшим круглым столиком собралась уже привычная за последний год компания: Джинни Уизли, Пэнси без пяти минут Поттер, Падма Патил и Луна Нотт (в девичестве - Лавгуд).

Очередной жертвой в списке «не тех парней» стал Джастин Финч-Флетчли.  Их роман завершился столь же стремительно, как и начался, разбившись об очередную вспышку ревности со стороны молодого человека. Для Гермионы, чья жизнь строилась на законах логики, оставалось загадкой: неужели так трудно осознать, что фундамент из необоснованного недоверия — затея заведомо провальная? Будучи ведьмой зрелой и, что немаловажно, осознанной, Грейнджер не планировала тратить остаток жизни на купирование чужих истерик и бесконечные оправдания. Определенно, это была не та версия «долго и счастливо», о которой она мечтала.

— Ты была слишком хороша для него, — Луна задумчиво разглядывала пузырьки в своем напитке. — У Джастина в голове завелись нарглынеуверенности. Они очень шумные.

— Нарглы или нет, а оправдываться за каждый шаг я не собираюсь, — отрезала Гермиона.

Джинни громко фыркнула и посмотрела на подругу:

— Гермиона, это уже какой... восьмой? —Грейнджер закатила глаза и кивнула, — Черт возьми, восьмой ухажер за последние полгода. У тебя такая бурная личная жизнь, тебе бы романы писать с таким-то опытом.

— О, Грейнджер, а это идея! — воскликнула Пэнси, — Ты могла бы стать кем-то вроде той девушки из этого магловского сериала, о котором ты постоянно говоришь. Что-то про трах в большом городе.

— Не трах, а секс, — чопорно поправила Гермиона.

Пэнси закатила глаза.

— Да неважно! Смысл в том, что ты — медийная бомба. Эмили Корнер из «Ведьмополитена» душу продаст за твою колонку о любви и идиотах.

Гермиона задумчиво посмотрела на подругу, перебирая в голове возможные варианты. Затем её лицо озарилось улыбкой:

— К дракклам колонку, это слишком мелко, у меня есть идея получше!

Именно так родилось радиошоу «Спросите Грейнджер». Поначалу магическое сообщество замерло в немом недоумении: принцесса Гриффиндора и главная интеллектуальная мощь Британии собиралась в прямом эфире препарировать дела сердечные? Это казалось немыслимым, пока не вышел первый выпуск, после которого стало ясно — шоу не просто взлетит, оно возглавит все чертовы рейтинги.

Благодаря популярности самой Гермионы шоу стремительно завоевывало аудиторию.

Очень быстро Гермиона стала голосом разума для тысяч ведьм и волшебников, их персональным коучем, выводящим заплутавших из лабиринтов собственных отношений. В студию приходило столько писем, что пришлось нанять дополнительных сотрудников для разбора корреспонденции. Шоу стремительно набирало популярность, и вскоре Гермиона превратилась в настоящую медиазвезду волшебного мира, как будто мало было уже имевшейся популярности.

***

У Драко Малфоя дела обстояли иначе. После того как обвинения были сняты — не без благородного вмешательства «Золотого трио» — он направил всю свою ярость и амбиции на восстановление не только репутации, но и семейного бизнеса. Покинув Британию, он ушел с головой в работу, налаживая международные связи и выводя свой бизнес на рынки Франции, Италии, Германии и Португалии. Под его твёрдой рукой «МалфойФармасьютикалс» превратился в безупречно прозрачную и сверхприбыльную фармацевтичечкую империю, славящуюся своими научными медицинскими исследованиями и разработкой новых улучшенных формул. Так он стал одним из самых влиятельных бизнесменов Европы.

Впрочем, общественность куда больше интересовали не его карьерные амбиции, а сам юный лорд. Стоит ли удивляться, что он стал вечным героем светских хроник? Драко был молод, неприлично богат и, чего греха таить, непозволительно красив. Он неизменно приковывал взгляды. А его скандальное прошлое лишь добавляло пикантности образу, подогревая всеобщий интерес к его персоне.

Малфой никогда не давал интервью, но его лицо не сходило с обложек популярных магических изданий. «Ведьмополитен» с завидной регулярностью радовал своих читательниц статьями вроде «От изгоя до иконы стиля: эволюция образа Драко Малфоя» или «10 самых известных девушек Слизеринского Принца».

Его видели в ложах оперы с известными светскими львицами, на благотворительных вечерах с чистокровными наследницами, в роскошных ресторанах с мировыми моделями. Ни в чем себе не отказывая, Драко умело поддерживал репутацию самого завидного холостяка Европы, расставаясь с женщинами с той же пугающей легкостью, с какой он заключал многомиллионные сделки.
Личность Малфоя вызывала в обществе полярные чувства — от жгучей ненависти до слепого обожания, однако равнодушие в его адрес было невозможным. Но за этой маской циничного ловеласа скрывалось то, в чем он не признался бы даже под действием веритасерума: неизлечимый интерес к одной вполне конкретной ведьме, чей образ не давал ему покоя с самой юности.

Именно поэтому, когда Барнабас Кафф, глава магической радистанции «Голос Британии», прислал Драко предложение стать соведущим Грейнджер, он не раздумывал ни секунды. Предложение Каффа стало для Драко тем самым «золотым снитчем», который он не собирался выпускать из рук. Он подписал пергамент, едва коснувшись его взглядом, совершенно не заботясь об условиях соглашения. Отказаться? Невозможно. В этой сделке его интересовали не охваты вещания, не гонорар, а личный доступ к Грейнджер: два часа прямого визуального контакта ежедневно. Хитрости Драко было не занимать, и он не просто ухватился за эту возможность — он уже выстроил в голове план, как распорядиться этим внезапным преимуществом

Глава 1 «Ситуация критическая»

Лампочка с надписью «ON AIR» в коридоре магического радиовещания Лондона еще не горела, но в самой студии атмосфера была накалена до предела, ярость Гермионы Грейнджер достигла критической отметки. Барнабас Кафф физически ощущал, как его обдает волнами её негодования, пока она с остервенением перекладывала пергаменты на столе.

— Это шутка, Барни? — прошипела она, глядя на директора радиостанции.

Кафф старался сохранять снисходительный вид, но в глубине души его пробирал холодный пот: он слишком хорошо знал, на что способна Грейнджер в гневе, и всерьез опасался, как бы в него не полетело какое-нибудь малоприятное заклятие.

— Гермиона, это не просто моя прихоть, — мягко произнес директор, стараясь не встречаться с ней взглядом, — это решение попечительского совета. Нам нужно расширять аудиторию. Шоу стало слишком… академическим. Нам нужен кто-то с другим взглядом на жизнь, понимаешь? Народ тебя обожает, но всё-таки мы обсуждаем дела любовные, и для здорового баланса нам просто необходим мужской взгляд на проблему. Кроме того, — Барнабас сделал многозначительную паузу, — присутствие в студии такого человека поможет нам привлечь к аудитории и представителей волшебной аристократии. Нам нужна встряска, Гермиона, и совет считает, что это единственный путь к росту рейтингов.

— Но это моё шоу! — воскликнула Гермиона, и в её голосе отчетливо слышались нотки обиды, — Оно, чёрт возьми, даже называется «Спросите Грейнджер»! Грейнджер, понимаешь? А не «Спросите Грейнджер и вон того парня». И вы что, решили пригласить какого-то чистокровного выскочку?

— Ээ.. Кстати, о названии. Мы решили сделать ребрендинг, если можно так выразиться. Теперь шоу будет выходить как «Голая правда».
У девушки предательски дёрнулся левый глаз.

— «Голая»?! Барнабас, ты в своем уме? Это звучит как... как...

— Как самый рейтинговый проект года! — Кафф проигнорировал её возмущение, — Пойми, Гермиона, «Голая правда» — это не про отсутствие одежды, а про отсутствие фильтров. Мы дадим слушателям ту честность, от которой у них будут гореть уши, и они придут за добавкой.

Гермиона потёрла виски и рухнула в своё кресло. У неё не было настроения спорить за считанные минуты до эфира.

— Ладно... Ладно, допустим. И кому вы предложили стать моим соведущим?

— О, а это самая прекрасная новость за сегодня, — Кафф довольно потер ладони, — Настоящее чудо, что он принял наше предложение.

Гермиона сверлила директора тяжелым взглядом.

— И!?

— Это Драко Малфой! И он будет с минуты на минуту.
Кафф сиял, а Гермиона почувствовала, как в студии внезапно стало не хватать кислорода. Прямой эфир начинался через пятнадцать минут, и она впервые в жизни не знала, что ей, чёрт возьми, делать.

— Да ты издеваешься! — прошипела она, — Зачем нам этот напыщенный индюк с эго, которое не влезет ни в одну студию?

— И тебе доброго вечера, Грейнджер.

 Этот голос. Холодный, с характерной растяжкой и той самой породистой наглостью, которую не смогли вытравить годы. Она медленно обернулась.

В дверях студии стоял чёртов Драко Малфой. В темно-сером костюме-тройке со стаканом кофе в одной руке и папкой из драконьей кожи в другой, он держался с такой естественной грацией, словно это здание принадлежало ему по праву рождения.

— Малфой, — выдохнула она, непроизвольно дернув на себя стойку микрофона, которая отозвалась противным металлическим скрежетом, — Какого соплохвоста ты согласился? Неужели семейный бизнес идет так плохо, что ты решил податься в радиоведущие?
 
— Сквернословишь, Грейнджер? — произнес он, пристально глядя в её глаза, в которых застыла гремучая смесь из ядовитой злости и детской, незаслуженной обиды.

— Ты же в курсе, что это шоу не о том, как правильно инвестировать в темные артефакты?

— Я в курсе, что это шоу о том, как люди годами топчутся на месте, боясь признаться в очевидном, — проигнорировав её шпильку, он прошел вглубь студии и вальяжно опустился в кресло напротив, — И, судя по твоим последним выпускам, им крайне не хватает честного мужского мнения. Твои советы слишком… стерильны.

Он слушал мои эфиры? Я подумаю об этом позже…

Кафф, почувствовав, что воздух в помещении окончательно наэлектризовался, неловко кашлянул.

 — Что ж… пожалуй, я вас оставлю, — пробормотал он и с поразительной для его комплекции скоростью ретировался из студии.

— Мои советы основаны на логике и взаимном уважении! — Гермиона даже не заметила поспешного бегства Каффа, всё её внимание было приковано к новому соведущему, — Очень интересно, что ты собираешься предложить слушателям? Порцию ядовитых оскорблений в прямом эфире?

Драко поставил кофе на стол и вдруг подался вперед. Его серые глаза, которые она не видела так близко со времен суда, насмешливо сверкнули.

— Я предложу им правду, Грейнджер. Горькую, неудобную и настоящую. Ту, о которой ты предпочитаешь молчать в своих уютных эфирах.

В этот момент магические часы на стене издали звонкий «бип». Над дверью вспыхнул ярко-красный свет. ON AIR.

Гермиона мгновенно преобразилась. Она надела наушники, поправила микрофон и, сделав глубокий вдох, произнесла своим фирменным теплым голосом:

— Добрый вечер, магическая Британия! С вами Гермиона Грейнджер. Сегодня у нас особенный вечер. Мы открываем новую страницу нашего проекта, и теперь помогать вам разобраться в лабиринтах чувств буду не только я, но и мой новый соведущий… — она запнулась на долю секунды, чувствуя на себе его пристальный взгляд, — Драко Малфой. В эфире наше обновленное шоу «Голая правда».

Драко по-хозяйски придвинул к себе микрофон. На его губах заиграла та самая фирменная ухмылка, от которой у женщин предательски подкашивались ноги.

— Доброй ночи всем, кто не боится обжечься, — произнес он, и его голос в наушниках Гермионы прозвучал неожиданно глубоко и бархатисто. — Ну что, Грейнджер, проверим на прочность сердца наших слушателей?

Гермиона ответила ему тяжелым, испытующим взглядом. Она начала догадываться, что присутствие Малфоя в этой студии камня на камне не оставит от её привычного порядка.

— Тема нашего сегодняшнего эфира, — продолжила Гермиона, стараясь, чтобы голос не дрожал, — вечный вопрос: может ли настоящая дружба перерасти в любовь? И существует ли она вообще между мужчиной и женщиной? Я убеждена, что лучшие отношения строятся именно на фундаменте доверия и общих интересов. Когда вы знаете друг друга годами, ваши чувства проходят самую честную проверку.
Малфой насмешливо фыркнул прямо в микрофон, и этот звук в наушниках Гермионы отозвался неприятным покалыванием.

— Дружба между мужчиной и женщиной существует, Грейнджер, я не собираюсь спорить с очевидным. Но вот в чем проблема: из дружбы не рождается страсть. Это выжженная земля. Нельзя сначала обсуждать с мужчиной цвет своих новых занавесок, а на следующий день ждать, что он сорвет с тебя платье, теряя голову от вожделения. Это так не работает.

Гермиона нахмурилась.

— Почему же? Если люди ценят друг друга, если им комфортно вместе...

— В этом и ловушка, — перебил её Драко, вальяжно откинувшись в кресле. — Вы либо изначально чувствуете эту химию, влечение, либо вы просто приятели. Если ты три года пьешь с мужчиной чай и обсуждаешь свои отчеты, ты не «строишь фундамент». Ты просто привыкаешь к нему, как к удобному старому креслу. Попытаться построить романтику на дружбе — это всё равно что пытаться превратить учебник по арифмантике в любовный роман. Ты можешь переклеить обложку, но содержание останется прежним. Скучным. Пресным. Лишенным того огня, без которого любые отношения превращаются в унылое сосуществование уже через пару месяцев.

— Это звучит ужасно однобоко, Малфой! — Гермиона резко повернулась к нему, — Разве ты не веришь, что духовная близость — это основа? Что когда ты находишь «своего» человека, с которым можешь говорить часами, страсть становится лишь вопросом времени?

— Я верю в то, что, если ты не захотела его в первые пять минут знакомства, ты не захочешь его и через пять лет совместных обедов, — Драко посмотрел на неё в упор, и в его серых глазах заплясали опасные искорки, — Дружба — это зона комфорта. Любовь — это совсем другое. И попытка смешать их приводит лишь к тому, что ты теряешь друга, так и не обретя любовника.

— О, правда? — Гермиона прищурилась.

— Тогда как ты объяснишь свои отношения с Пэнси Паркинсон? Вы дружите со школы. Ты хочешь сказать, что между вами никогда не было той самой «искры»?
Драко на секунду замер. Его пальцы, лениво покручивающие стакан с кофе, остановились.

— С Пэнси всё просто, Грейнджер. Мы друзья именно потому, что наша попытка быть парой в Хогвартсе с треском провалилась. Да, мы недолго встречались, но это было вызвано скорее бушующими подростковыми гормонами, чем реальным чувством. Это был формат «друзей с привилегиями». И знаешь, к чему это привело? — он подался вперед, заглядывая ей в глаза, — К осознанию, что секс по дружбе — это удобно, но это не любовь.

— И когда все закончилось, вы просто остались друзьями, как прежде?

— Как только гормоны утихли, мы поняли, что нам гораздо интереснее перемывать кости общим знакомым, чем пытаться выжать искру там, где её никогда не было. Мы остались друзьями только потому, что вовремя прекратили этот эксперимент.

Откровенность Малфоя была обезоруживающей и пугающей одновременно.

— Значит, ты считаешь, что фундамент дружбы только мешает? — спросила она, пытаясь вернуть беседу в профессиональное русло.

— Всё гораздо проще: если мужчина тебе интересен, ты думаешь о его руках на своем теле, а не о том, какую книгу он тебе посоветует, — Драко холодно взглянул на пульт, — Дружба не «помогает» и не «мешает». Она просто подтверждает, что искры не было с самого начала. Вы просто два человека, которым нечего делать в одной постели.

Мерлин, почему он всё сводит к постели?

Гермиона почувствовала, как по щекам разливается предательский жар. Слова Малфоя были не просто циничными — они были бесстыдно прямыми, выбивающими почву из-под ног. Она открыла рот, чтобы возразить, но на секунду слова застряли в горле. В голове набатом стучало только одно: «Как он смеет говорить об этом ТАК?». В наушниках её собственное дыхание казалось слишком громким, а осознание того, что их слушают тысячи людей, заставило её пальцы судорожно вцепиться в край стола.

Но Малфой, будто не замечая реакции своей соведущей, решил подлить еще масла в огонь.

— И тебе ли этого не знать? — беззаботно произнес он, — Твой собственный хваленый «фундамент» с Уизел…с Уизли рассыпался в прах именно потому, что вы пытались выжать страсть из привычки. Вы были лучшими друзьями, не так ли? Герои войны, годы доверия, общие тайны... И к чему это привело? К тому, что в один прекрасный день вы поняли: вам не о чем говорить, кроме как о прошлом, о рабочих буднях или других скучных вещах, а искра, которую вы так старательно раздували, оказалась лишь дымом от старого костра.

Гермиона замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. В студии повисла такая тишина, что было слышно, как работает магический обогреватель.

— Мы не… — она запнулась, пытаясь сглотнуть комок в горле, — Мы не пытались что-то «выжать». Это была жизнь. Настоящая, в отличие от твоих одноразовых интрижек.

— Жизнь, которая закончилась взаимным разочарованием, — Малфой подался еще ближе, и его голос в наушниках стал почти интимным. — Признай это, Грейнджер. Тебе было тепло. Тебе было спокойно. Но тебе никогда не было с ним так, чтобы мир вокруг переставал существовать. А без этого… зачем это всё вообще нужно?
Нехотя девушка признала, что Малфой не так уж и далёк от истины, но вслух она бы никогда этого не признала. Гермиона едва успела сглотнуть комок в горле, когда на панели управления замигал первый световой индикатор.

— У нас первый звонок, — бросила она, пытаясь игнорировать присутствие Драко. Малфой же, словно чувствуя её состояние, вальяжно откинулся в кресле и, когда их взгляды встретились, коротко и многозначительно подмигнул. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал странный холодок, а мысли на секунду разлетелись в разные стороны. Что это было? Он серьезно мне подмигнул прямо в студии?

 — Мы вас слушаем, — быстро проговорила она, обращаясь к невидимому собеседнику, — Вы в эфире шоу «Голая правда». Как вас зовут?

— Здравствуйте... меня зовут Гэвин, — раздался из динамиков неуверенный мужской голос. — Я... эээ…Дело в том, что мне очень нравится одна девушка.

Мы работаем вместе уже три года. Я каждый день приношу ей её любимые тыквенные латте, помогаю с отчетами, даже защитил её от взбесившегося почтового ящика на прошлой неделе. Но она... она как будто не замечает. Она называет меня «лучшим другом». Гермиона, что мне делать? Как заставить её увидеть во мне мужчину?

Гермиона мягко улыбнулась, уже готовая выдать проверенный рецепт из области психологии отношений.

— Гэвин, это очень трогательно. На самом деле, фундамент из крепкой дружбы — это лучшее начало для...

— Это лучшее начало для того, чтобы стать её бесплатным домовиком, Гэвин, — перебил её Драко. Его голос звучал лениво, но в нем слышалась сталь.

Гермиона возмущенно вскинула брови, но Малфой даже не взглянул на неё.

— Послушай меня, Гэвин, — продолжил Драко, подавшись к микрофону, — Ты три года работаешь «безопасным парнем». Ты носишь ей латте, пока она, скорее всего, мечтает о ком-то, кто заставит её сердце биться быстрее. Ты стал предсказуемым. А предсказуемость — это убийца влечения. Хочешь совета? Перестань приносить кофе. Перестань помогать. Стань занятым. Исчезни из её зоны комфорта, и тогда она либо поймет, что ей тебя не хватает, либо ты, наконец, перестанешь тратить время на ту, кому ты не нужен.

В студии повисла тишина. Гэвин на том конце провода издал неопределенный звук, похожий на всхлип.

— Малфой! — прошипела Гермиона, — Что за ужасные советы? Это же чистой воды манипуляция!

— Это реальность, Грейнджер, — парировал он, на секунду позволив себе взглянуть ей прямо в глаза. В этом взгляде на мгновение промелькнула странная горечь, которую она не успела расшифровать, — Идем дальше. Кто там следующий?

Гермиона быстро нажала на кнопку, обрывая связь с Гэвином прежде, чем Малфой успеет добавить еще пару язвительных замечаний. Руки всё еще слегка подрагивали, но она заставила себя выпрямиться.

— Кажется, Гэвину есть над чем подумать... — голос Гермионы звучал напряженно, — А у нас следующий звонок. Здравствуйте, вы в эфире. Представьтесь, пожалуйста.

В наушниках раздался тихий, немного неуверенный женский голос.

— Здравствуйте... Меня зовут Лаура. И я... я сейчас слушала мистера Малфоя и мне стало по-настоящему страшно.

Драко заинтересованно вскинул бровь, его ухмылка стала чуть менее хищной, но более любопытной.

— Что Вас напугало, Лаура? — спросил Драко.

— Мы дружим с Оливером со школы, — быстро заговорила девушка, будто боясь, что её перебьют, — Он мой самый близкий человек. Он знает, когда мне грустно, он привозит мне лекарства, когда я болею... И я всегда думала, что это и есть та самая идеальная база. Я ждала, что наступит момент, когда он... ну, посмотрит на меня иначе. А теперь Вы говорите, что если этого не случилось сразу, то я просто трачу время? Что мы друг для друга — «зона комфорта»?

— Пять лет? — Драко изобразил искреннее удивление, — Лаура, за пять лет можно отсидеть срок в Азкабане и выйти на свободу, а вы всё еще ждете, когда он посмотрит на Вас иначе. Если мужчина в течение пяти лет привозит вам зелье от кашля, но ни разу не попытался запереть дверь и прижать вас к этой самой двери — он и не собирается этого делать.

Гермиона возмущенно выдохнула:

— Малфой! Это уже чересчур!

— Это «Голая правда», Грейнджер, не мешай, — отмахнулся он и снова обратился к микрофону, — Лаура, дорогая, поймите одну вещь: если мужчина не проявил инициативу в первый год, во второй он уже смирился, а к пятому — окончательно зацементировал вас в статусе «почти сестры». Мы не сидим в засаде годами, надеясь, что дружба вдруг превратится в страсть. Если он не попытался выбраться из этой «зоны комфорта» до сих пор, значит, его там всё более чем устраивает. А вас — нет. И это только ваша проблема.

В студии повисла оглушительная, тяжелая тишина. Гермиона знала, что Малфой только что жестоко разбил любые остатки надежд бедной девушки. В наушниках слышалось только прерывистое, сбитое дыхание Лауры. Драко же выглядел пугающе довольным, его взгляд, скользнувший по лицу Гермионы, был полон холодного превосходства.

— Лаура? — голос Гермионы дрогнул от с трудом сдерживаемого гнева, — Вы еще здесь? Не слушайте его, это… это чудовищное обобщение! Не все мужчины такие, у всех разный темп, разная степень осторожности…

— Да, Лаура, продолжайте верить в «осторожность», — вкрадчиво перебил Драко, и его бархатистый голос впился в эфир, как лезвие, — И тогда через следующие пять лет вы проснетесь и обнаружите, что всё еще пьете чай с Оливером, пока он воодушевленно рассказывает вам о своей новой девушке. О той, с которой он не захотел «дружить», а захотел всего и сразу.

— Замолчи, Малфой! — Гермиона резко ударила ладонью по столу, забыв о профессионализме, — Ты разрушаешь жизнь человеку ради красного словца!

— Я даю ей шанс спасти остатки молодости, Грейнджер, — он лениво посмотрел на свои безупречно подпиленные ногти, — Лаура, скажите честно. Когда он уходит от вас вечером, поцеловав в щеку, вы чувствуете себя окрылённой или вам хочется разбить этот чертов чайный сервиз об стену от бессилия?

— Я… — в трубке послышался тихий всхлип, — Иногда я плачу, когда он уходит. Но я думала, это потому, что я просто… очень его люблю.

— Нет, — Драко медленно обвел пальцем ободок своего стакана, не сводя глаз с пульта, где мигал сигнал звонка, — Вы плачете от бессилия, Лаура. Потому что подсознательно понимаете: вы тратите лучшие годы на человека, который видит в вас кого угодно, только не женщину. Если Вы хотите быть счастливой — выходите из эфира, идите к нему и… нет, не признавайтесь в любви. Просто попытайтесь его поцеловать. По-настоящему.

— Малфой, что ты несешь?! — возмущённо воскликнула Гермиона, заправив выбившуюся прядь волос за ухо.

— И когда он отстранится с испуганным видом, — безжалостно продолжал Драко, — вы наконец-то поймете, что я был прав. И начнете жить.

Послышался очередной жалобный всхлип девушки, её тихое бормотание «Спасибо, Мистер Малфой…», и связь оборвалась. В наушниках зазвучали короткие гудки, которые в тишине студии казались ударами метронома. Гермиона медленно повернула голову к Драко. Ее щеки пылали, а в глазах стояли слезы ярости. За стеклом Кафф, кажется, перестал дышать — рейтинг шоу в эту секунду, вероятно, пробил потолок.

— Ты… — выдохнула Гермиона. — Ты просто мерзавец. Ты уничтожил ее единственную опору.

— Я выбил костыли у калеки, Грейнджер, — Драко спокойно взял стакан с кофе и сделал глоток, глядя ей прямо в глаза, — Теперь ей придется либо упасть, либо научиться ходить. Это и есть «Голая правда».

— Ты… — выдохнула Гермиона, и её голос дрогнул от негодования, — Ты просто мерзавец, Малфой. Ты только что на глазах у всей страны лишил человека последней надежды. Растоптал чужую веру в искренность просто потому, что тебе скучно в этом кресле!

Драко спокойно перевёл взгляд с неё на стену позади, не выражая ни капли раскаяния. Он медленно поставил пустой стакан на стол.

— Я сделал ей одолжение, Грейнджер. Надежда — это самый медленный яд из всех существующих. Ты предлагаешь ей и дальше глотать его по капле, дожидаясь, пока этот Оливер пришлёт ей приглашение на свою свадьбу с другой? Это, по-твоему, гуманность?

— Это немыслимо! — Гермиона подалась к микрофону, стараясь говорить четко, хотя внутри всё дрожало, она схватилась за край стола, чтобы почувствовать хоть какую-то опору, — Не всё в этом мире измеряется инстинктами и вспышками страсти. Есть вещи глубже. Есть преданность, которая стоит десяти твоих «электрических разрядов».

— Преданность без желания — это ерунда, а не любовь, — Драко едва заметно усмехнулся, глядя ей прямо в глаза, — Ты можешь сколько угодно защищать свои идеалы, но ты сама видела реакцию Лауры. Она плачет не от моих слов, а от того, что они — правда. И ты злишься на меня по той же самой причине.

Гермиона замерла. Она хотела ответить, хотела бросить ему в лицо сотню аргументов, но красная лампа «ON AIR» начала мигать, сигнализируя о скором окончании эфира. Этот спор нужно было сворачивать немедленно, иначе еще минута — и она окончательно потеряет контроль над ситуацией и над собой.

Она сделала глубокий вдох, заставляя себя вернуться в роль ведущей, хотя пальцы всё ещё судорожно сжимали край стола.

— Что ж... на этой ноте мы вынуждены прерваться. Сегодня «Голая правда» оказалась куда более... обнаженной, чем мы рассчитывали, — голос Гермионы постепенно обрел стальную уверенность. — Верить ли в фундамент из дружбы или ставить всё на мимолетную искру — решать только вам. Мы вернемся завтра в это же время.

— И помните, — вклинился Драко, и в его голосе прозвучала та самая ленивая, опасная интонация, от которой у слушателей пошли мурашки, — Дружба — это бесценно, но это не замена любви. Не пытайтесь выдать одно за другое просто потому, что так безопаснее. Если хотите настоящей близости — имейте смелость признать, чего вам не хватает на самом деле. До встречи.

Гермиона резко сорвала наушники, как только лампа погасла. В студии воцарилась тишина, нарушаемая только её частым дыханием. Малфой встал, но прежде, чем уйти, задержал взгляд на пальцах Гермионы, всё ещё сжимающих край стола.

— Не злись на меня, — его голос звучал непривычно мягко. — Я говорю это им только потому, что сам слишком долго совершал ту же ошибку. Молчать и ждать «правильного момента» годами — это самый верный способ потерять всё. Я не хочу, чтобы они, как я, осознали это слишком поздно.

Он коротко кивнул и вышел, а Гермиона так и осталась сидеть, глядя на закрытую дверь и гадая, о ком именно он молчал все эти годы.

Пролог и Глава 1. Ситуация критическая

Дамы, ждёте 2 главу?😏

Глава 2. Ситуация кошмарная

Ежедневный пророк

ОТ ШКОЛЬНЫХ ВРАГОВ К СОВЕДУЩИМ: ГРЕЙНДЖЕР И МАЛФОЙ ВЗРЫВАЮТ ЭФИР

«Вчерашний дебют шоу «Голая правда» установил абсолютный рекорд по количеству подключений к радиосети за последние десять лет. Химия между ведущими, которые еще недавно не могли находиться в одном помещении, оказалась настолько острой, что в некоторых домах магические приемники начали дымиться. Пока эксперты спорят, является ли это профессиональным триумфом или началом грандиозного скандала, одно ясно точно: Грейнджер и Малфой нашли способ заставить всю Британию затаить дыхание. Станет ли этот дуэт спасением для эфира или нас ждет публичное самоуничтожение двух главных икон поколения?..»

Ведьмополитен

ГРЕЙНДЖЕР ВЫХОДИТ ИЗ ОБРАЗА: КТО ВИНОВАТ В ЕЁ ПОТЕРЕ КОНТРОЛЯ?

«Вчерашний эфир показал нам новую Гермиону Грейнджер — эмоциональную, резкую и чертовски настоящую. Похоже, бесконечное терпение «золотой девочки» наконец лопнуло. Весь магический мир замер у приемников, слушая её яростный спор с Драко Малфоем. Но разве можно её винить? Рядом с таким обжигающе горячим оппонентом даже у самой серьезной ведьмы может подскочить пульс. Впрочем, мы в редакции её ничуть не осуждаем. Скажите честно, леди: разве можно сохранять ледяное спокойствие и железную логику, когда напротив тебя, в считанных дюймах, сидит такой горячий парень, как Драко Малфой?
А мы задаемся лишь одним вопросом: эти искры в студии — всего лишь ненависть или прелюдия к самому громкому роману года?»

***

На Хакни Вик было тихо. Мелкий дождь закончился, оставив после себя только запах мокрой земли и свежего хлеба из пекарен. Лондон медленно оживал, выходя из утреннего тумана навстречу солнцу.
Четыре подруги собрались в своей кофейне, как делали это каждую субботу. Столик у окна, завтраки с хрустящим беконом и горячий кофе — обычный ритуал, если не считать того, что сегодня посетители в зале то и дело косились в их сторону.

— Грейнджер, ты только посмотри, вы с Малфоем вчера взорвали бомбу, — усмехнулась Пэнси. Она сделала медленный глоток кофе, наслаждаясь моментом, и небрежным жестом отбросила свежий выпуск «Пророка» на край стола, едва не смахнув солонку, — Говорят, ваш эфир установил новый рекорд по количеству слушателей, превзойдя даже легендарную трансляцию финала Кубка по квиддичу 2002 года.

Гермиона лишь глухо застонала, уткнувшись лицом в ладони так сильно, что пальцы запутались в копне каштановых волос.

— А «Ведьмополитен» пребывает в культурном шоке, — добавила Джинни. Она даже не подняла глаз от статьи, лишь кончиком языка чуть коснулась верхней губы от усердия, вычитывая самые сочные подробности, — Пишут, что рядом с таким «горячим оппонентом» любая потеряла бы голову.

Луна весело рассмеялась, отчего её длинные серьги в форме дирижаблей забавно качнулись.

— Гермиона, поздравляю, ты официально стала самой обсуждаемой ведьмой недели! — она потянулась к вазочке и аккуратно, словно драгоценный камень, выбрала самую крупную ягоду черники.

— Разве когда-то было по-другому?
— Джинни легонько толкнула Гермиону плечом, заставив ту наконец оторвать руки от лица, и ободряюще улыбнулась подругам.

— Несколько месяцев назад все обсуждали одну слизеринскую стерву, которая получила предложение руки и сердца от самого Избранного, — Пэнси картинно выгнула бровь и принялась неспешно поправлять на пальце изящное кольцо с крупным бриллиантом. Она явно намекала на свою скромную персону.

Девушки дружно расхохотались. Гермиона тоже уныло улыбнулась, но её пальцы продолжали нервно крошить край тоста, к которому она так и не притронулась. Даже дружеская поддержка и шутки не могли развеять её тревогу.

— Это кошмар, — наконец выговорила Грейнджер, отодвигая тарелку и бессильно откидываясь на спинку стула. — Этот подлец Малфой даже спустя столько лет не даёт мне покоя. Мало он издевался надо мной в школе, теперь он выставляет меня полной дурой на всю страну.

Она потянулась к своей чашке, но, заметив, что рука заметно дрожит, тут же обхватила её обеими ладонями, пытаясь согреться и успокоиться одновременно.

— Не вешай свой прекрасный носик, дорогая, — проворковала Пэнси. Она с ювелирной точностью отрезала крошечный кусочек омлета и отправила его в рот, бросив на Гермиону быстрый оценивающий взгляд,— Никто не считает тебя дурой. Наоборот, это был очень горячий эфир. Слушать ваши перепалки было... на редкость занятно.

— И тема была щепетильная. Ты бы видела лицо Рона, когда Малфой прошелся по вашим отношениям, — Джинни сверкнула глазами и подалась вперед, едва не задев локтем свою чашку.

— Рон в ярости, да? — Гермиона резко подняла голову. В её глазах, лишенных привычной уверенности, читалась болезненная смесь вины и тревоги. Она начала нервно накручивать на палец прядь волос, чего не делала со времен подготовки к Ж.А.Б.А.

— Скорее в замешательстве, — Джинни пожала плечами, откидываясь на спинку стула и принимаясь задумчиво вертеть в пальцах чайную ложечку, — Он просто не понимает, почему ты позволила Малфою так грубо нарушить твои личные границы. Рональд уверен, что ты должна была поставить его на место еще в первую минуту.

— Я сама виновата. Я первая зашла на запретную территорию, упомянув Пэнси, — Гермиона неловко посмотрела на подругу. Она порывисто протянула руку через стол и накрыла ладонь Паркинсон своей, словно ища прощения, — Прости, Пэнс. Я не должна была вообще поднимать эту тему, но он... он просто вывел меня из себя! Я перестала соображать.

Паркинсон лишь легкомысленно отмахнулась свободной рукой, даже не дрогнув под весом ладони Гермионы. Она посмотрела на подругу с неожиданной теплотой и пониманием.

— Да брось, Грейнджер. Все и так всё знают, — Пэнсихмыкнула и, высвободив руку, поправила одно из колец. — Но, к слову, я согласна с Драко. Наша с ним попытка сблизиться на пятом курсе была ошибкой. Секс был хорош, но любви не случилось. Слава Салазару, мы оба были достаточно умны, чтобы прекратить этот фарс вовремя.

— А мне понравилось, как Малфой сказал, что если ты не захотела парня в первые пять минут знакомства, то уже и не захочешь, — вставила Луна. Она произнесла это так безмятежно, будто обсуждала погоду, при этом внимательно разглядывая дно своей чашки, словно там прятался ответ на главную загадку мироздания

— Да, этот гадёныш знает, о чём говорит, — подтвердила Джинни. Она коротко и как-то слишком понимающе кивнула, на мгновение отведя взгляд в сторону окна.

Гермиона изумлённо распахнула глаза, её взгляд лихорадочно метнулся от одной подруги к другой, выражая крайнюю степень недоумения. Сделав судорожный вдох, девушка до белизны сжала губы, а потом, резко выдохнув, выпалила с искренним негодованием:

— Ушам своим не верю! Вы все с ним согласны? С этим флоббер-червивым придурком! — она так активно жестикулировала, что едва не задела пролетавшую мимо официантку.

— Милая, не стоит на этом зацикливаться, — мягко произнесла Луна. Она склонила голову набок, отчего её светлые волосы рассыпались по плечам, и посмотрела куда-то за спину Гермионы, — А то ты привлечешь к себе возмущенных ветрянок, а от них, как ты знаешь, не так-то легко избавиться.

Гермиона не знала. Она, чёрт возьми, впервые слышала про этих ветрянок и даже на секунду забыла о Малфое, пытаясь осознать, не ослышалась ли она.

Но Луна не обратила ни малейшего внимания на застывшее на лице Грейнджер недоумение. Она медленно отставила свою чашку и заговорщически понизила голос:

— Давайте лучше сыграем в игру. Это точно поднимет нам всем настроение и прогонит лишние мысли.

— Что за игра? — Джинни мгновенно подалась вперед, её глаза азартно блеснули, а предвкушающая улыбка заиграла на губах. Она даже отложила в сторону журнал, полностью переключая внимание на блондинку.

Луна загадочно улыбнулась, обводя зал мечтательным взглядом.

— Мы будем смотреть на мужчин в этом кафе и решать, с кем из них мы бы провели ночь. Просто представьте, что вы можете выбрать любого из десятков парней, которые пройдут мимо нас сегодня. Не нужно строить планы на свадьбу или проверять их родословную. Нужно просто быстро определиться: да или нет.

Пэнси, до этого скучающе разглядывавшая свой маникюр, вдруг оживилась и грациозно поправила волосы, бросив оценивающий взгляд на столик у входа.

— Такие игры я люблю, — Пэнси по-детски радостно хлопнула в ладоши.

— Потрясающе, Луна, просто потрясающе, — ухмыльнулась Джинни, поудобнее устраиваясь на стуле и окидывая зал хищным взглядом охотницы.

— Луна, ты же замужем! — в привычной менторской манере возмутилась Гермиона. Она резко перевела взгляд с блондинки на Уизли и Паркинсон, подкрепляя свои слова строгим жестом, — А вы обе, смею заметить, состоите в серьёзных отношениях!

Полумна лишь беззаботно пожала плечами.

— Брось, Грейнджер. Это всего лишь игра. Это весело, и тебе необязательно трахать всех, кому ты за время раунда скажешь «да», — невозмутимо отозвалась Пэнси, подмигнув Джинни.

Гермиона демонстративно закатила глаза, издав протяжный вздох, но, несмотря на первоначальное недовольство, всё же пододвинула стул ближе к столу. Любопытство и желание хоть на миг забыть об утренних заголовках взяли верх.

— Предлагаю начать вон с того парня с рюкзаком, — Джинни коротко указала подбородком в сторону витрины с десертами, где молодой человек в мешковатой толстовке сосредоточенно выбирал пончик.

— Однозначно нет, — мгновенно фыркнула Пэнси, даже не потрудившись скрыть пренебрежительную мину, — Он выглядит как школьник-переросток. Слишком много прыщей и слишком мало харизмы.

— Думаю, у нас единогласное «нет», — засмеялась Джинни, вычеркивая парня из воображаемого списка.

Девушки дружно закивали и продолжили методично оценивать мужскую половину кофейни.

Спустя пару-тройку кандидатов даже скептически настроенная Гермиона втянулась: её взгляд стал острее, а комментарии — короче.

— А с этим я уже спала, — внезапно и совершенно невозмутимо отозвалась она, когда Пэнси указала на довольно симпатичного шатена в противоположном конце помещения, который как раз читал газету.

Джинни прыснула, едва не подавившись кофе.

— Ого! Луна, что скажешь? Есть на этот счёт какие-то правила? — она с интересом уставилась на блондинку.

— Ты бы повторила, Гермиона? — мягко улыбнулась Луна, склонив голову так, что её серьги-дирижабли снова пришли в движение.

— Ни в коем случае! — Гермиона смешно сморщила носик и отодвинула от себя пустую чашку, — Бедолага за полтора часа так и не смог отыскать мой клитор. Видимо, ему нужна была Карта Мародеров. Или, как минимум, мощное отслеживающее заклинание, чтобы сориентироваться на местности. Я серьезно подумывала наложить на себя Апарекиум*, чтобы он хоть что-то увидел!

Стол взорвался хохотом. Пэнси так сильно ударила ладонью по столу, что ложечки подпрыгнули, а несколько посетителей у входа испуганно обернулись. Джинни, согнувшись пополам, вытирала слезы, выступившие от смеха. Даже Луна издала тихий, но отчетливый смешок.

— Салазар, а вот это уже интересно, — заинтригованно пробормотала Пэнси, глядя в сторону входной двери. Её спина мгновенно стала идеально прямой, а на губах заиграла предвкушающая улыбка.

Гермиона обернулась и не поверила своим глазам — к стойке неспешно шел Драко. Он выглядел до тошноты безупречно в темно-сером кашемировом свитере и черном пальто, небрежно переброшенном через руку. На его большом пальце красовалась массивная фамильная печатка — старинное кольцо с глубокой гравировкой герба Малфоев.

— Девочки, — Джинни резко подалась вперед, понизив голос до заговорщического шепота, — правила есть правила. Новый объект в поле зрения. Итак?

Она выразительно посмотрела на Малфоя, который в этот момент заказывал кофе, даже не подозревая, что стал мишенью для обсуждения.

— О, ну тут без вариантов, — Пэнси вальяжно откинулась на спинку стула, поправляя на пальце кольцо с бриллиантом, — Однозначное «да». Я уже говорила: характер у него дрянной, но в постели он был хорош уже тогда, в Хогвартсе. Боюсь представить, на что он способен сейчас.

Джинни хмыкнула, задумчиво прикусив губу и изучая профиль Малфоя у стойки.

— Знаете, если забыть про его нытье в школе... Пожалуй, тоже «да». Есть в нем эта порочная слизеринская эстетика.

— Луна? — Гермиона посмотрела на подругу, всё еще надеясь на голос разума.

Луна задумчиво прищурилась, разглядывая Драко сквозь воображаемое кольцо из пальцев.

— О, вокруг него просто тучи пламенохвостиков, — серьезно произнесла она, — Они слетаются только на очень мощное, почти необузданное либидо. Видишь, Грейнджер, они так и вьются у его шеи? Это однозначное «да».

— Ну, Грейнджер, твой черед, — Пэнси хищно прищурилась, глядя, как Малфой забирает свой стакан с кофе и начинает медленно разворачиваться в сторону зала.

Гермиона замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она смотрела на него — на то, как уверенно он держит стакан, на его четко очерченные скулы и холодный взгляд серых глаз.

— Нет, — отрезала Гермиона, стараясь придать голосу твердость. — Я не собираюсь ложиться в постель с этим гадким человеком.

— Врешь, — коротко бросила Пэнси, даже не взглянув на нее. Она продолжала наблюдать за тем, как Малфойвстретил какого-то знакомого волшебника в очереди и завязал с ним беседу.

— Гермиона, ты не поняла правила, — Джинни мягко коснулась её предплечья, заставляя обернуться, — Мы не выбираем отца своих будущих детей и не ищем родственную душу. Мы играем не в «влюбись», а в «переспи». Отдели его невыносимую персону от его тела. Просто посмотри на него как на... объект.

Гермиона замерла. Она сделала глубокий вдох и, вопреки здравому смыслу, заставила свой внутренний критический голос замолчать. Она медленно перевела взгляд на Драко, который в этот момент уже пожимал руку своему собеседнику.
Она начала рассматривать его так, как рассматривала бы сложную схему в древнем фолианте — беспристрастно и детально.

Он был высоким — гораздо выше, чем ей казалось в тесных коридорах радиостудии. Под тонким кашемиром джемпера отчетливо угадывался разворот широких плеч, а то, как плотно ткань облегала его руки, выдавало скрытую силу. Гермиона скользнула взглядом выше: к его лицу. Острые скулы, прямой нос и волевой подбородок. Его пальцы, длинные и изящные, уверенно обхватили стакан с кофе, и она невольно вспомнила, как эти же руки вчера уверенно поправляли микрофон.

Его светлые волосы были небрежно зачесаны назад, открывая высокий лоб, а холодный, серый взгляд, казалось, мог прожечь насквозь даже без магии. В нем не было уютной мягкости, к которой она привыкла, но была опасная, хищная грация.

Гермиона сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло. Если убрать его ядовитый язык, его фамилию и тот факт, что он превращает её будни в самый настоящий кошмар...

— Ну? — Пэнси победно усмехнулась, заметив, как расширились зрачки подруги, — Всё еще «нет», Грейнджер?

Гермиона не успела ответить. В этот момент Малфой безошибочно нашел их столик взглядом. Его губы дрогнули в той самой ленивой, раздражающей улыбке. Он уже держал в руке высокий стакан с логотипом кофейни и направился прямо к ним, двигаясь с той хищной грацией, которую Гермиона так старательно пыталась игнорировать.

— Грейнджер, — его низкий голос заставил её вздрогнуть и мгновенно выпрямиться. Он остановился у самого стола, обдав их запахом дорогого парфюма и уличной прохлады, — Ты так пристально меня изучаешь. Готовишься к экзамену по анатомии или просто любуешься?

— Драко! — Пэнси лучезарно улыбнулась, игнорируя то, как лицо и шея Гермионы начали медленно покрываться красными пятнами, — Ты как раз вовремя. Мы тут играем в одну очень любопытную игру. Присоединяйся к нам, свободный стул как раз есть.

Малфой мазнул взглядом по пустому стулу рядом с Гермионой, и на мгновение его глаза вспыхнули опасным интересом, но он лишь вежливо качнул головой.

— Вынужден отказаться, Пэнс. С удовольствием бы послушал ваши сплетни, но у меня важная рабочая встреча через десять минут, — он перевел взгляд на остальную компанию, и его тон мгновенно стал безупречно светским, — Выглядишь ослепительно, дорогая. Как подготовка к свадьбе? Поттер уже научился отличать десертную вилку от вилки для устриц?

Пэнси грациозно рассмеялась, поправив на пальце бриллиант, который сверкнул в лучах солнца.

— Гарри делает успехи, Драко.

Вчера на приеме у моей матушки он даже не потянулся за палочкой, когда запутался в столовых приборах. Хотя, признаю, его героическое терпение проходит самую суровую проверку в его жизни.

Драко усмехнулся, явно оценив ироничный образ Поттера, сражающегося с этикетом.

— Что ж, этот парень дважды выжил после встречи с Безносым Лордом, так что не будем списывать его со счетов.

Он повернулся к Джинни и Полумне, одарив их легкой, почтительной улыбкой.

— Джинни, отличная игра в прошлые выходные. Твой финт с бладжером обсуждает даже мой финансовый поверенный. Полумна, передавай привет Тео. Надеюсь, он уже закончил каталогизацию той сомнительной библиотеки, которую купил в прошлом месяце? Мать ждет вас на ужин во вторник.

— Тео сейчас очень увлечен поиском связей между древними рунами и настроением нарглов, — мягко отозвалась Луна.

Она не сводила пристального, почти гипнотического взгляда с плеча Малфоя. Её глаза медленно перемещались, будто она следила за траекторией полета тех самых пламенохвостиков, а когда Драко чуть пошевелился, Полумна даже слегка подалась вперед и подавила короткий вздох.

— Я обязательно передам, Драко. Нарцисса всегда выбирает самое изысканное вино, мы обязательно будем.

Драко непринужденно перебросился с ними еще парой фраз о новостях, ведя себя как истинный аристократ. Гермиона сидела тише воды, наблюдая, как этот блондинистый выскочка с легкостью очаровывает её подруг. Тот факт, что он был безупречно мил со всеми, кроме неё, жалил сильнее, чем она готова была признать.

Наконец, он снова посмотрел на неё, и его взгляд мгновенно изменился. Холодная серость глаз не просто оттаяла — в самой глубине зрачков полыхнул странный, обжигающий огонь, от которого у Гермионы по спине пробежали мурашки. Это не было злостью, скорее, это был взгляд хищника, который наконец-то заметил достойную добычу.

— Кстати, Грейнджер, — он сделал глоток кофе, глядя на неё поверх края стакана, — Ты готова к нашему вечернему эфиру? Тема сегодня... занятная.

Гермиона выпрямилась и с вызовом посмотрела на Драко.

— Я родилась готовой, Малфой. Тебе же рекомендую проверить микрофон: будет обидно, если твоё поражение никто не услышит.

Драко усмехнулся, и на мгновение его взгляд скользнул по её губам, прежде чем снова вернуться к глазам.

— Похвальная самоуверенность, — протянул он, — Но я бы на твоем месте всё же принял флакончик «Умиротворяющего бальзама» перед началом. Желательно двойную дозу. Не хочется, чтобы завтра все газеты пестрили заголовками о нервном срыве «золотой девочки» в прямом эфире, — не дожидаясь ее ответа, парень оглядел девушек, — Еще увидимся, дамы.

Он отвесил легкий полупоклон и, не оборачиваясь, вышел из кафе под звон колокольчика.

— Какой придурок! — наконец выдохнула Гермиона, когда дверь закрылась, и она, кажется, только сейчас позволила себе сделать полноценный вдох.

В ответ на её праведный гнев за столом раздалось дружное хихиканье. Пэнси прикрыла рот изящной ладонью, но её глаза искрились откровенным восторгом, а Джинни и вовсе не сдерживалась, откинувшись на спинку стула со смехом.

— Грейнджер, ты просто обязана признать — искрымежду вами так и летали, я удивлена, как в кафе не сработала магическая сигнализация, — Пэнси игриво подмигнула.

— Это были пламенохвостики, — авторитетно подтвердила Луна, которая всё ещё провожала взглядом пустую дверь, — Они до сих пор кружатся над твоим стулом, Гермиона. Кажется, Драко оставил тебе парочку на память.

— Да бросьте вы! — Гермиона всплеснула руками, но её напускная злость уже начала давать трещину, и она слабо улыбнулась.

Пока подруги продолжали обсуждать эффектное появление Малфоя и то, как «удачно» на нём сидел этот джемпер, Гермиона снова провалилась в пучину своих мыслей. Веселье за столом стало казаться ей фоновым шумом.

Её взгляд замер на пустой чашке кофе. Фраза Драко про «нервный срыв в прямом эфире» неприятно зудела где-то под кожей. Он ведь знал, на какие рычаги давить. Малфой прекрасно понимал, что для неё, отличницы и «золотой девочки», публичная потеря контроля — это худший из кошмаров.

Она представила себе заголовки «Пророка»: «Гермиона Грейнджер теряет самообладание» или «Интеллектуальный крах героини войны».

Внутри всё сжалось. Каждое слово сегодняшнего эфира должно быть выверено, каждая интонация — безупречна. Она не могла позволить ему увидеть даже тень слабости.

— Гермиона? Ты вообще здесь? — голос Джинни выдернул её из оцепенения, — Мы уже расходимся.

— Да... да, конечно, — Гермиона поднялась, машинально поправляя сумку, — Мне тоже пора. Нужно... нужно успеть принять душ и переодеться.

Она вышла из кафе, ощущая, как прохладный лондонский воздух бьет в лицо, но даже он не мог остудить тот пожар тревоги, который Малфой разжег всего парой слов.

***

В полумраке помещения мягко подсвечивались лишь пульты управления и два микрофона на массивном столе. Воздух казался наэлектризованным — то ли от вибрации магических частот, поддерживающих стабильность эфирного вещания, и легкого гула заклинаний звукоизоляции, то ли от присутствия этих двоих.

Гермиона сидела в кресле, идеально выпрямив спину. На ней были строгие черные брюки и блузка глубокого бордового цвета, которая выгодно подчеркивала теплоту её кожи и каштановые кудри, мягко лежавшие на лопатках. Она сосредоточенно поправляла наушники, стараясь не смотреть на партнера по эфиру.

Драко сидел напротив, вальяжно откинувшись на спинку и скрестив ноги. Он выглядел, как всегда, безупречно в черной шелковой рубашке с парочкой расстегнутых верхних пуговиц и безукоризненно отглаженных черных брюках. Этот монохромный образ делал его платиновые волосы, небрежно зачесанные назад, еще ярче, а серые глаза — холоднее. Острые, аристократически жесткие черты его лица выдавали в нем человека, привыкшего доминировать в любом споре. Он выглядел до нелепости спокойным, и только мерное постукивание пальца с серебряной печаткой по подлокотнику выдавало его сосредоточенность.

Над дверью вспыхнула ярко-красная лампа «ON AIR».

— В эфире «Голая правда», — с наигранным энтузиазмом произнесла Гермиона, — И я начну этот вечер с представления моего соведущего, чье эго едва умещается в этой студии — несравненный Драко Малфой.

Драко лишь шире улыбнулся, небрежно коснувшись микрофона длинными пальцами. Его кольце холодно блеснула в свете ламп.

— Благодарю за столь лестное вступление, Грейнджер, — его голос, низкий и обволакивающий, мгновенно заполнил пространство наушников, — И позвольте представить вам человека, который способен превратить самый весёлый вечер в унылую лекцию о нарушении прав банши и кодексе этичного обращения с флоббер-червями. Непревзойденная в своём занудстве — Гермиона Грейнджер!

Он на секунду замолчал, наслаждаясь тем, как вспыхнули её глаза, и тут же перешел к делу:

— И сегодня мы обсудим тему, которая для однихявляется пределом мечтаний, а для других — камнем на шее.

— Предложение руки и сердца, — подхватила его Гермиона, — Почему женщины годами ждут заветного вопроса, а мужчины медлят, будто шаг к алтарю — это добровольный подъем на эшафот?

Драко лениво подался вперед к микрофону, не сводя с неё глаз. На его губах играла та самая едва заметная улыбка.

— Давай будем честными, Грейнджер: если мужчина берет паузу длиной в несколько лет — это не «медлительность», это затянувшееся вежливое «нет». Женщины, в свою очередь, часто ждут не человека, а статус, подтвержденный золотым ободком, чтобы наконец выдохнуть. Но мужчина медлит только потому, что оставляет для себя лазейку. Он не делает предложение не потому, что «не созрел», а потому, что бережет это место для той самой, ради которой он побежит за кольцом через два месяца после знакомства. Он пользуется твоим уютом, твоим временем и твоей преданностью, но в глубине души знает: ты — не финал.

— Какая ерунда, Малфой! Не все готовы жениться так скоро, у всех пар свой темп развития отношений. Люди хотят определенности. Знать, что их чувства взаимны и имеют долгосрочную перспективу.

— О, «темп развития», — Драко сухо усмехнулся, — Какое удобное оправдание для тех, кого просто держат на дистанции.

Ты серьезно веришь, что мужчине нужно пять лет, чтобы понять, хочет он быть с тобой или нет? Грейнджер, мы понимаем это практически сразу. Всё остальное время — это просто использование твоих ресурсов, пока на горизонте не появится кто-то поинтереснее.

Он подался вперед, и свет лампы подчеркнул его жесткий взгляд.

— Зачем ему лишать себя выбора сейчас? Ему с тобой комфортно: быт налажен, секс есть, мозг никто не выносит. Но он не делает предложение, потому что в глубине души ждет ту, ради которой он не будет «вставать на ноги» или «строить карьеру» годами, а просто пойдет и купит кольцо. А ты для него — удобный промежуточный вариант.

— Это цинично и просто неправда, Малфой! — Гермиона почувствовала, как пальцы сжали край стола, — Жизнь сложнее твоих теорий. Люди могут просто не придавать значения штампу на министерском пергаменте, им и так хорошо вместе. Это вопрос доверия, а не «лазеек».

— Доверие — это когда тебе нечего скрывать, — отрезал Драко. — А когда мужчина избегает разговоров о будущем, он скрывает одну простую вещь: ты не та, с кем он готов это будущее разделить. Если бы я встретил женщину, которую боялся бы потерять, я бы сделал всё, чтобы она принадлежала мне официально и как можно быстрее. Просто чтобы никто другой не успел вклиниться. А твой подход — это попытка оправдать парня, который просто тебя не ценит.

Он прищурился, глядя ей прямо в глаза.

Гермиона замолчала, не зная, что ответить на эту неприкрытую жестокость, которая, к её ужасу, звучала слишком логично.

— У нас... звонок, — она нажала на кнопку, стараясь, чтобы её рука не дрожала, — Добрый вечер, вы в эфире.

— Здравствуйте... — в трубке послышался отчетливый всхлип, — Меня зовут Элисон. Я слушаю мистера Малфояи мне... мне просто хочется выть. Мы с моим парнем вместе семь лет, начиная с выпускного курса Хогвартса. Каждый раз, когда я затеваю разговор о будущем, о детях, он говорит, что еще рано, что нужно еще притереться и встать на ноги. Неужели я трачу свою жизнь на человека, который меня не выбирает?

В студии повисла тяжелая пауза. Гермиона видела, как Драко победно вскинул бровь. Он не сводил с неё пристального взгляда своих серых глаз, и в его лице не было ни капли сомнения — только непоколебимая уверенность.

— Элисон, — начал он, и его голос прозвучал удивительно спокойно и твердо, — Послушайте меня внимательно. За семь лет можно построить замок на пустом месте, а не просто «встать на ноги».

Его длинные, аристократичные пальцы уверенно лежали на пульте, и Гермиона невольно засмотрелась на крупную печатку на большом пальце. Черненое серебро и холодный блеск камня подчеркивали бледность кожи. Кольцо выглядело вызывающе — как символ древней силы, который он носил с какой-то небрежной, почти наглой грацией.

Драко, тем временем, продолжал.

— Перестаньте оправдывать его трусость. Он не делает предложение не потому, что ему нужно время, а потому, что он точно знает: вы никуда не денетесь. Вы для него слишком удобная. Вы — его гарантия того, что вечером будет горячий ужин и теплая постель, пока он оставляет себе возможность однажды встретить ту самую, ради которой он купит кольцо через пару месяцев.

— Малфой, это чересчур! — голос Гермионы дрогнул от возмущения, хотя внутри что-то болезненно отозвалось на его слова, — Элисон, семь лет — это огромный кредит доверия...

— Это кредит, который он никогда не вернет, Грейнджер, — отрезал Драко, не отрывая взгляда от её лица, — Элисон, если мужчина за семь лет не понял, хочет ли он от вас детей, значит, ответ — нет. Тот, кто боится вас потерять, не просит «еще немного подождать». Он делает всё, чтобы вы принадлежали ему официально. Оставьте его. Пусть он «встает на ноги» в одиночестве.

Малфой нажал рычаг, обрывая звонок. В студии воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь низким гулом магических частот. Драко медленно откинулся на спинку кресла, сохраняя пугающее спокойствие. Его острые скулы в свете красной лампы казались высеченными из мрамора.

— Ну что, Грейнджер? — его голос звучал почти шепотом, — Будешь дальше защищать его «право на притирку» или всё-таки признаешь: Элисон права? Она тратит жизнь на человека, который её не выбирает.

Гермиона смотрела на свои руки, сжимающие микрофон. Она знала, что должна как-то парировать, вернуть дискуссию в профессиональное русло, но аргументы Малфоя были слишком честными и били наотмашь.

— Я признаю, что семь лет — это срок, требующий ответов, — наконец тихо ответила она, — Но твоя манера подавать правду... она убивает.

— Убивает иллюзии, — он едва заметно улыбнулся своей бесящей, но до чертиков уверенной улыбкой.
— Но это лучше, чем медленно гнить в ожидании того, чего никогда не случится. Принимаем следующий звонок или тебе нужно время, чтобы прийти в себя?

Гермиона глубоко вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, заставляя себя отстраниться от личных эмоций. Когда она снова посмотрела на Малфоя, её взгляд был ясным и профессиональным.

— Знаешь, Малфой, — начала она, — как ни странно, в чем-то я с тобой согласна. Семь лет — это действительно срок, который сложно оправдать «притиркой».
Драко насмешливо вскинул бровь, явно не ожидая от неё такой капитуляции в этом раунде.

— Но, — Гермиона подняла указательный палец, — твоя проблема в том, что ты видишь мир только в черном и белом цвете. Ты считаешь, что любая пауза — это трусость или лазейка. Однако ситуации бывают разные.

Она решительно переключила тумблер на пульте.

— Послушаем нашего следующего звонящего. Добрый вечер, вы в эфире.

— Здравствуйте... Меня зовут Марк, — голос молодого человека звучал глухо и совершенно потерянно, — Я слушаю ваш эфир и, честно говоря, чувствую себя тем еще идиотом, ведь моя ситуация ровно обратная.
Драко заинтересованно подался вперед, и ткань его черной рубашки натянулась на плечах.

— Просветите нас, Марк, — вкрадчиво произнес он. — Что в вашем понимании «ровно обратное»?

— В том-то и дело, что я не медлил! — Марк нервно усмехнулся. — Мы вместе два года. Я люблю её. Месяц назад я подготовил всё: ужин, кольцо, цветы — классика. И получил ответ, который до сих пор не могу переварить. Она сказала: «Я тебя люблю, но я не готова». Сказала, что сейчас на первом месте карьера, что она не хочет погрязнуть в быту и семейных обязательствах, пока не добьется своих целей. Что кольцо — это якорь, который потянет её на дно.

Гермиона бросила на Драко быстрый взгляд, в котором читалось: «Ну, и что ты скажешь теперь?».

— Марк, это именно то, о чем я пытаюсь сказать Малфою, — мягко произнесла она, — Ваша девушка честна с вами и с самой собой. Брак — это не только романтика, это огромная ответственность и, к сожалению, часто именно на женщину ложится большая часть быта. Возможно, она просто хочет твердо стоять на ногах в своей профессии, прежде чем стать частью «мы». Разве её стремление к самореализации не заслуживает уважения?

Драко издал негромкий, резкий смешок, от которого Марк на том конце провода, кажется, вздрогнул.

— Уважения? Грейнджер, ты серьезно? — Малфойперевел взгляд с Гермионы на индикатор звонка, — Марк, скажите мне... когда она говорит о «быте», который потянет её на дно, она имеет в виду, что после свадьбы Вы заставите её варить обеды в котле двадцать четыре на семь и запретите выходить из дома?

— Нет, конечно, нет... — замялся Марк.

— Тогда это самая нелепая отговорка, которую я слышал, — отрезал Драко, — Несовместимость карьеры и быта — это бред. Настоящая причина в том, что она не видит в вас мужчину, ради которого хочется рискнуть своим комфортом. Когда женщина любит, она не воспринимает кольцо как якорь. Она воспринимает его как союз. Ваша девушка просто не хочет быть замужем за вами. Ей удобно иметь «спутника», но она хочет оставить себе право в любой момент сорваться с места.

— Малфой, прекрати! — возмутилась Гермиона, — Это современный подход. Она имеет право расставлять приоритеты!

— Приоритеты расставлены, Грейнджер, — Драко снова посмотрел на Гермиону, и в его глазах вспыхнул опасный азарт, — Марк, она просто не боится вас потерять.