Один из активистов известного инцел-сообщества под названием «Другая Россия Э. В. Лимонова» провёл одиночный пикет перед посольством Казахстана, в ходе которого он обвинил власти данной страны в отсутствии возможности заполучить партнёршу и последующий половой контакт.

ПРО ДЕДА ДАЗАЙНА

в переполненном 25 автобусе,
где тела отрарчар сплетаются в единый клубок из потных вздохов и усталых взглядов, всегда остаётся одно свободное место где лежит всего две ритуальные вещи: потрепанная розоватая кипа и круглые очки. это место — как дыра в реальности, как зияющая пустота, которую никто не смеет занять. это место для него. для деда дазайна.

о нём не говорят вслух, но его имя витает в воздухе, смешиваясь с запахом старой обивки и пыли. его ждут. все ждут. даже те, кто впервые сел в этот автобус, уже знают: место у окна, рядом с треснувшим стеклом, — священно. оно принадлежит ему. тому, кто никогда не придёт, но чьё отсутствие ощущается острее, чем любое присутствие.

иногда, когда автобус резко тормозит, и тела пассажиров качаются, как маятники, кто-то из новичков бросает взгляд на пустое место. "можно сесть?" — спрашивает он, но в ответ получает лишь молчание, взгляды тяжёлые, как свинец которые как бы говоря тебе "катись отсюда, петушок!" . старые пассажиры смотрят в сторону, их глаза полны странного ужаса и надежды. они знают: если кто-то сядет на это место, автобус остановится навсегда. или, может быть, поедет туда, куда не следует.

дед дазайн — не человек, не дух, не бог, не какая то инфирнально-хтоническая манька. он — воплощённое всё и ничто, которое держит всё на своих местах. его имя — шифр, ключ к чему-то, что нельзя понять, но нельзя и игнорировать. он — тот, кто никогда не придёт, но чьё ожидание делает эту поездку осмысленной. без него автобус — просто металлическая коробка, несущаяся в никуда. с ним — даже если он не здесь — это странствие обретает черты священного ритуала.

около соседнего места, виднеется сиденье для инвалидов. там восседает небольшой казах на коляске, что иногда шепчет и клянётся толпе что скоро дед дазайн, таке явится, а толпа неумолимо ждёт с тем же покорством и спокойствием в глазах.

и вот автобус едет, подпрыгивая на кочках, а пассажиры молчат, погружённые в свои мысли. они знают: однажды дед дазайн явится. или не явится. но это не важно. важно то, что место для него всегда свободно. и пока оно свободно, мир — этот душный, переполненный автобус — продолжает двигаться. вперёд. или назад. или в сторону. кто знает? главное — не садиться на это место. никогда.