О верованиях хуннов мы знаем очень мало. Известно только, что они поклонялись светилам и приносили жертвы предкам, небу, земле и духам. Отсюда и титул шаньюя «Рождённый небом и землёю, поставленный солнцем и луною». В Шицзи говорится: «Шаньюй утром выходит из лагеря поклониться восходящему солнцу, в вечеру поклониться луне».

В Хоуханьшу сообщается: «У хуннов было обыкновение собираться в Лунцы, где в первой, пятой и девятой луне в день, под названием сюй, приносили жертву духу неба»

У хуннов имелись волхвы и гадатели. В Шицзи говорится, что они «предпринимают дела, смотря по положению звёзд и луны. К полнолунию идут на войну; при ущербе луны отступают»

Были ли у хуннов шаманы и какова была их роль как служителей культа, достаточных сведений мы не имеем. Только в одном манифесте китайского императора (около 90 г. до н.э.) говорится:
«По слухам доносили, что хунны перед походом на китайское войско, на всех дорогах и при реках, где надлежало проходить ему, велели шаманам зарыть баранов и волов с заклинанием на китайское войско. Шаньюй прислал сыну неба (императору, — С.Р.) ергак (одежду из конских шкур, — С.Р.), всегда велел шаманам производить заклинания над связанной лошадью. Это есть заклинание на войско». 
Словом «шамана» Н.Я. Бичурин перевел китайское выражение ху (ву), что скорее означает волхв. Поэтому приведённая выше цитата не может служить доказательством наличия у хуннов шаманов с теми функциями, которые они позднее получили в культе тюркских и монгольских народов. Те, кто в китайских источниках обозначаются иероглифом ху, были, по всей вероятности, гадатели или волхвы, хорошо известные из других источников среди скотоводческих племён Евразии, в частности у скифов

В связи с верой в загробную жизнь хунны покойников своих снабжали всем необходимым в потустороннем мире. К сожалению, так как почти все погребения, а знатных лиц все без исключения, были раскопаны задолго до их исследования в наше время, нам не известен полностью погребальный их инвентарь. Несомненно только, что умершие снабжались вещами, которыми они пользовались при жизни.
Это была их одежда и украшения, предметы вооружения, пища, предметы домашнего обихода, такие, как посуда, снаряды для добывания огня, столики для принятия пищи и ковры, покрывавшие пол жилищ и служившие, вероятно, постелью. Чем богаче и знатнее был умерший, тем богаче и разнообразнее был погребальный инвентарь.

Весьма интересны обряды, которыми сопровождались клятвенные договоры хуннов. В Цяньханьшу описывается клятвенный договор, заключенный Хуханье шаньюем с представителями китайского двора Чаном и Мыном. Договор заключался словами: «Кто из них прежде нарушит договор, да воспримет кару от Неба, и потомство его из рода в род да постраждет под сею клятвою. Чан, Мын, шаньюй и его старейшины взошли на Хуннускую гору по восточную сторону реки Но-Шуй и закололи белую лошадь. Шаньюй взял дорожный меч (драгоценный у хуннов меч, — С.Р.), и конец его омочил в вино; это клятвенное вино пили из головного черепа юечжыского государя, убитого Лаошан шаньюем».

Таким образом, можно согласиться с предположением С.А. Теплоухова, что хуннские женщины после смерти своего повелителя в знак траура срезали свои косы. Косы эти клались в могилу умершего, что символизировало следование этих женщин в потусторонний мир за своим повелителем. Женщина со срезанной косой уже, естественно, не могла принадлежать другому мужчине. Столь же символическое значение имело и положение в могилу вместе с волосами и срезанных ногтей (pars pro toto), которые женщины при жизни хранили в особых кошельках, привязанных к косам.