#стихи #выпуск20

Юлия Сазонова

КОЛЫБЕЛЬНЫЙ КИНЕМАТОГРАФ

каждый раз уезжая,
я думала вернуться:
как актёры, играющие
мужа и жену, потом
встречаются за кофе
и держатся за руки.

песок стирает кожу
совместно с перепонкой
сланцев из Tвоё<
галькой<
крупными меловыми
камушками<

азарт съёмок
постельных сцен
проходит, и весь
гонорар уходит
на фильтр и
эспрессо.

долго стоя на плитке
с пляжной грязью
и ледяной водой из
шланга ещё_
же_на_гретом
бето_уже_не_

говорили много.
так много,
что совсем
ничего не помнится.

совсем ничего.
такое ничего, что
пустота трансгрессирует
в умиротворение

и снится мокрое
от медового сиропа
слоёное тесто.

каждый раз уезжая
я думала вернуться

как актёры играющие
мужа и жену потом
встречаются за кофе
и держатся за руки?

*читайте на сайте: https://articulationproject.net/16121

#стихи #выпуск20

Современная поэзия Австралии в переводах Галы Узрютовой

Джанин Лин
Местные травы

должны быть начеку
быть осторожными прежде чем где-то поднять голову
никто не хочет
их в своем владении
или в саду

люди называют их вредителями
пытаются убить их травить ядом
выдрать с корнями
вас оштрафуют когда их станет слишком много
если вы позволите им расти
они распространяются как лесной пожар по всей стране
семена на ветру

вы потеряете контроль
они
поглотят ту историю которую вы насаждаете
под розами бирючиной ирисами и пшеничными полями
ни у одного из чужеродных видов нет шанса
противостоять местным
поэтому
их
истребляют давят хоронят под бетоном
взрываемые искореняемые

местные травы
продолжают мешать прогрессу
вам
нужно уничтожить 90% из них чтобы показать
теперь это место принадлежит вам

штрафы за то что вы позволяете слишком многим из
них жить и разрастаться и награды
если вы сможете убить их всех
все же
мы возвращаемся в небольшие пространства
повсюду в
трещины тротуаров респектабельные сады
на ухоженные газоны пшеничные загоны поля для гольфа
школьные площадки и в другие места
где мы
нежеланны мы местные травы
нам приходится быть начеку
мы
все еще пытаемся поднять голову

*читайте больше стихотворений на нашем сайте: https://articulationproject.net/16110

#стихи #выпуск20

Влада Баронец
АЗБУКА
Урок 13.

лиса ловила ворон
нельзя
корова ест траву
нельзя
пруст нельзя джойс нельзя
хармс иностранных слов
мир нельзя *** нельзя
я нельзя.

нельзя.

а
а о у ы
з-де-сь
здесь вырастут новые
новые живые
молчать нет

здесь вырастут
здесь живые

*читайте на нашем сайте: https://articulationproject.net/16106

#стихи #выпуск20

Луиза Боган
Перевод Изабеллы Мизрахи

СТРЕКОЗА

Ты состоишь из ничего,
Только огромные глаза
И сдвоенный вагончик,
Чтобы пребывать вечным движением,
Неутолимым голодом
И цепкой любовью.
Ты – перемычка воды и воздуха,
Земля тебе противна,
А свет касается едва – включить сияние
На крыльях и на тонком тельце.
Ты хищница с двойным рожденьем,
Слоишься жарким полднем —
Не вычислить тебя и не поймать.
Стрелой ныряешь в тень,
И растворима тенью.
Когда же ветры, наконец, уложат травы,
Твой замысел, узор завершены.
Tы опадаешь
Вместе с шелухою лета.

*читайте на сайте: https://articulationproject.net/16102

#стихи #выпуск20

Анна Гальберштадт

AМЕРИКАНСКАЯ ПАСТОРАЛЬ

На деревянных мостках
обалдевшая от жары чайка
обозревает серо-зеленый залив
за ней пустая пивная банка,
небось, дерябнула.
На флагштоке полосатый американский флаг
оставшийся от праздника Независимости
полощется на ветру.
Спасибо американскому народу
который, как всегда, верит в свободу слова –
это святое!
Из Сахары движется облако пыли
в Канаде горят леса
небо в Нью-Йорке было цвета терракоты
дней пять назад.
Парусники покачиваются на волнах
тарахтенье моторки, как пулеметная очередь
разрезает полуденную тишину.
Уже пятьсот дней идет война
невыносимо узнавать про новых погибших.
Чем больше сгоревших домов
искалеченных судеб
молодых инвалидов
малолетних сирот
тем страстнее и глубже
российские поэты-почвенники
вникают в красоты русской природы –
форму листков и тычинок
медовый аромат лепестков
шелест некошеных трав
свежесть могильных крестов.

*читайте подборку "Надрез на коре" на сайте: https://articulationproject.net/16092

#стихи #выпуск20

Эльвина Валиева
Поэт

Когда мама была беременной
жрица зарезала молодого козла
по его внутренностям было ясно
что она родит великого сына

За день до моего рождения
к моей маме пришли нимфы
с лавровыми венками и приношениями
они сказали
Твой
сын
будет
великим
поэтом
Они дали ей имя
оно струилось из их рта
и пеной собралось у ног мамы
Эльвин
один
такой в целом мире

Илифия держала мамину
холодную лодонь
и утирала пол с её лба
в палате бакинского роддома
качая головой она сказала
Это
всего
лишь
дочь



Музы не пришли меня навестить
они были разочарованы
к криках птиц мама прочитала
что они придут в следующий раз
Когда
родится
он

Моя мама любила меня
и не побоялась разгневать богов
вынула имя изо рта муз
и дала мне его
пока оно еще не просохло

У неё никогда не родился сын
потому что не было денег
не было еды
не было времени
ничего не было
кроме любви и тревоги

Когда я выросла
я увидела горную нимфу
в расщелинах у моря
в Иллирии
она засмеялась смущенно
Прости
я
обозналась
и слилась с горным камнем

Мои стихи попали в руки издателям
они были заинтересованы
но скоро написали
мы думали их написал твой брат
не пиши сюда больше
но передай ему
что мы очень ждем
Его
рукописи

*читайте на нашем сайте: https://articulationproject.net/16095

#стихи #выпуск20

Нурит Зархи
перевод Гали-Дана Зингер

из книги "Авель тебя поцелует"

*
До самого детства донёсся взрыв пирамиды памяти
и крики ястребов затмили дневной свет.

Прямо передо мной содрогнулась отроковица,
та самая, в чьём мешке спрятали кубок.
Так, чтоб она не заметила меня,
я порылась в ее брошенном рюкзаке.

Тот, кто хочет кубок, должен украсть,
как учили нас боги.
Стоит положиться на них, в конце концов,
они отпечатаны с человеческого тела, да ещё как!

А отроковица, оставившая свой рюкзак никому,
может, решила по ошибке, что это я –
из-за кровавой подписи, оставленной мной,
пока я пыталась заново соединить её осколки.

*читайте на нашем сайте: https://articulationproject.net/16080

#стихи #выпуск20

Галина Ицкович

Будни Красной Шапочки

Я пишу по стихотворению
Перед каждым походом в лес.
Не о природе, не о прогнозе погоды,
Не о Красной Книге, в которую
Прямиком направляется чуть не половина здешнего экобиома,
Не о Фредерике из Голливуда,
Растиражировавшем мою шапочку,
Не о пользе вкусной и здоровой пищи,
Не о прелестях навигационной системы,
Не о половой распущенности современной молодежи,
И конечно, не о волке,
Который всего лишь больная собака,
Лишившаяся чувства реальности
В результате постоянной подкормки
С наших помоек. И отнюдь не о том,
Как хороши, как свежи были пирожки,-
Я пишу о совершенно других вещах:
Об ожидании предательства;
О путешествии через узкую волчью глотку;
О страхе быть спасенной снова и снова;
О режущем свете, отражающемся от лезвия над головой.
О женах охотников, говорящих, что
Я сама виновата;
О лжи; о предчувствии страха;
О невозможности выбора.

Бабушка боится одиночества.
Волк опасается несварения.
Я в ужасе от охотников.
И только охотники не боятся ничего.
Мать скрывается от бабушки.
Волк скрывается за деревьями.
Я скрываю, что уже отпила из бутылки,
Предназначенной бедной старухе, и долила ее водой.
Бабушка скрывается от общественного порицания,
Не жалующего симулянтов,
И только охотникам скрывать нечего.
Они прячут свои ножи лишь для того, чтоб вновь достать.

Мать притворяется, что верит в бабушкины болезни.
Я притворяюсь, что прогулка через лес
Уже не повредит моей репутации.
Волк притворяется бабушкой. Что за мир!

Кажется, опять звонит телефон. Что, вялотекущая пневмония?
…Волк скулит со сна. Волку снится,
Что он собака, затосковавшая по припозднившимся
Охотникам, и так оно, видимо, и есть.

*читайте на нашем сайте: https://articulationproject.net/16077

#стихи #выпуск20

Марина Яуре

Из поэмы "Когда Персефона вернулась"

*
Когда Персефона вернулась
И вышла покурить у подъезда
Она была такая белая
Будто полгода сидела в подвале
Мы спросили
Ну как там замужем
Как в могиле
Сказала она
Засмеялась
И дрогнули под подбородком
Шесть пятен малиново-красных
Шесть зёрен
Душил он её или может
Взасос целовал напоследок
Кто знает

*читайте целиком на нашем сайте: https://articulationproject.net/16059

#проза #выпуск20

Евгений Никитин
chat gpt. Команда

*Я попросил chat gpt написать рассказ про то, как Арендт и Адорно встречаются в баре с Катей Марголис и Екатериной Шульман за тыквенным пивом.*


Однажды Ханна Арендт и Теодор Адорно зашли в пивную и стали жарко обсуждать свои идеи о вине и ответственности. В другом конце бара они видели Катю Марголис, но решили не подходить к ее столику, чтобы не отвлекаться от своей дискуссии. Пахло тыквенным пивом и жареными колбасками.

*читайте продолжение на нашем сайте: https://articulationproject.net/16049

#проза #выпуск20

Николай Байтов
Два рассказа

За последний год она изменилась неузнаваемо. Двадцать лет ничего не помнила. Вдруг стала вспоминать, и сейчас уже помнит всё – в деталях.
Имеется в виду художница Таня Роса. Но неизвестно, существует ли она на самом деле…
Кому неизвестно? – я-то знаю… Тем не менее, когда я завёл о ней речь, вдруг вспыхнула оживлённая дискуссия...

*читайте целиком на нашем сайте: https://articulationproject.net/16045

#проза #выпуск20

Татьяна Бонч-Осмоловская
На берег

Я опередила сестер, прибой первой вынес меня на песок. Спазмы сотрясали тело, я зашлась в крике и ослепла в прибрежной мути. Меня крутило в мелкой волне, било о песчаное дно. Мне били дубинами по телу, по голове.
— Ух, какая громадина! А ну поверни – клеймо есть?
Крючья вонзились мне в ребра, потянули, развернули, шмякнули о песок.

*читайте целиком на нашем сайте: https://articulationproject.net/16042

#информация
Приступаем к подготовке 21-го выпуска "Артикуляции". Присылать материалы можно редакторам через соцсети. Татьяне Бонч-Осмоловской поэзию и прозу, Анне Голубковой прозу и критику (раздел поэзии практически собран), Дарья Суховей разбирается с тем, что ей прислали раньше.

#проза #выпуск20

Юлия Крылова
Из рассказа "Раковина"

Снаружи так буйно зеленеет трава, что гуляющие безволосые дети кажутся инопланетянами. Варя тоже здесь. Они гуляют вместе с сыном и капельницей. Катетер приклеен пластырем, и врачи просят мальчика не шевелить рукой. Но у него после химии нет на это сил. Он только дышит.

— Пива хочешь? Муж заезжал, привез две бутылочки.

— Я ж кормлю.

— Твой еще от наркоза будет сутки отходить. Выветрится. А я одна не хочу, как алкоголичка.

— Увидят же.

— Давай вон за те кусты спрячемся.

Варина бутылка уже в руке. Глоток. Ничего. Только вкус — светлый и бюджетный.

Кусты затрещали. Рыжая Галя. Спалились. Вместо скандала она забирает мою бутылку, отхлебывает, садится на землю и плачет:

— Она умерла, умерла, умерла.

*читайте целиком на нашем сайте: https://articulationproject.net/16026

#проза #выпуск20

Александр Курбатов
Из "Текстов о несуществующих текстах"

Из того рассказа Марины я запомнил мало. Но один момент, как раз с предсказанием, запомнился из-за своей нестандартной жути. Там главному герою предсказывают, что он ещё один раз в жизни увидит свою навсегда потерянную возлюбленную. Они будут видеть друг друга несколько секунд, по разные стороны решётки, но теперь они будут существами настолько разной природы, что не смогут вынести вида друг друга.

И вот герой в ужасе представляет, каким чудовищем явится ему его возлюбленная. А потом вдруг ещё больше пугается от мысли: что если он увидит её такой же, не изменившейся? Значит, он сам стал чудовищем?



Нигде после в книжках мне такой сюжетный ход не встречался. Хотя я не великий специалист по мистической литературе. Но мне кажется, что Марина там многое сама допридумывала.



После восьмого класса Марина поступила в кулинарное училище. Это мы узнали, встретив её один раз случайно во дворе. Потом узнали, что на остановке возле училища её сбил трамвай. Этому никаких предсказаний не было. Просто вот так получилось.

*читайте целиком на нашем сайте: https://articulationproject.net/16023

#читаетВладаБаронец
Из наиболее запоминающегося в поэтическом разделе новой "Артикуляции" — например, "Рэйки по снам" Артёма Арента. Его мир балансирует на грани рождения и распада, мифическое и космическое сплетено с повседневностью, а субъект болезненно воспринимает своё несовершенство. Отсюда мотив исцеления, присутствующий и в слове "рэйки", и в самих текстах. Иногда сетования субъекта о навязанном ему потребительском образе жизни, как мне кажется, упрощают высказывание. Возможно, автор и сам это чувствует, если судить по фразе "я хочу перерасти свои вопросы" в последнем стихотворении. Однако в некоторых стихах субъекту удаётся выйти из состояния обиды на "нелепую" жизнь, ощутить связь с космосом/Богом, если не найти точку покоя, то наметить путь к ней. Ниже один из самых удачных текстов в подборке, на мой взгляд.

***
впасть в кому
в нуклеосинтез
в распад урана
в вечное цукиеми
обрасти корками кордицепса
только не говорить
об этом
не излагать мысли
не выстраивать домик
из покрывала и табуретки
не аккрецировать в цемент тучи
не лопнуть струной с треском
всплыть к бортам лодки
перед крутой излучиной
протянуть к богу простую руку
ни пытливый мозг
ни стопку бумаг с вопросами
протянуть руку
как бывает у обычного человека
протянуть ее от ноготка до последней косточки
сложиться в просительные ладошки
и ничего не брать
ничего не брать
не брать ничего
у кого бы то ни было
не просить помощи
не просить прощения
не склонять колени
выйти из затхлого дома
из сбора шалфея и корвалола
выйти из чувства времени
впасть в кому
уйти в пропускную способность зеркала
уйти в невесомость

Целиком подборка на нашем сайте.

#проза #выпуск20

Светлана Никонорова
Из рассказа "Мой доктор"

Доктор вернул шапочку на голову и устало улыбнулся:

– Нормально всё будет. В родзал тебе пора. Сама идти сможешь?

– Смогу, – прохрипела я, резко вскочила с кровати и тут же рухнула обратно, скрючившись от боли.

– Лежи пока, – сказал Доктор и скрылся.

Через несколько минут в мою палату зашли две дородные тётки в белых халатах и накрахмаленных колпаках. Они скорее походили на служащих мясных отделов советского гастронома, чем на медицинских сестёр. С каменными равнодушными лицами они подхватили меня под локти и повели босиком по холодному кафельному полу в родильный зал. На плечах у меня болталось то, что ещё утром было сорочкой. Бабка-уборщица катила следом пресловутую капельницу.

В родильном зале была тишина и полумрак. Густая зелень кустов за окном полностью перекрывала доступ дневному свету. Наша процессия подошла к родильному столу, напоминавшему устройство для пыток из средневекового подземелья. Я периодически хваталась за живот и складывалась пополам, сёстры умелыми согласованными движениями тут же возвращали меня в вертикальное положение.

– Залазь, – сказала мне бабка-уборщица, подкатывая капельницу к столу.

– Ну как она сама залезет? – вступилась одна из сестёр.

– Ладно, – смилостивилась бабка, – давай, обертайся к столу задом, я тебе табуретку под ноги дам.

*читайте целиком на нашем сайте: https://articulationproject.net/16010

#книжная_хроника
Обновление рубрики "Книжная хроника". Наталия Лазарева о "Пустых поездах" Дмитрия Данилова.

Новая книга Дмитрия Данилова «Пустые поезда», выпущенная редакцией Елены Шубиной издательства АСТ, в первый момент производит впечатление путевых зарисовок, некоего дневника путешествий. Но непременно по железной дороге. Каждая глава — описание поездки на поезде или электричке. Их Данилов в какой-то мере старается очеловечить, сделать живыми. Есть зеленая морда тепловоза, круглолицая электричка. Имеются голоса: паровоз ретро-поезда кричит по-платоновски, про перестук колес и так все знают. Кстати, паровоз ретро-поезда Бологое-Осташков-Бологое ведет себя так: «Он постоял, подышал, перевел дух, крикнул на прощание…» Обращает на себя внимание такая фраза: «Поезд свистнул (хотел было написать “поезд крикнул, дернулась бровь”, но не надо, не надо)». Как обычно, описания у Данилова предельно точные и скупые. Он еще и заявляет: «Когда пишу, не думаю о читателе. Я пишу, чтобы текст был. И он ни к чему не побуждает».
Путешествия происходили в полупустых вагонах по так называемым малодеятельным железным дорогам по малонаселенным местам и часто зимой: серое небо, белый снег, черные деревья. И серый, черный, белый кажется автору определенным символом этого пространства. Про такие поездки писатель говорит: «Поездки среди пустоты. Ты отвлекаешься от событий: своих и того, что в мире происходит». В первой главе о путешествии в Осташков герой повествования очень беспокоится о матери. Она в больнице. Звонит туда. И множество слов: «Занято. Занято. Занято…» По три слова в строке, всего восемь строк. И как автор ни уверяет, что, сидя у окна поезда, он пребывает в спокойствии и довольстве, читатель прекрасно видит, что книга проникнута скрытой тревогой: «На некотором отдалении стоит одинокий темно-коричневый товарный вагон, символ потерянности, заброшенности и уныния».
Потерянность сквозит в малопонятном бормотании немногочисленных пассажиров, в неуютном пейзаже за окном. Так Данилов подробно описывает полосу отчуждения. Какие-то непонятные устройства, усыпанные снегом, забытые там стройматериалы, нечто еще… Одно слово — отчуждение. А еще оцепенение. Когда ничего нельзя сделать. Все убегает назад. Поезд тебя несет куда-то… Принудительно несет. Например, в Дно (указано, что нужно говорить «в Дно», а не «на Дно», ведь так называется станция). Автор также обозначил это состояние: «Терапия от мира, который тебя окружает».
Итак, герой повествования (или сам автор) сидит и смотрит в окно, разглядывает немногочисленных пассажиров, слушает поезда и чье-то бормотание, выходит на небольших станциях, пристраивается в буфете, пьет кофе. Ничего особенно не делает (так, записывает что-то в телефоне), ни во что не вмешивается, не имеет цели поездки. Он словно посторонний, и у него — посторонний взгляд. Он замечает много такого, на что люди привычные и внимания не обращают. Он предоставляет читателю (хоть вроде и не думает о нем) бездну подробностей о строениях, конструкциях, механизмах и утвари. И из этого создает напряженную прозу и пронзительные стихотворения.

#книжная_хроника
Обновление рубрики "Книжная хроника". Ирина Савкина о книге Алексея Александрова "Пчела и медведь".

Книга состоит из двух частей: «Стихи первой половины 2022 года» и «О чем это будущее? Стихи второй половины 2022 года». Подробности быта и нравов трижды названного года очевидны, несмотря на узнаваемый прием остранения. Милитарная лексика ползучей сапой вползает в стихи, выталкивая ставшие бесполезными штатские слова:. Но, впрочем, важнее быта — «музыка» времени, напоминающая приглушенный однообразный вой: не громкий крик боли и гнева, а мычание тоски, такой, что реально хочется «купить новый дачный участок / Где-нибудь подальше / От этой жуткой спецмузыки». Но желание невыполнимо — лирический герой, а с ним и читатель захлопнут внутри это шарманки, хрипящей ново-старые песни о главном. Слова еще не мертвы, но уже дурно пахнут. Время почти прекратило течение свое. Читатель бредет по колено в мусоре полумертвых слов и серой жиже мартобря, а для того, чтобы увидеть, что в стихах иногда изображены-таки весна и лето, надо сделать специальное усилие. А увидишь и тоже не возрадуешься:

Лето душит, как Отелло,
В небе – облака платок.
Зеркальце не запотело,
Дождь из лейки не потёк.

Рыбы плавают живые,
Широко разинув рты.
Словно раны ножевые
Распускаются цветы.

В поисках любви и ласки
Шмель жужжит про сладкий плен.
Пьер Безухов в чёрной краске
Расправляется с Элен.

2022 год затягивает своим мороком, и в этом смысле книга стихов Алексея Александрова может быть воспринята как свидетельство очевидца, пережившего этот безутешный год.
Но есть ли в книге хоть какая-то надежда? Можно ли вырваться из этого ватного тумана–2022? Надежда только на рыб. Сборник называется «Медведь и пчелы», но главные герои в нем скорее рыбы и немножко еще — бабочки. Возможность, превратившись в улыбчивую рыбу, сорваться с удочки, обернуться волком, птицей или бабочкой, поменять темную глубину на высоту, на которой нас не догонят — в этом есть какая-то надежда.

#книжная_хроника
Обновление рубрики "Книжная хроника". Наталья Стеркина о книге Сергея Круглова "Назад в СССР".

ОГЛЯНИСЬ И ПОСМОТРИ

Что может скрываться под обложкой — на черном фоне красным- с броским названием «Назад в СССР»? Публицистика? Эссе? Нет — перед нами стихотворный сборник Сергея Круглова, выпущенный издательством книжного магазина «Бабель» (Тель-Авив, 2023 г.). Линор Горалик в предисловии говорит о «зорком милосердии» автора, считая его главным лейтмотивом книги. «Круглов… использует милосердие как инструмент, устанавливающий своего рода «болевое равенство» между отжившими и живущими, погибшими и убившими, выжившими и недожившими». Милосердие… Ведь было, было уже такое: «эра милосердия», но сколько таилось в ней боли, страхов, смертей…
А о чем говорит название? Это, безусловно, не призыв вернуться к бесчеловечному проекту. Скорее всего, это предложение вглядеться, пусть через горькие слезы, в то что, иногда против воли, хранит память. Пристально, внимательно вглядеться. У барда Е. Клячкина была в свое время песенка «Не гляди назад, не гляди…». Да оглядываться и Библия не велит, но Художник, бывает, выбирает для себя путь тернистый, сложный: он предпочитает встречаться взглядом с опасным, зловещим, убийственным и называть словами, пригвождать глаголами, опутывать прилагательными…
Режиссер Элем Климов снял один из самых страшных и самых честных фильмов о войне «Иди и смотри». Сергей Круглов, не отводя взгляда, всматривается в страшное, смертельно опасное, жестокое, бесчеловечное. Он рассказывает об инвалидах ВОВ, в народе их называли «самоварами» («Федорино горе»): «самовары выезжают за можай…». О погибших на той войне («Картина “Девятый май”»): «…березка вечная стояла / под ней нежив лежал солдат / и во груди его зияла / медаль за взятый китежград…» И на афганской («Тебя в каком убили? В восемьдесят седьмом? / ну, за твое здоровье, Волоха… / как обещали – венчали и отослали родне / в лодочке, / в люлечке / в цинковой ложечке…»). О репрессиях, ссылках, бесчеловечных законах («Вышивка»: «…пишет Каин по руде-лужице/ закон от седьмого-восьмого-тридцать второго…» — имеется в виду так называемый «закон о трех колосках». В стихотворении «Кроты» Круглов упоминает места массовых расстрелов: Бутово, Куропаты, Сандармох, в «Гомеопате» этот расстрел явлен наглядно «… Расстреляли, долго не мучая, в своем стиле, то есть милосердно: / аллопатически, сразу, / быстро».
Не раз в стихотворениях появляется мотив живой и мёртвой воды — страна, топившая своих жителей, находится под мертвой водой. «Привязала к ноженькам четвертак: / за чорную волю, за колхозную долю, / за колоски…» («Н-ское водохранилище»). Но спастись можно ведь только живой… В стихотворении, давшем название книге, с наибольшей силой звучит тема ответственности за грехи страны перед людьми и людей перед самими собой: «блажен, кто воздаст тебе по заслугам / за все, что сотворила ты нам! / Блажен, кто воздаст по заслугам нам, / сотворившим тьмократно горшее!»
Говорит поэт и о настоящем, которое мгновенно отодвигается назад, занимает свое место на движущейся ленте времени и длится, длится, длится. Стихотворение «Возвращение имен» рисует картину чтения имен у Соловецкого камня. Их не так много, «они еле- еле теплятся», но они « прикрывают жизнь от шквальных порывов тьмы исписанными листочками бумаги…» Сергей Круглов исписывает листочки бумаги, строчки кровоточат, бьет по нервам точно найденное слово. Поэт не зря обращается к фольклору: песням, причитаниям, заплачкам — в них скорбь, выплеск боли, в них прямо высказанное чувство, обращенное к злу, жестокости, смерти…
Иди и смотри! И говори об этом! Говори правду. Правду говорить милосердно.

#книжная_хроника
Обновление рубрики "Книжная хроника". Аркадий Бурштейн о книге Юлии Кокошко "Начертания города Мимо".

Поэт и прозаик Юлия Кокошко, на мой взгляд, стоит в русской литературе совершенно особняком. Ее густые, переполненные завораживающими метафорами тексты требуют от читателя большой сосредоточенности и усилия, чтобы войти в них и оседлать их волну. Но это усилие вознаграждается сильнейшим впечатлением, если оседлать волну все-таки удается. Поэтика Кокошко очень специфична. Первое, что можно и нужно сказать: слово и звук для нее так же материальны, как природные объекты. Мир, который она строит в своих текстах, складывается из кубиков, природа которых в этом мире однородна. Неважно, что часть их принадлежит к материальному, а часть к ментальному миру. Вход на представление, как в картину Эль Греко: «Попадешь на лужайку, отложенную в клейзмерских музыках». И таких примеров можно найти множество.
Меня всегда поражало, как при том, что Юлия выбирает очень мягкую лексику, я б сказал — лексику симпатии и восхищения, ее тексты могут вызывать волну столь черного отчаяния, которое захлестывает меня при их чтении. Я думаю, что тайна Юлии в пространстве ее стиха. Это пространство реально лишь на поверхностный взгляд. На самом деле ее миры — миры мифа, миры не от мира сего. Отсюда и название книги — город Мимо. Это пространство утекает и осыпается как песок. Оно призрачно.

Так и тянет — заключить в объятия ту и эту
мелодию, расцеловать в обе щеки…
Как не хочется расставаться с музыкантами…
впрочем, и эти — видимость.
Интересно, что сталось с их инструментами?..
С кольцами и камнями, украсившими их
пальцы? С их нафталинными шуточками?
Но, черт возьми: кажется, иудейские музы
болтали со мной на довоенном идише —
и я все понимала.

И автор, и читатель влипают в этот мир, как муха в янтарь, и время останавливается. Но природа такого влипания противоестественна, так как пространство, в которое мы попали, стремится к небытию, а навыка небытия у нас нет.