Постоянно говорю о том, что КОНТЕКСТ не просто влияет на восприятие отдельно взятой работы, но способен полностью ее пересобрать и срежиссировать ее рецепцию. Причем речь идет не просто об альтернативной расстановке акцентов, а о 180-градусном повороте того, как будет восприниматься работа.

Пример, который я постоянно привожу: можно взять работу условного Никаса Сафронова, втащить ее в свое кураторское высказывание, и она будет восприниматься как полноценный и довольно крутой образец современного искусства.

Другой пример — наша студентка Саша Ремезова, чью работу мы показывали на промежуточной выставке годового курса (второе фото). Она пришла в школу с такими вот максимально декоративными работами и в процессе учебы встроила такую пластику в свое критическое высказывание. Работа, которая могла бы висеть на стене класса провинциального худграфа, оказалась очень логично включена в контекст сontemporary art. Форма сегодня стала настолько обманчивой и флюидной, что становится даже немного страшно.

Сейчас мы входим в период кризиса институционального дискурса и одновременно его горячей критики со стороны художников (сделаю вам подборку ярких примеров). Чем хуже и неудобоваримее — тем лучше. В частности, наблюдается активный интерес к живописи и внедрение таких формальных приемов, которые еще недавно вызвали бы недоумение даже у самых продвинутых.

И контекст в данном случае решает все. То, что думает и хочет сказать сам художник, то, что имеет в виду куратор, то, какое реноме, прости Господи, у площадки, где это показывают — все это теперь станет решающими факторами при радикальной оценке in / out. А форма при этом может быть ЛЮБОЙ (и это могло бы показаться секретом Полишенеля, если бы до сих пор не требовало нашего безоговорочного принятия).

Так что будьте как никогда аккуратны. Возможно, то, от чего вы испытаете щекочущий стыд и легкий кринж, окажется образцом самого что ни на есть передового искусства. В Москве такого пока немного (как и везде, на самом деле), но, что называется, смотрите по сторонам 🖐