Мифология Волги в первую очередь социокультурна — в контексте истории России это символ движения и жизни, которая просто происходила на её берегах: во всех своих радостных и убогих проявлениях.

Однако если принять точку зрения абстрактного вечного наблюдателя, волжский пейзаж, который представал перед его взором большую часть времени, был бы «стерильным» пространством тишины, погружающим человека в мысли об одиночестве.

Пейзажи Ивана Михайлова из серии «Волга» — это взгляд такого одинокого наблюдателя на минималистичный простор, в котором ощутимая разреженность воздуха символизирует медленное течение времени, а существующие в нем артефакты, оставленные людьми, консервируются в тумане, сливаясь с белой пустотой ландшафта.

Стерильность пространства и успокаивающая прохлада пейзажей задают зрителю вопрос: «Если вы осознали в себе желание обретения одиночества, какова его тотальность и в чем причина поиска изоляции от мира?»

В одном случае обращение к одиночеству — это эскапизм из более шумной среды, терапия тишиной, необходимая для восстановления своего психологического состояния.

Волга предстает как зона успокоения, обретаемого в природе. Тема побега от тревоги и напряжения, вызванных жизнью среди людей — одна из центральных во всём творчестве Михайлова. Лирические герои добиваются замедления собственной духовной динамики за счет взаимодействия с «неодушевленными» природными сущностями, внутренний ритм которых более ленив.

Другой ответ на поставленный серией вопрос о причинах поиска одиночества носит не временный терапевтический, а тотальный экзистенциальный характер.

В детстве у каждого человека был момент первичного осознания абсурдности бытия из-за невозможности логического понимания его первоисточника.

Это и есть акт срыва райского яблока, закладывающий зерно фундаментального непонимания мира, которое продолжит зреть всю жизнь — но возможно причина этой неразрешимости кроется в ошибочной направленности вопрошания вовне. Если же направить поиск смысла икслючительно внутрь себя, абсурд испарится.

Таким образом, альтернативный ответ на подвешенный в волжских пейзажах вопрос — заключается в признании и принятии собственного экзистенциального одиночества и нахождении уюта в коконе накопленных внутри себя смыслов, замкнутости собственного Я, находящегося в окружающей тотальной пустоте.