Мне кажется, я не умею и, признаться, не люблю подводить итоги; итог для художника - физическая смерть (или, как фламандцы 17 века, - уход в устроение быта, жирной буржуазной жизни, уход из Искусства). Хотя, может быть я и придираюсь. В этом году я присвоил - сделал собой, своей рукой и глазом - сухую пастель; сразу, без борьбы, - долгожданное делание. И пастель столкнула меня на встречу с человеческим лицом, к портрету, столкнула с уже удобного пути - интенций о природе, и о предсказаниях. Мне открылось состояние сухих материалов, - как в своё время состояние мокрых: акварель, чернила, тушь; возможно - это путь к масляным краскам (во всяком случае, я так подшучиваю над собой). В остальном - год особенный для говорения с самим собой и в самом себе. И, естественно, год, когда я по-настоящему полюбил Шуберта, Римского-Корсакова и Чайковского, и Брамса, медленно подбираясь к Вагнеру, и Бриттену.