Цветовая маркировка, это одна из основных составляющих бренда. Все знают, какой банк зеленый, а какой - красный. Или оператор связи тоже красный, а другой - как пчелка.
В окружающем информационном шуме цвет воспринимается лучше, а итендифицируется быстрее, чем форма и, тем более, надпись.
Сложность же выбора цвета в том, что с одной стороны - это самая интуитивно понятная область. А с другой - область, в которой культура быстро и с удовольствием ест стратегию на завтрак.
Помните такую песенку -
What color is the sky?
¡Ay, mi amor! ¡Ay, mi amor!
You tell me that it's red
¡Ay, mi amor! ¡Ay, mi amor!
Да, мы «знаем», что небо голубое и холодное, солнце желтое и теплое, а опасность красная, как светофор. И склеиваем ощущение с его цветовой характеристикой. Если ориентироваться на классику дизайна, или труды исследователей психологии цвета, это самый правильный подход.
Но что, если в поисках цветовой идентичности и самопрезентации бренда, вы не учитываете один максимально важный фактор - культурный код? И для ваших клиентов и заказчиков небо действительно красное?
Пример таких культурно-обусловленных различий мы находим не в психологии цветового восприятия, даже не в колористке. А в лингвистике и исследованиях по сравнению словесных описаний цвета в разных культурах.
Заглянем сначала в колыбель нашей современной культуры - древнюю Грецию.
У Гомера вы не найдете синего неба, или голубого неба. Море там — винноцветное, небо — медное. В Одиссее можно встретить фиолетовых овец и зеленый мёд. А сам Одиссей описывался как «синеборородый» - оттенок волос воронова крыла, свойственный здоровым взрослым брюнетам.
Исходя из этого, было даже выдвинуто предположение, что у древних греков были проблемы с сетчаткой, но эта гипотеза оказалась несостоятельной.
Описания цветов складывались не из ассоциативного, тактильного ряда, а из свойства материи. Так, небо стало «медным» в своем блеске и «железным» в своей прочности. «Зеленый» означал «свежий», «фиолетовым» же называли всё густое и тёмное: от шторма до плотной шерсти овец.
И это только один исторический пример другой «системы координат» визуального пространства. Если ли такая же неочевидная специфика в современном мире? Да, конечно. Но про нее мы поговорим отдельно.
Иллюстрации:
Ваза-реконструкция «Море и дельфины»; Кносский дворец.
Серия абстрактных работ NOSTOS, посвященная колористике Одиссеи; Ким Учияма.
Серия текстильных картин «Синебородые мужчины»; Мардо Пайнтер.
Инсталляция из серии «Темно-винное море», Ребекка Келлер.
#цвет
В окружающем информационном шуме цвет воспринимается лучше, а итендифицируется быстрее, чем форма и, тем более, надпись.
Сложность же выбора цвета в том, что с одной стороны - это самая интуитивно понятная область. А с другой - область, в которой культура быстро и с удовольствием ест стратегию на завтрак.
Помните такую песенку -
What color is the sky?
¡Ay, mi amor! ¡Ay, mi amor!
You tell me that it's red
¡Ay, mi amor! ¡Ay, mi amor!
Да, мы «знаем», что небо голубое и холодное, солнце желтое и теплое, а опасность красная, как светофор. И склеиваем ощущение с его цветовой характеристикой. Если ориентироваться на классику дизайна, или труды исследователей психологии цвета, это самый правильный подход.
Но что, если в поисках цветовой идентичности и самопрезентации бренда, вы не учитываете один максимально важный фактор - культурный код? И для ваших клиентов и заказчиков небо действительно красное?
Пример таких культурно-обусловленных различий мы находим не в психологии цветового восприятия, даже не в колористке. А в лингвистике и исследованиях по сравнению словесных описаний цвета в разных культурах.
Заглянем сначала в колыбель нашей современной культуры - древнюю Грецию.
У Гомера вы не найдете синего неба, или голубого неба. Море там — винноцветное, небо — медное. В Одиссее можно встретить фиолетовых овец и зеленый мёд. А сам Одиссей описывался как «синеборородый» - оттенок волос воронова крыла, свойственный здоровым взрослым брюнетам.
Исходя из этого, было даже выдвинуто предположение, что у древних греков были проблемы с сетчаткой, но эта гипотеза оказалась несостоятельной.
Описания цветов складывались не из ассоциативного, тактильного ряда, а из свойства материи. Так, небо стало «медным» в своем блеске и «железным» в своей прочности. «Зеленый» означал «свежий», «фиолетовым» же называли всё густое и тёмное: от шторма до плотной шерсти овец.
И это только один исторический пример другой «системы координат» визуального пространства. Если ли такая же неочевидная специфика в современном мире? Да, конечно. Но про нее мы поговорим отдельно.
Иллюстрации:
Ваза-реконструкция «Море и дельфины»; Кносский дворец.
Серия абстрактных работ NOSTOS, посвященная колористике Одиссеи; Ким Учияма.
Серия текстильных картин «Синебородые мужчины»; Мардо Пайнтер.
Инсталляция из серии «Темно-винное море», Ребекка Келлер.
#цвет
Изначально древнегреческое слово στῦλος обозначало столб, колонну или подпорку, то есть что-то цилиндрической вытянутой формы, на котором держится все остальное то, что держит конструкцию, вертикаль. Здесь появляется важная идея: stylos - это не украшение, а несущая основа, опора формы.
И слово и понятие трансформировались уже в латыни в stilus, обозначающий палочку для письма, палка она и есть палка. Но при этом, функция этой палки из несущей основы перекочевала в инструмент фиксации мысли. И само слово стало обозначать как выработку почерка, так и напрямую - «оставить след». То есть, произошло смещение из функционального описания в результативное, из «для чего» в «зачем» (ох как мы любим путать эти категории)))
Так начало формироваться переносное значение и в современные языки древнегреческая колонна победно входит как «стиль» - способ, манера, характер изложения, независимо от содержания. То есть, признак личности автора, или «всенаходимость» по Бахтину.
И вот здесь сходятся все слои значения - колонна как подпорка формы, инструмент письма и стиль как опорная конструкция выражения. То, что держит текст, образ, мысль и без чего рассыпается форма.
Для личности публичной жизненно необходимо выстраивать личный бренд с точки зрения стиля. И это не про «красивую картинку». На стратегии визуального кода, собственной артистической ДНК, строится доверие, мнение аудитории об экспертности выступающего и даже экономия когнитивного ресурса аудитории.
И все еще главным критерием непротиворечивости стиля является единство формы и содержания — мысли, «почерка» ее выражения и языка, на котором вы хотите говорить.
И слово и понятие трансформировались уже в латыни в stilus, обозначающий палочку для письма, палка она и есть палка. Но при этом, функция этой палки из несущей основы перекочевала в инструмент фиксации мысли. И само слово стало обозначать как выработку почерка, так и напрямую - «оставить след». То есть, произошло смещение из функционального описания в результативное, из «для чего» в «зачем» (ох как мы любим путать эти категории)))
Так начало формироваться переносное значение и в современные языки древнегреческая колонна победно входит как «стиль» - способ, манера, характер изложения, независимо от содержания. То есть, признак личности автора, или «всенаходимость» по Бахтину.
И вот здесь сходятся все слои значения - колонна как подпорка формы, инструмент письма и стиль как опорная конструкция выражения. То, что держит текст, образ, мысль и без чего рассыпается форма.
Для личности публичной жизненно необходимо выстраивать личный бренд с точки зрения стиля. И это не про «красивую картинку». На стратегии визуального кода, собственной артистической ДНК, строится доверие, мнение аудитории об экспертности выступающего и даже экономия когнитивного ресурса аудитории.
И все еще главным критерием непротиворечивости стиля является единство формы и содержания — мысли, «почерка» ее выражения и языка, на котором вы хотите говорить.
👍1
Метафоры в построении визуальной стратегии, часть 1
В лонгриде о стиле мы говорили о том, что главная задача формирования визуальной стратегии — это непротиворечивость. А что, если вам хочется сказать очень много? Или у вас есть миссия, или ценности, которые просто обязаны быть отраженными в визуальных материалах, не теряя глубины и значимости? В этом случае, на помощь приходит метафора.
И раз уж мы начали этот канал с древних греков, невозможно пройти мимо Поэтики Аристотеля и его львиной метафоры.
Аристотель говорил, что «дар создания хороших метафор связан со способностью видеть сходства. Более того, яркость метафор заключается в их способности «показывать» смысл, который они выражают». Метафора создает прежде всего новый взгляд, новое видение предмета, новый способ смотрения.
Зачем вообще нужна метафора и как она образуется?
В одной из сказок Терри Пратчетта герои обсуждают - какой кошмар самый страшный? И приходят к выводу — когда обычные предметы ведут себя необычным образом это самое ужасное, что может быть.
И вот этот характер самого-самого, самого ужасного, самого лучшего, самого храброго как раз и передается через метафору — перенос свойств одного предмета на другой, усиливая и подчеркивая то, что мы хотим выделить. И более того - сделать это неординарно.
Например, Баррон писал, что «для людей с выдающимися заслугами характерно использование аналогий и метафор для идентификации уникальных связей».
Дальше поговорим о принципах построения метафор, а пока подборка логотипов на метафорической основе
В лонгриде о стиле мы говорили о том, что главная задача формирования визуальной стратегии — это непротиворечивость. А что, если вам хочется сказать очень много? Или у вас есть миссия, или ценности, которые просто обязаны быть отраженными в визуальных материалах, не теряя глубины и значимости? В этом случае, на помощь приходит метафора.
И раз уж мы начали этот канал с древних греков, невозможно пройти мимо Поэтики Аристотеля и его львиной метафоры.
Аристотель говорил, что «дар создания хороших метафор связан со способностью видеть сходства. Более того, яркость метафор заключается в их способности «показывать» смысл, который они выражают». Метафора создает прежде всего новый взгляд, новое видение предмета, новый способ смотрения.
Зачем вообще нужна метафора и как она образуется?
В одной из сказок Терри Пратчетта герои обсуждают - какой кошмар самый страшный? И приходят к выводу — когда обычные предметы ведут себя необычным образом это самое ужасное, что может быть.
И вот этот характер самого-самого, самого ужасного, самого лучшего, самого храброго как раз и передается через метафору — перенос свойств одного предмета на другой, усиливая и подчеркивая то, что мы хотим выделить. И более того - сделать это неординарно.
Например, Баррон писал, что «для людей с выдающимися заслугами характерно использование аналогий и метафор для идентификации уникальных связей».
Дальше поговорим о принципах построения метафор, а пока подборка логотипов на метафорической основе
Метафора в построении визуальной стратегии, часть 2
Заслуги заслугами, но что там со львами? Аристотель писал — если мы говорим об Ахилле «он бросился как лев», то это сравнение. А если говорим — этот лев бросился, имея ввиду Ахилла, то это метафора.
То есть метафора создается «переносным именем», с вида на род, или с рода на вид, созидая так называемый «мимесис» — подражание реальности, и это является основной силой выразительности искусства. Так храбрый человек становится львом, а старый ботинок у Пратчетта — хищником с маниакальными наклонностями.
Картинки из курса «метафоры», пример переноса.
Заслуги заслугами, но что там со львами? Аристотель писал — если мы говорим об Ахилле «он бросился как лев», то это сравнение. А если говорим — этот лев бросился, имея ввиду Ахилла, то это метафора.
То есть метафора создается «переносным именем», с вида на род, или с рода на вид, созидая так называемый «мимесис» — подражание реальности, и это является основной силой выразительности искусства. Так храбрый человек становится львом, а старый ботинок у Пратчетта — хищником с маниакальными наклонностями.
Картинки из курса «метафоры», пример переноса.