Хосемария идет к ледникам
Анды богаты медью. Например, Чили - лидер по добыче меди с 20% мировых запасов (190 млн тонн) и экспортом около $30 млрд каждый год. Но в Аргентине те же самые горы, запасов меди на 115 млн тонн, но страна этот металл практически не производит. Почему?
Ранее в стране был единственный огромный медный рудник Bajo de Alumbrera в Катамарке, который производил порядка 200 тыс тонн меди в год и экспорт в $1 млрд. Но к 2012 он стал истощаться и закрылся в 2018, а Аргентина полностью потеряла свою медную отрасль, производство упало до нуля.
Другие крупные медные проекты находились на стадии открытия и разведки в течение десятилетий, иногда они приостанавливались из-за экономической и политической нестабильности или экологических протестов.
Милей сделал ставку на медную отрасль и всячески пытается ускорить запуск нескольких крупных проектов. Главный медный регион - провинция Сан-Хуан с огромными месторождениями в горах на границе с Чили: Josemaria-Filo del Sol, El Pachón, Los Azules и Altar. Также крупные проекты есть в Сальте (Taca Taca), Мендосе (San Jorge). В Катамарке собираются запустить проект Mara на инфраструктуре закрытой Alumbrera. Инвестиции в эти проекты уже превышают $28 млрд и через 10 лет могут вывести производство на 1,5 млн тонн меди с экспортом на $17 млрд в год. В портфолио под редакцией самого Милея, указано еще больше 50 перспективных медных месторождений, но без деталей.
Медная отрасль - это почти полностью иностранные компании и в первую очередь канадские: McEwen, Lundin, First Quantum, Aldebaran. Но самые большие инвестиции ($13,5 млрд) идут от швейцарской-британской Glencore. Также здесь присутствует крупнейшая в мире горнодобывающая компания BHP, которой также принадлежит главный мировой медный рудник Escondida неподалеку в Чили.
Именно разработке меди мешал закон о ледниках, который был изменен в этом месяце. Он защищал ледники и прилегающие зоны от любого вмешательства человека. А сейчас можно ли там добывать или нет будут решать провинции, которые заинтересованы в производстве потому, что получают роялти от выручки горнодобывающих компаний. Помешать здесь могут только протесты местных, которые происходили в Мендосе.
Проблема с добычей меди в таких зонах в том, что при добыче используются кислоты и химикаты, которые могут попасть в экосистемы через ледники потому, что с них начинаются реки. Также пыль от добычи оседает на лед и ускоряет таяние ледников, которые и так сократились на 17% за последнее десятилетие на северо-западе Аргентины.
Медные рудники на стадии разведки выглядят как бесконечные серпантины в высокогорье от 3 до 5 тысяч метров. Затем, когда начнется добыча, серпантины превратятся в террасы, по которым будет ездить тяжелая техника и постепенно стачивать горы. В итоге это будут каньоны с прямоугольными стенками. Достаточно посмотреть через границу в Чили, чтобы понять что ждет эти места в будущем.
1. Нефтегаз
2. Литий
3. Медь
4. Выводы
@argentining
Анды богаты медью. Например, Чили - лидер по добыче меди с 20% мировых запасов (190 млн тонн) и экспортом около $30 млрд каждый год. Но в Аргентине те же самые горы, запасов меди на 115 млн тонн, но страна этот металл практически не производит. Почему?
Ранее в стране был единственный огромный медный рудник Bajo de Alumbrera в Катамарке, который производил порядка 200 тыс тонн меди в год и экспорт в $1 млрд. Но к 2012 он стал истощаться и закрылся в 2018, а Аргентина полностью потеряла свою медную отрасль, производство упало до нуля.
Другие крупные медные проекты находились на стадии открытия и разведки в течение десятилетий, иногда они приостанавливались из-за экономической и политической нестабильности или экологических протестов.
Милей сделал ставку на медную отрасль и всячески пытается ускорить запуск нескольких крупных проектов. Главный медный регион - провинция Сан-Хуан с огромными месторождениями в горах на границе с Чили: Josemaria-Filo del Sol, El Pachón, Los Azules и Altar. Также крупные проекты есть в Сальте (Taca Taca), Мендосе (San Jorge). В Катамарке собираются запустить проект Mara на инфраструктуре закрытой Alumbrera. Инвестиции в эти проекты уже превышают $28 млрд и через 10 лет могут вывести производство на 1,5 млн тонн меди с экспортом на $17 млрд в год. В портфолио под редакцией самого Милея, указано еще больше 50 перспективных медных месторождений, но без деталей.
Медная отрасль - это почти полностью иностранные компании и в первую очередь канадские: McEwen, Lundin, First Quantum, Aldebaran. Но самые большие инвестиции ($13,5 млрд) идут от швейцарской-британской Glencore. Также здесь присутствует крупнейшая в мире горнодобывающая компания BHP, которой также принадлежит главный мировой медный рудник Escondida неподалеку в Чили.
Именно разработке меди мешал закон о ледниках, который был изменен в этом месяце. Он защищал ледники и прилегающие зоны от любого вмешательства человека. А сейчас можно ли там добывать или нет будут решать провинции, которые заинтересованы в производстве потому, что получают роялти от выручки горнодобывающих компаний. Помешать здесь могут только протесты местных, которые происходили в Мендосе.
Проблема с добычей меди в таких зонах в том, что при добыче используются кислоты и химикаты, которые могут попасть в экосистемы через ледники потому, что с них начинаются реки. Также пыль от добычи оседает на лед и ускоряет таяние ледников, которые и так сократились на 17% за последнее десятилетие на северо-западе Аргентины.
Медные рудники на стадии разведки выглядят как бесконечные серпантины в высокогорье от 3 до 5 тысяч метров. Затем, когда начнется добыча, серпантины превратятся в террасы, по которым будет ездить тяжелая техника и постепенно стачивать горы. В итоге это будут каньоны с прямоугольными стенками. Достаточно посмотреть через границу в Чили, чтобы понять что ждет эти места в будущем.
1. Нефтегаз
2. Литий
3. Медь
4. Выводы
@argentining
👍5❤3
Литий, медь и нефтегаз побыстрей спасите нас
Судя по всему Аргентину ждет потрясающее будущее. Мы с вами приехали в отличный момент, когда в стране начинается сырьевой бум, который через 10 лет может вытащить страну из экономических проблем.
Смотрите сами. Экспорт всего нефтегаза в 2025 году - $9,7 млрд (+18% за год), через 6 лет он увеличится в 4-5 раз до $40-50 млрд. Экспорт лития сейчас около $900 млн (+37%), а через 10 лет - $7-9 млрд. Медь вообще сейчас на нуле, а через 10 лет будет давать $17 млрд экспорта в год. То есть через 10 лет эти 3 отрасли будут давать $62 млрд, а весь аргентинский экспорт сейчас - $87 млрд. То есть он вырастет чуть ли не в 2 раза.
Ну прогнозы и прогнозы, скажете вы. Вон, на ютубе тоже прогнозы, но ничего не сбывается. Но есть понятные причины. Вака-Муэрта - настоящее сокровище (4 в мире по сланцевой нефти, 2 - по газу). Нефть оттуда уже бустит экспорт, а скоро появятся заводы по сжижению газа, чтобы продавать его не только в Чили и Боливию, но и на мировой рынок. По литию строится 8 заводов, при работающих 7. То есть рост в 2 раза. По меди - 7 крупных проектов, которые запустятся через 5-7 лет. Это не считая десятков проектов, которые на стадии бумажек.
Но дойдут ли эти деньги до простых людей? Да. Любой такой проект - это сотни и тысячи рабочих мест с хорошими зарплатами, которые тратятся в тех же регионах и крутят их экономику, развивают сферу услуг и малый бизнес. Это капитальные инвестиции и развитие инфраструктуры регионов.
Это огромные налоговые поступления. Налоговая нагрузка на эти отрасли - 30-40%, что через 10 лет может дать $12-16 млрд налогов в год даже с учетом льгот. Добывающие компании платят роялти регионам. Неукен получает 12% от всей выручки просто за то, что бурят на его земле. По литию и меди - это 3%, но общая налоговая нагрузка даже с льготами - 38%, что на уровне налогов Чили. Причем 80% выручки остается в стране, что идет на зарплаты и местным поставщикам, которые платят 21% НДС. А в нефтянке государство еще и получает дивиденды от YPF.
Можно сказать, что все разворуют коррупционеры. Но это конечно не так для страны, где есть независимые суды, СМИ, губернаторы. Это преимущества демократии и разделения властей.
Этот дождь из долларов позволит быстрее закрыть долги перед МВФ, вложится в развитие той же инфраструктуры, науки, здравоохранения и образования (очевидно при другом президенте) и в целом дать шанс на выход из экономической нестабильности. Но это все вопросы 10-15 лет и за это время может произойти все, что угодно.
Льготы RIGI уменьшают на 10% налог на прибыль, убирают экспортные пошлины, дают скидки по НДС и др. Это снижает доход государства, но без таких плюшек инвесторы не вкладывались бы вообще из-за экономических и политических рисков, типа отмены RIGI другими властями, обесценивания песо, очередного дефолта, национализации (как с YPF).
В итоге мы отдаем ресурсы корпорациям (в литии и меди в первую очередь иностранным) на выгодных условиях, получая за это развитие страны, но платим за это экологией. Конечно крупные корпорации имеют серьезные экостандарты, снижающие риски. Не потому, что они так любят природу. При варварской добыче, их заклюют независимые СМИ, экоорганизации, местные сообщества, что приведет к падению акций, судам и огромным выплатам, что им точно не нужно.
Но любая добыча ресурсов априори вредит экологии. Она меняет ландшафты. Медные рудники стачивают горы в карьеры, литиевые производства превращают солончаки в прямоугольные пруды. Везде используются токсичные химические вещества и при всех стандартах возможен риск, что что-то вытечет, нанесет вред как природе, так и местным жителям.
Главная плата за развитие - это вода. Ее в невероятных количествах используют при гидрокрэкинге для добычи нефти, выкачивают из солончаков для получения лития, вторгаются в экосистемы ледников для добычи меди. Причем все эти проекты находятся в пустынях.
Поэтому вывод звучит так - готовы ли мы пожертвовать экологией ради сырьевых сверхприбылей, которые помогут Аргентине восстать из пепла? Вы как считаете?
1. Нефть
2. Литий
3. Медь
@argentining
Судя по всему Аргентину ждет потрясающее будущее. Мы с вами приехали в отличный момент, когда в стране начинается сырьевой бум, который через 10 лет может вытащить страну из экономических проблем.
Смотрите сами. Экспорт всего нефтегаза в 2025 году - $9,7 млрд (+18% за год), через 6 лет он увеличится в 4-5 раз до $40-50 млрд. Экспорт лития сейчас около $900 млн (+37%), а через 10 лет - $7-9 млрд. Медь вообще сейчас на нуле, а через 10 лет будет давать $17 млрд экспорта в год. То есть через 10 лет эти 3 отрасли будут давать $62 млрд, а весь аргентинский экспорт сейчас - $87 млрд. То есть он вырастет чуть ли не в 2 раза.
Ну прогнозы и прогнозы, скажете вы. Вон, на ютубе тоже прогнозы, но ничего не сбывается. Но есть понятные причины. Вака-Муэрта - настоящее сокровище (4 в мире по сланцевой нефти, 2 - по газу). Нефть оттуда уже бустит экспорт, а скоро появятся заводы по сжижению газа, чтобы продавать его не только в Чили и Боливию, но и на мировой рынок. По литию строится 8 заводов, при работающих 7. То есть рост в 2 раза. По меди - 7 крупных проектов, которые запустятся через 5-7 лет. Это не считая десятков проектов, которые на стадии бумажек.
Но дойдут ли эти деньги до простых людей? Да. Любой такой проект - это сотни и тысячи рабочих мест с хорошими зарплатами, которые тратятся в тех же регионах и крутят их экономику, развивают сферу услуг и малый бизнес. Это капитальные инвестиции и развитие инфраструктуры регионов.
Это огромные налоговые поступления. Налоговая нагрузка на эти отрасли - 30-40%, что через 10 лет может дать $12-16 млрд налогов в год даже с учетом льгот. Добывающие компании платят роялти регионам. Неукен получает 12% от всей выручки просто за то, что бурят на его земле. По литию и меди - это 3%, но общая налоговая нагрузка даже с льготами - 38%, что на уровне налогов Чили. Причем 80% выручки остается в стране, что идет на зарплаты и местным поставщикам, которые платят 21% НДС. А в нефтянке государство еще и получает дивиденды от YPF.
Можно сказать, что все разворуют коррупционеры. Но это конечно не так для страны, где есть независимые суды, СМИ, губернаторы. Это преимущества демократии и разделения властей.
Этот дождь из долларов позволит быстрее закрыть долги перед МВФ, вложится в развитие той же инфраструктуры, науки, здравоохранения и образования (очевидно при другом президенте) и в целом дать шанс на выход из экономической нестабильности. Но это все вопросы 10-15 лет и за это время может произойти все, что угодно.
Льготы RIGI уменьшают на 10% налог на прибыль, убирают экспортные пошлины, дают скидки по НДС и др. Это снижает доход государства, но без таких плюшек инвесторы не вкладывались бы вообще из-за экономических и политических рисков, типа отмены RIGI другими властями, обесценивания песо, очередного дефолта, национализации (как с YPF).
В итоге мы отдаем ресурсы корпорациям (в литии и меди в первую очередь иностранным) на выгодных условиях, получая за это развитие страны, но платим за это экологией. Конечно крупные корпорации имеют серьезные экостандарты, снижающие риски. Не потому, что они так любят природу. При варварской добыче, их заклюют независимые СМИ, экоорганизации, местные сообщества, что приведет к падению акций, судам и огромным выплатам, что им точно не нужно.
Но любая добыча ресурсов априори вредит экологии. Она меняет ландшафты. Медные рудники стачивают горы в карьеры, литиевые производства превращают солончаки в прямоугольные пруды. Везде используются токсичные химические вещества и при всех стандартах возможен риск, что что-то вытечет, нанесет вред как природе, так и местным жителям.
Главная плата за развитие - это вода. Ее в невероятных количествах используют при гидрокрэкинге для добычи нефти, выкачивают из солончаков для получения лития, вторгаются в экосистемы ледников для добычи меди. Причем все эти проекты находятся в пустынях.
Поэтому вывод звучит так - готовы ли мы пожертвовать экологией ради сырьевых сверхприбылей, которые помогут Аргентине восстать из пепла? Вы как считаете?
1. Нефть
2. Литий
3. Медь
@argentining
👏7👍4❤1
Нужен ли нам крепкий песо и что с ним происходит
Мантра сторонников Хавьера Милея звучит так: один курс, меньше инфляция, 1% профицита. Рассмотрим каждое из этих достижений. Сегодня разберем ситуацию с курсом песо.
Девальвация
За 2,5 года каденции Милея курс песо (blue) упал на 50%: с 980 до 1470 песо. Разрыв между курсами исчез после отмены валютного контроля для физлиц (CEPO) в апреле 2025.
Вроде девальвацию в 1,5 раза сложно назвать стабильным курсом, но если сравнивать с другими президентами, то лучше было только за первые 2,5 года каденции Макри. Тогда песо упал всего на 25%. Но потом вся система накрылась и в конце его правления песо обвалился еще на 350%.
Курс сейчас недооценен и по данным Bloomberg должен быть минимум 1600 песо. Его поддерживает экспортная выручка и высокие ставки. Выгодно вложить доллары в аргентинские фин инструменты с доходностью под 20-30%, чтобы потом вывести их в доллары по крепкому курсу. Но падение курса сразу сделает эту схему невыгодной, вызовет массовые продажи песо, что еще больше ударит по курсу. То есть кластерфак. Это и случилось во времена Макри, когда песо пробил дно после нескольких лет стабильности.
Валютные интервенции
Вера в стабильность песо держится на способности Милея регулировать инфляцию и курс (привет, либертарианцы) и любой кризис эту веру шатает. В 2025 году было 3 кризиса, когда песо мог пробить дно, но каждый раз Милея спасали зарубежные друзья и сжигание долларов для поддержки песо (валютные интервенции).
Так, во время отмены CEPO курс упал с 1220 до 1375 песо, а потом благодаря сжиганию $2,9 млрд и новому кредиту МВФ на $12 млрд, укрепился до 1170 песо за доллар. В начале сентября киршнеристы победили на выборах и курс полетел вниз, упав до 1520 песо. ЦБ сжег для стабилизации $1,1 млрд за 3 дня.
В октябре были выборы в Конгресс, рынок ожидал поражения Милея и курс улетел до 1550 песо. В этот раз помог Трамп, который купил песо напрямую (своп на $20 млрд), а аргентинский Минфин сжег еще $2 млрд. Затем Милей победил на выборах и курс укрепился.
Всего за 2025 год Милей сжег $6 млрд для поддержания курса. Это например половина всех расходов на пособия федерального бюджета за год. Также для этой цели использовались другие инструменты (фьючерсы, облигации и др) на десятки млрд, но это не безвозвратные потери.
То есть правительство использовало курс как политический инструмент и тратило резервы, чтобы удержать его и сохранить видимость стабильности.
Падение производства
Другая болезненная проблема с курсом в том, что он убивает аргентинское производство. Курс слишком крепкий и производить становится невыгодно. Конкурировать с импортом, который все больше открывается, тяжелее. Также люди меньше покупают из-за высоких цен.
Аргентина на 2 месте в мире по темпам падения промпроизводства. Страна потеряла 2500 предприятий и более 70 тыс рабочих мест за 2 года. Загрузка производства на самом низком уровне с 2002 года. Причем в соседних Бразилии и Чили производство растет на 4-5% в год. В мире вообще тренд на развитие собственного производства.
Если взять закрытие бизнесов в целом, то речь уже идет о 19 тыс предприятий и более 250 тыс рабочих мест. Каждый день в Аргентине закрываются 30 компаний и 300 человек теряют работу.
Милей отвечает, что так и нужно - неэффективные предприятия закрываются и их заменяет импорт. Но это очень плохая стратегия. Страна, которая все импортирует, зависит от мировых цен и проблемы с песо вызовут огромную инфляцию. Также в стране постоянные проблемы с $, которые нужны для покупки импорта. Собственная промышленность амортизирует эти моменты, которых полно в истории страны.
Закрытые предприятия - это потерянная добавленная стоимость, годы опыта, квалифицированные кадры, цепочки поставок, которые быстро не восстановить. Это основной источник занятости для среднего класса. Добывающие индустрии выигрывают от крепкого песо, поскольку не сталкиваются с импортной конкуренцией. Но они создают меньше рабочих мест и добавленной стоимости. А Аргентина - не Саудовская Аравия, чтобы жить на ресурсах и все покупать за рубежом.
1. Курс песо
2. Инфляция
3. Профицит
@argentining
Мантра сторонников Хавьера Милея звучит так: один курс, меньше инфляция, 1% профицита. Рассмотрим каждое из этих достижений. Сегодня разберем ситуацию с курсом песо.
Девальвация
За 2,5 года каденции Милея курс песо (blue) упал на 50%: с 980 до 1470 песо. Разрыв между курсами исчез после отмены валютного контроля для физлиц (CEPO) в апреле 2025.
Вроде девальвацию в 1,5 раза сложно назвать стабильным курсом, но если сравнивать с другими президентами, то лучше было только за первые 2,5 года каденции Макри. Тогда песо упал всего на 25%. Но потом вся система накрылась и в конце его правления песо обвалился еще на 350%.
Курс сейчас недооценен и по данным Bloomberg должен быть минимум 1600 песо. Его поддерживает экспортная выручка и высокие ставки. Выгодно вложить доллары в аргентинские фин инструменты с доходностью под 20-30%, чтобы потом вывести их в доллары по крепкому курсу. Но падение курса сразу сделает эту схему невыгодной, вызовет массовые продажи песо, что еще больше ударит по курсу. То есть кластерфак. Это и случилось во времена Макри, когда песо пробил дно после нескольких лет стабильности.
Валютные интервенции
Вера в стабильность песо держится на способности Милея регулировать инфляцию и курс (привет, либертарианцы) и любой кризис эту веру шатает. В 2025 году было 3 кризиса, когда песо мог пробить дно, но каждый раз Милея спасали зарубежные друзья и сжигание долларов для поддержки песо (валютные интервенции).
Так, во время отмены CEPO курс упал с 1220 до 1375 песо, а потом благодаря сжиганию $2,9 млрд и новому кредиту МВФ на $12 млрд, укрепился до 1170 песо за доллар. В начале сентября киршнеристы победили на выборах и курс полетел вниз, упав до 1520 песо. ЦБ сжег для стабилизации $1,1 млрд за 3 дня.
В октябре были выборы в Конгресс, рынок ожидал поражения Милея и курс улетел до 1550 песо. В этот раз помог Трамп, который купил песо напрямую (своп на $20 млрд), а аргентинский Минфин сжег еще $2 млрд. Затем Милей победил на выборах и курс укрепился.
Всего за 2025 год Милей сжег $6 млрд для поддержания курса. Это например половина всех расходов на пособия федерального бюджета за год. Также для этой цели использовались другие инструменты (фьючерсы, облигации и др) на десятки млрд, но это не безвозвратные потери.
То есть правительство использовало курс как политический инструмент и тратило резервы, чтобы удержать его и сохранить видимость стабильности.
Падение производства
Другая болезненная проблема с курсом в том, что он убивает аргентинское производство. Курс слишком крепкий и производить становится невыгодно. Конкурировать с импортом, который все больше открывается, тяжелее. Также люди меньше покупают из-за высоких цен.
Аргентина на 2 месте в мире по темпам падения промпроизводства. Страна потеряла 2500 предприятий и более 70 тыс рабочих мест за 2 года. Загрузка производства на самом низком уровне с 2002 года. Причем в соседних Бразилии и Чили производство растет на 4-5% в год. В мире вообще тренд на развитие собственного производства.
Если взять закрытие бизнесов в целом, то речь уже идет о 19 тыс предприятий и более 250 тыс рабочих мест. Каждый день в Аргентине закрываются 30 компаний и 300 человек теряют работу.
Милей отвечает, что так и нужно - неэффективные предприятия закрываются и их заменяет импорт. Но это очень плохая стратегия. Страна, которая все импортирует, зависит от мировых цен и проблемы с песо вызовут огромную инфляцию. Также в стране постоянные проблемы с $, которые нужны для покупки импорта. Собственная промышленность амортизирует эти моменты, которых полно в истории страны.
Закрытые предприятия - это потерянная добавленная стоимость, годы опыта, квалифицированные кадры, цепочки поставок, которые быстро не восстановить. Это основной источник занятости для среднего класса. Добывающие индустрии выигрывают от крепкого песо, поскольку не сталкиваются с импортной конкуренцией. Но они создают меньше рабочих мест и добавленной стоимости. А Аргентина - не Саудовская Аравия, чтобы жить на ресурсах и все покупать за рубежом.
1. Курс песо
2. Инфляция
3. Профицит
@argentining
👏14❤4🔥3🤔3👍1
Почему инфляцию все время побеждают, но она все-равно высокая
Продолжаем разбираться с ключевыми достижениями Милея. В прошлый раз был курс песо, сегодня в меню инфляция.
Общеизвестный факт в том, что инфляция за 2023 год составила 211%, а в 2025 снизилась до 32%, то есть более, чем в 6 раз. Это реальное достижение, было бы глупо с ним спорить. Грубо говоря, мы перевалили через гору в 200% и вернулись в начало каденции предыдущего президента Фернандеса, когда инфляция составляла 36%.
Это хорошо, Милей хвалит себя за это при любом удобном случае и часто преувеличивает. Например, на многих выступлениях, в том числе в интервью Сету Рогану он говорил, что в 2023 году инфляция была 17000%, экстраполировав пиковую месячную инфляцию в декабре на весь год. Но забыв сказать, что безумная декабрьская инфляция была в том числе из-за того, что он сам девальвировал официальный курс песо в 2 раза. Не зная контекста, может показаться, что он сделал экономическое чудо.
Много или мало
Если мы посмотрим на сегодняшнюю инфляцию в 32% в год, сравнив ее не только с "проклятым" Фернандесом, но и с другими президентами, то получится, что при Кристине Киршнер этот показатель был в среднем 25-30%, а при Маурисио Макри - 42%. Близко к сегодняшним показателям, но тогда это считалось высокой инфляцией и их критиковали за это, а Милея, наоборот, хвалят. Правда в том, что 32% - это действительно высокая инфляция. Сейчас в месяц в Аргентине растут цены также как в развитых странах за год - порядка 3%.
Вы скажите - ну ладно, Милей молодец - инфляция падает уже второй год, значит, скоро совсем упадет и заживем. Но дело в том, что в месячном выражении инфляция растет уже 9 месяцев подряд. В июне 2025 было 1,6%, в этом марте - 3,4%. То есть мы уже упали, оттолкнулись и давно летим вверх. МВФ уже изменил прогноз по инфляции за 2026 год с 16% до 31%, то есть почти вдвое.
Падение реальных доходов
Другая большая проблема в том, что цены уверенно растут, но зарплаты так быстро не индексируются. Реальная минимальная зарплата снизилась на 39% с 2023 года и составляет сейчас 352 тыс песо. А число рабочих мест сократилось на 300 тысяч только в официальном секторе (частный+госслужба).
То есть цены растут быстрее зарплат, люди тратят меньше, падает спрос, бизнес сокращает и закрывает производства, увольняет работников. Те тратят еще меньше, переходят в неформальный сектор, платят меньше налогов, сложнее получают доступ к кредитам. Все это снижает покупательскую способность и замедляет экономику.
Рост ВВП
При всем при этом, у Аргентины в 2025 году вырос ВВП на 4,4%, что само по себе звучит круто, если бы не было эффекта низкой базы - это отскок после минусовых ВВП в 2023-2024 годах. В этом году ожидался рост на 4%, но прогнозы уже пересмотрели до 3,5%. То есть ВВП тормозится вместе с ростом инфляции.
В итоге ВВП не конвертируется в улучшение жизни людей, потому что инфляция съедает выгоды быстрее, чем растут зарплаты. То есть Аргентина как-обычно выдает экономические странности, где растет ВВП при падении реальных доходов.
1. Курс песо
2. Инфляция
3. Профицит
@argentining
Продолжаем разбираться с ключевыми достижениями Милея. В прошлый раз был курс песо, сегодня в меню инфляция.
Общеизвестный факт в том, что инфляция за 2023 год составила 211%, а в 2025 снизилась до 32%, то есть более, чем в 6 раз. Это реальное достижение, было бы глупо с ним спорить. Грубо говоря, мы перевалили через гору в 200% и вернулись в начало каденции предыдущего президента Фернандеса, когда инфляция составляла 36%.
Это хорошо, Милей хвалит себя за это при любом удобном случае и часто преувеличивает. Например, на многих выступлениях, в том числе в интервью Сету Рогану он говорил, что в 2023 году инфляция была 17000%, экстраполировав пиковую месячную инфляцию в декабре на весь год. Но забыв сказать, что безумная декабрьская инфляция была в том числе из-за того, что он сам девальвировал официальный курс песо в 2 раза. Не зная контекста, может показаться, что он сделал экономическое чудо.
Много или мало
Если мы посмотрим на сегодняшнюю инфляцию в 32% в год, сравнив ее не только с "проклятым" Фернандесом, но и с другими президентами, то получится, что при Кристине Киршнер этот показатель был в среднем 25-30%, а при Маурисио Макри - 42%. Близко к сегодняшним показателям, но тогда это считалось высокой инфляцией и их критиковали за это, а Милея, наоборот, хвалят. Правда в том, что 32% - это действительно высокая инфляция. Сейчас в месяц в Аргентине растут цены также как в развитых странах за год - порядка 3%.
Вы скажите - ну ладно, Милей молодец - инфляция падает уже второй год, значит, скоро совсем упадет и заживем. Но дело в том, что в месячном выражении инфляция растет уже 9 месяцев подряд. В июне 2025 было 1,6%, в этом марте - 3,4%. То есть мы уже упали, оттолкнулись и давно летим вверх. МВФ уже изменил прогноз по инфляции за 2026 год с 16% до 31%, то есть почти вдвое.
Падение реальных доходов
Другая большая проблема в том, что цены уверенно растут, но зарплаты так быстро не индексируются. Реальная минимальная зарплата снизилась на 39% с 2023 года и составляет сейчас 352 тыс песо. А число рабочих мест сократилось на 300 тысяч только в официальном секторе (частный+госслужба).
То есть цены растут быстрее зарплат, люди тратят меньше, падает спрос, бизнес сокращает и закрывает производства, увольняет работников. Те тратят еще меньше, переходят в неформальный сектор, платят меньше налогов, сложнее получают доступ к кредитам. Все это снижает покупательскую способность и замедляет экономику.
Рост ВВП
При всем при этом, у Аргентины в 2025 году вырос ВВП на 4,4%, что само по себе звучит круто, если бы не было эффекта низкой базы - это отскок после минусовых ВВП в 2023-2024 годах. В этом году ожидался рост на 4%, но прогнозы уже пересмотрели до 3,5%. То есть ВВП тормозится вместе с ростом инфляции.
В итоге ВВП не конвертируется в улучшение жизни людей, потому что инфляция съедает выгоды быстрее, чем растут зарплаты. То есть Аргентина как-обычно выдает экономические странности, где растет ВВП при падении реальных доходов.
1. Курс песо
2. Инфляция
3. Профицит
@argentining
👍12👀4❤3👎1🗿1
Один процент профицита
Давно не виделись! Сегодня поговорим о профиците бюджета Аргентины как одном из главных достижений Милея, почему его удалось достигнуть, и где, как обычно, спрятана наебка.
Начнем с того, что в Аргентине принято жить не по средствам. 113 из последних 125 лет страна заканчивала с дефицитом, то есть тратила из бюджета больше, чем получала. В XX веке было всего 3 года с профицитом (1904, 1908 и 1920), а в XXI - самый долгий 6-летний период профицита при Несторе Киршнере: с 2003 по 2008 год, один год при Кристине в 2010 и 2 года профицита при Милее, где мы сейчас и находимся.
В 2024 году профицит составил 0,3%, а в 2025 - 0,2%. Эти цифры - финансовый профицит, где в расходах учитываются проценты по кредитам. В СМИ вы возможно видели цифры 1,8% и 1,4% - так называемый первичный профицит, куда эти расходы не входят и здесь меньше связи с реальностью. Все цифры выше также по финансовому профициту.
В любом случае сам факт плюса является достижением и главный вопрос в том, как удалось его достигнуть. Ответ простой - сокращением государственных расходов на 27-31% за 2 года. Милей уволил 77000 госслужащих и снизил их зарплаты в реальном выражении на 18%, а выплаты пенсионерам - на 23%. Практически остановилась государственная стройка (-76%), возможно вы помните, что в 2024, например, почти не ремонтировали дороги и не занимались благоустройством. Также были снижены траты на соцпрограммы, субсидии на энергию и транспорт, помощь регионам, университеты, здравоохранение и науку.
Если сравнить с профицитом времен Киршнера, то там причины были противоположные. В стране был экономический бум после дефолта 2001 года (не выплачивался долг) и девальвации песо, также резко увеличился спрос на сою и ее экспорт. В результате ВВП рос на 8-9%, что в итоге тащило наверх все слои населения, крутило потребление и экономику и увеличивало доходы бюджета за счет налогов. Отсюда и плюс, который позволил полностью закрыть долг перед МВФ, а также частично уладить споры с кредиторами после дефолта.
То есть при Киршнере профицит был вызван ростом доходов, а при Милее - сокращением расходов. Грубо говоря, стратегия сейчас типа затянем пояса и будем ждать чуда, еще и платя втридорога за все товары и услуги.
Но действительно, может быть нужно ужаться, чтобы сэкономить, раздать долги и начать с чистого листа? Тем более, что сам Милей говорил про внешние кредиты уже будучи президентом:
Сложно не согласиться, и Милей держался целый год, не занимая новых долгов, но забыл о своем обещании в 2025, когда Аргентина набрала новых кредитов на $25 млрд у МВФ и других крупных международных организаций. Причем это самые плохие долги, которые практически невозможно рефинансировать или отсрочить, а страна попадает в зависимость от МВФ, который влияет на ее экономическую политику, и который Милей именно из-за этого называл порочным институтом.
Еще момент, что в профиците бюджета учитываются только выплаты по процентам по кредитам, а не само тело долга. То есть бюджет в 2025 году заработал 0,2%, но также были выплачены миллиарды кредиторам, которые не посчитаны как расходы. А новых долгов набрали на сумму в 18 раз больше профицита (3,6% ВВП) или $530 на каждого жителя страны, включая младенцев. То есть экономия, которую получили урезанием пенсий, пособий, зарплат и строек, в разы меньше, чем сумма новых займов, взятых за тот же период.
В итоге у нас тут странная картина. Представьте это на себе. Вот вы решили улучшить свое финансовое положение и стали экономить на всем, но в то же время набрали кредитов на 25% вашего годового дохода. А в конце года всем хвастаетесь, что вышли в итоге в плюс на 0,2% и заработали больше, чем потратили. Как по мне, что-то с этой логикой не так.
1. Курс песо
2. Инфляция
3. Профицит
@argentining
Давно не виделись! Сегодня поговорим о профиците бюджета Аргентины как одном из главных достижений Милея, почему его удалось достигнуть, и где, как обычно, спрятана наебка.
Начнем с того, что в Аргентине принято жить не по средствам. 113 из последних 125 лет страна заканчивала с дефицитом, то есть тратила из бюджета больше, чем получала. В XX веке было всего 3 года с профицитом (1904, 1908 и 1920), а в XXI - самый долгий 6-летний период профицита при Несторе Киршнере: с 2003 по 2008 год, один год при Кристине в 2010 и 2 года профицита при Милее, где мы сейчас и находимся.
В 2024 году профицит составил 0,3%, а в 2025 - 0,2%. Эти цифры - финансовый профицит, где в расходах учитываются проценты по кредитам. В СМИ вы возможно видели цифры 1,8% и 1,4% - так называемый первичный профицит, куда эти расходы не входят и здесь меньше связи с реальностью. Все цифры выше также по финансовому профициту.
В любом случае сам факт плюса является достижением и главный вопрос в том, как удалось его достигнуть. Ответ простой - сокращением государственных расходов на 27-31% за 2 года. Милей уволил 77000 госслужащих и снизил их зарплаты в реальном выражении на 18%, а выплаты пенсионерам - на 23%. Практически остановилась государственная стройка (-76%), возможно вы помните, что в 2024, например, почти не ремонтировали дороги и не занимались благоустройством. Также были снижены траты на соцпрограммы, субсидии на энергию и транспорт, помощь регионам, университеты, здравоохранение и науку.
Если сравнить с профицитом времен Киршнера, то там причины были противоположные. В стране был экономический бум после дефолта 2001 года (не выплачивался долг) и девальвации песо, также резко увеличился спрос на сою и ее экспорт. В результате ВВП рос на 8-9%, что в итоге тащило наверх все слои населения, крутило потребление и экономику и увеличивало доходы бюджета за счет налогов. Отсюда и плюс, который позволил полностью закрыть долг перед МВФ, а также частично уладить споры с кредиторами после дефолта.
То есть при Киршнере профицит был вызван ростом доходов, а при Милее - сокращением расходов. Грубо говоря, стратегия сейчас типа затянем пояса и будем ждать чуда, еще и платя втридорога за все товары и услуги.
Но действительно, может быть нужно ужаться, чтобы сэкономить, раздать долги и начать с чистого листа? Тем более, что сам Милей говорил про внешние кредиты уже будучи президентом:
Долг аморален, потому что праздник сегодняшнего дня оплачивают будущие поколения. Это как если бы мы все гуляли на вечеринке и передали счет нашим внукам.
Сложно не согласиться, и Милей держался целый год, не занимая новых долгов, но забыл о своем обещании в 2025, когда Аргентина набрала новых кредитов на $25 млрд у МВФ и других крупных международных организаций. Причем это самые плохие долги, которые практически невозможно рефинансировать или отсрочить, а страна попадает в зависимость от МВФ, который влияет на ее экономическую политику, и который Милей именно из-за этого называл порочным институтом.
Еще момент, что в профиците бюджета учитываются только выплаты по процентам по кредитам, а не само тело долга. То есть бюджет в 2025 году заработал 0,2%, но также были выплачены миллиарды кредиторам, которые не посчитаны как расходы. А новых долгов набрали на сумму в 18 раз больше профицита (3,6% ВВП) или $530 на каждого жителя страны, включая младенцев. То есть экономия, которую получили урезанием пенсий, пособий, зарплат и строек, в разы меньше, чем сумма новых займов, взятых за тот же период.
В итоге у нас тут странная картина. Представьте это на себе. Вот вы решили улучшить свое финансовое положение и стали экономить на всем, но в то же время набрали кредитов на 25% вашего годового дохода. А в конце года всем хвастаетесь, что вышли в итоге в плюс на 0,2% и заработали больше, чем потратили. Как по мне, что-то с этой логикой не так.
1. Курс песо
2. Инфляция
3. Профицит
@argentining
❤10😱5😢4🔥2😁1🤔1💯1
Куда делись все индейцы в Аргентине?
В детстве Америка у меня ассоциировалась с индейцами. Всякие там ацтеки, майя, вожди с трубкой мира, Покахонтас из мультика. И вот, я в Америке, и где все индейцы? Такое ощущение, что по Аргентине в каменном веке бегали с копьями те же итальянцы с испанцами. Попробуем разобраться в этом лоре.
До испанцев здесь жили сотни индейских племен. Самыми развитыми были Анды на северо-западе, где жили земледельческие племена (диагита, кальчаки, уарпе), от которых остались развалины крупных на то время городов (Тастиль, Кильме). В районе Чако жили абипоны, тоба, вичи, а на северо-востоке и Уругвае: гуарани, чарруа, которые вели полуоседлый образ жизни. Южнее, в Пампе и Патагонии были охотники-собиратели: от керанди и теуэльче до яганов и селкнамов.
Жили они 12500 лет, постепенно заселяя Аргентину с севера и юга. Потом к ним пришла Империя Инков, через 100 лет приплыли испанцы, которые рулили 300 лет, и затем, уже в течение 200 лет здесь Аргентинская республика.
До колонизации на территории Аргентины жило от 300 тысяч до 1,5 млн индейцев и их число только за первое столетие сократилось на 43%. То есть погиб почти каждый второй, а остальные либо покорились, либо сопротивлялись.
Большая часть попала в рабство. Сначала индейцев вообще не считали за людей, но потом испанский король понял, что такими темпами здесь просто никого не останется. Поэтому издал указы, что рабство отменяется и индейцы теперь будут работать какое-то время на колонизаторов взамен на защиту и приобщение к христианству. Это называлось энкомьенда, которая по факту была рабством, так как никто не следил за ее исполнением.
Исключением были иезуитские миссии в районе Мисьенеса и Корриентеса, где гуарани работали на монахов, которые эксплуатировали их меньше и защищали от охотников за рабами. Но Испания с Португалией в итоге раздавили иезуитов еще до независимости Аргентины.
Индейцы и колонизаторы встраивались в новую экономику этих земель, центром которых была Лима с испанским вице-королем, а главным сокровищем - серебряные рудники Потоси, которые в то время давали 50-80% мирового серебра.
Поэтому в Аргентине больше развивался близкий к Потоси северо-запад. Первые местные города снабжали серебряные прииски едой, одеждой и тягловыми животными. Например, в Кордобе выращивали мулов, которых потом продавали на ярмарке в Сальте, чтобы таскать руду из шахт. В Мендосе как-обычно делали вино, но этот регион относился к Чили. А Буэнос-Айрес был в то время захолустным контрабандным портом, который продавал кожу португальцам.
Другая часть индейцев выбрало сопротивление. Колониальная Аргентина по факту существовала только у Анд: от Сальты до Мендосы, и на Паране: от Байреса до Асунсьона. Эти территории объединялись через Кордобу. Чако с севера и Пампа с Патагонией на юге были абсолютно но-мэнс-лэндом, который контролировался или индейцами, или никем. А сами города насчитывали от нескольких сотен до нескольких тысяч жителей и огромные территории между ними тоже никому не принадлежали.
В горных долинах Кафайате и Ла-Риохи больше 100 лет шли Кальчакские войны, где индейские племена объединились против испанцев, противодействовали колонизации и сжигали новые города. В итоге они проиграли и попали в рабство, а племя Кильме пешком переселили в район Буэнос-Айреса, в результате чего оно потеряло много людей и вымерло полностью на новом месте. Но какой-то капиталистической загогулиной сохранилось в названии дешевого пивасика.
На северо-востоке племя керанди после попыток наладить сотрудничество с испанцами охуело от их отношения и сожгло Буэнос-Айрес. А племя чарруа вообще съело первооткрывателя Ла-Платы Хуана Диаса де Солиса. Затем они долго воевали за свои земли, и подверглись геноциду в Уругвае.
В итоге самые развитые оседлые земледельческие народы, которые попали в рабство, пострадали больше всего и перемешались с колонизаторами из-за метисации, откуда позже появится культура гаучо. А народы Чако и Пампы оставались независимыми весь колониальный период, поскольку успешно сопротивлялись с помощью супероружия тех времен - лошадей.
Они нападали на колониальные поселения, грабили их и исчезали на бескрайних просторах, заставляя испанцев строить бесконечные форты. Но до них добралось уже независимое Аргентинское государство, о котором мы поговорим в следующем посте.
1. Индейцы в колониальный период
2. Индейский Вестерос. Игра престолов 19 века
3. Завоевание пустыни и геноцид индейцев в Аргентине
4. Индейцы в современности: очередные геноциды, признание и откат к колониализму
@argentining
В детстве Америка у меня ассоциировалась с индейцами. Всякие там ацтеки, майя, вожди с трубкой мира, Покахонтас из мультика. И вот, я в Америке, и где все индейцы? Такое ощущение, что по Аргентине в каменном веке бегали с копьями те же итальянцы с испанцами. Попробуем разобраться в этом лоре.
До испанцев здесь жили сотни индейских племен. Самыми развитыми были Анды на северо-западе, где жили земледельческие племена (диагита, кальчаки, уарпе), от которых остались развалины крупных на то время городов (Тастиль, Кильме). В районе Чако жили абипоны, тоба, вичи, а на северо-востоке и Уругвае: гуарани, чарруа, которые вели полуоседлый образ жизни. Южнее, в Пампе и Патагонии были охотники-собиратели: от керанди и теуэльче до яганов и селкнамов.
Жили они 12500 лет, постепенно заселяя Аргентину с севера и юга. Потом к ним пришла Империя Инков, через 100 лет приплыли испанцы, которые рулили 300 лет, и затем, уже в течение 200 лет здесь Аргентинская республика.
Не хотелось бы родиться индейцем в Аргентине в конце XV века. В детстве к тебе приходят тоталитарные соседи, завоевывают твое племя и выселяют вас всех в неизвестные земли в стиле Сталина. Потом вообще прилетают злые инопланетяне, всё жгут, и грабят, пока все вокруг умирают от неизвестных болезней. В конце жизни, твои внуки либо гибнут в бесконечных войнах, либо вкалывают в рабстве на инопланетян.
До колонизации на территории Аргентины жило от 300 тысяч до 1,5 млн индейцев и их число только за первое столетие сократилось на 43%. То есть погиб почти каждый второй, а остальные либо покорились, либо сопротивлялись.
Большая часть попала в рабство. Сначала индейцев вообще не считали за людей, но потом испанский король понял, что такими темпами здесь просто никого не останется. Поэтому издал указы, что рабство отменяется и индейцы теперь будут работать какое-то время на колонизаторов взамен на защиту и приобщение к христианству. Это называлось энкомьенда, которая по факту была рабством, так как никто не следил за ее исполнением.
Исключением были иезуитские миссии в районе Мисьенеса и Корриентеса, где гуарани работали на монахов, которые эксплуатировали их меньше и защищали от охотников за рабами. Но Испания с Португалией в итоге раздавили иезуитов еще до независимости Аргентины.
Индейцы и колонизаторы встраивались в новую экономику этих земель, центром которых была Лима с испанским вице-королем, а главным сокровищем - серебряные рудники Потоси, которые в то время давали 50-80% мирового серебра.
Поэтому в Аргентине больше развивался близкий к Потоси северо-запад. Первые местные города снабжали серебряные прииски едой, одеждой и тягловыми животными. Например, в Кордобе выращивали мулов, которых потом продавали на ярмарке в Сальте, чтобы таскать руду из шахт. В Мендосе как-обычно делали вино, но этот регион относился к Чили. А Буэнос-Айрес был в то время захолустным контрабандным портом, который продавал кожу португальцам.
Другая часть индейцев выбрало сопротивление. Колониальная Аргентина по факту существовала только у Анд: от Сальты до Мендосы, и на Паране: от Байреса до Асунсьона. Эти территории объединялись через Кордобу. Чако с севера и Пампа с Патагонией на юге были абсолютно но-мэнс-лэндом, который контролировался или индейцами, или никем. А сами города насчитывали от нескольких сотен до нескольких тысяч жителей и огромные территории между ними тоже никому не принадлежали.
В горных долинах Кафайате и Ла-Риохи больше 100 лет шли Кальчакские войны, где индейские племена объединились против испанцев, противодействовали колонизации и сжигали новые города. В итоге они проиграли и попали в рабство, а племя Кильме пешком переселили в район Буэнос-Айреса, в результате чего оно потеряло много людей и вымерло полностью на новом месте. Но какой-то капиталистической загогулиной сохранилось в названии дешевого пивасика.
На северо-востоке племя керанди после попыток наладить сотрудничество с испанцами охуело от их отношения и сожгло Буэнос-Айрес. А племя чарруа вообще съело первооткрывателя Ла-Платы Хуана Диаса де Солиса. Затем они долго воевали за свои земли, и подверглись геноциду в Уругвае.
В итоге самые развитые оседлые земледельческие народы, которые попали в рабство, пострадали больше всего и перемешались с колонизаторами из-за метисации, откуда позже появится культура гаучо. А народы Чако и Пампы оставались независимыми весь колониальный период, поскольку успешно сопротивлялись с помощью супероружия тех времен - лошадей.
Они нападали на колониальные поселения, грабили их и исчезали на бескрайних просторах, заставляя испанцев строить бесконечные форты. Но до них добралось уже независимое Аргентинское государство, о котором мы поговорим в следующем посте.
1. Индейцы в колониальный период
2. Индейский Вестерос. Игра престолов 19 века
3. Завоевание пустыни и геноцид индейцев в Аргентине
4. Индейцы в современности: очередные геноциды, признание и откат к колониализму
@argentining
👍19❤8💔7🔥3
Индейский Вестерос. Игра престолов 19 века
Продолжаем разбираться что случилось с индейцами в Аргентине. Сегодня время, когда Аргентина стала независимой и здесь творились просто голливудские истории. От семьи партизан, которые 15 лет воевали с 2 государствами до Наполеона пустыни и грызней всех против всех.
К началу 19 века, южная граница Аргентины проходила по линии Мендоса - Кордоба - пампа в 150 км от Буэнос-Айреса. Ниже был но-мэнс-лэнд, где расплодились завезенные коровы и лошади, на которых охотились как индейцы, так и испанцы. Конкуренция вызывала конфликты и испанцы строили форты, чтобы застолбить за собой земли. Форты обрастали жителями и превращались в городки, а индейцы нападали на них, чтобы забрать скот, так как считали эту землю своей. В ответ испанцы отправляли военные экспедиции, двигая границу дальше.
Все это происходило столетиями, индейцы и колонизаторы уже прекрасно знали друг друга и в свободное от войны время, они торговали и заключали договоры. А на самих ранчо-эстансиях работали и белые, и индейцы, и африканцы. Все было перемешано уже тогда.
Затем в Аргентине и Чили прошли революции, которые свергли власть испанского короля. Начались войны в провинциях между сторонниками короля (роялистами) и независимости (патриотами). Отсюда весь лор с Сан-Мартином, О`Хиггинсом и другими отцами-основателями обеих стран. Индейские племена были еще одной силой, которые воевали то за одних, то за других. Так, например, Сан-Мартин перешел через Анды на лошадях племени пеуэнче.
В Чили роялистов откинули на юг, где они ушли в партизанщину. Там появились легендарные братья Пинчейра - семья, которая обладала собственной армией от 200 до 2000 человек в разное время. Они грабили целые города, угоняли десятки тысяч голов скота и действовали на территории от Чили до Буэнос-Айреса, базируясь в неприступных горных долинах южнее Мендосы.
Самое удивительное, что они воевали вместе с индейцами, так как это было взаимовыгодно. Представьте картину атаки на город ковбоями в шляпах с ремингтонами и индейцев с копьями, которые бегут не друг на друга, а вместе на тебя потому, что они вообще за испанского короля, а ты живешь в уже независимом Чили.
Это продолжалось 15 лет, в течение которых армии обеих стран пытались разгромить Пинчейра, что получилось только когда чилийский генерал Бульнес нашел партизан в горах недалеко от сегодняшнего Сан Мартин де лос Андес. Но сами братья сдались позже сами, а один из них в итоге вообще жил и работал на ранчо президента Чили. Короче, это какое-то кино!
В Аргентине роялистов разбили быстро и вроде бы должна была возникнуть та страна, которую мы знаем, но по факту общего государства не было еще 50 лет до 1862 года потому, что 14 аргентинских провинций были независимы друг от друга и постоянно срались и воевали.
Все ненавидели Буэнос-Айрес потому, что он был единственным портом и все произведенные в стране товары проходили через его таможню. Провинции хотели большей власти и все эти десятилетия решали какой будет страна - унитарной или федеративной. Спойлер - Аргентина стала де-юро федеративной, а де-факто унитарной, так как до сих пор все завязано на Байрес.
В итоге на этой земле было 14 самостоятельных провинций с местными царьками, терки с португальцами, британцами и французами, недобитые роялисты и индейские племена (мапуче, пампа, ранкели, пеуэнче) с разными вождями-касиками, которые состояли в постоянно меняющихся взаимотношениях - союзах и войнах провинций и индейцев друг против друга. Это была настоящая игра престолов, разные племена были политическими акторами наравне с провинциями.
Лучше всего этот салат иллюстрирует история великого касика мапуче Кальфукуры aka Синего Камня. Изначально его позвало племя борогов из Чили в Буэнос-Айрес, чтобы воевать с белыми. Пока он ехал, борога уже задружились с властями Байреса, но Кальфукура решил, что это не по-пацански, мочканул тысячу борога вместе с их вождями и стал главным.
Вопрос был еще и ресурсный. В то время нефтью была соль - главный консервант для мяса и индейцы держали соляные прииски Салинас Грандес дель Сур - сеть соляных озер на юго-западе провинции Буэнос-Айрес. Там же проходили торговые пути в Кармен-дель-Патагонес - самую южную аргентинскую крепость (современный город Вьедма).
Кальфукура не только сел на соляные прииски, но и задружился с Хуаном Мануэлем Росасом - генералом, а позже диктатором Байреса, который вместе с другими провинциями организовал крупный поход против индейских племен, которые были конкурентами Кальфукуры.
Их поражение, а также союзы с другими племенами ранкелей и теуэльче помогли Синему Камню укрепить свою власть и контролировать территорию от Чили до Байреса. Это позволяло производить угон скота под ключ: с аргентинских земель в район чилийской Вальдивии, где его продавали. Вертикально интегрированная компания получилась, короче.
Росас сразу понял, что Кальфукура - сила, дал ему звание полковника аргентинской армии, платил ему дань скотом, табаком, привиками против оспы и прочими ништяками. В ответ индейцы участвовали в битвах Росаса против других провинций.
Потом Росас всех заебал своей диктатурой и опричниной (20 тыс убитых оппонентов), его убрали и он сбежал в Великобританию. Это огорчило Кальфукуру настолько, что он начал невероятную войну против новых властей Буэнос-Айреса. Он нападал на города (Байя-Бланка, Асуль, Тандиль, Сан-Хасинто), разбивал многотысячные армии и губернаторы ничего не могли с этим сделать. За это его прозвали Наполеоном пустыни.
В 1862 году Аргентина наконец-то стала единым государством, но сразу началась война с Парагваем - одна из ужаснейших в истории Латама, когда погибло от 50 до 70% населения Парагвая, а страна потеряла половину своих земель. Было не до войн с индейцами, с ними заключили договор о разграничении земель, но сразу же нарушили. Кальфукура в ответ угнал рекордные 200 тысяч голов скота (представьте это стадо, перегоняемое в Чили) и его все таки дожали, разгромили армию, но сам он умер своей смертью. Череп Кальфукуры до сих пор лежит в музее Ла-Платы как трофей. Его хотели отдать индейцам для захоронения, но отменили передачу из-за ковида.
В Парагвайской войне, Аргентина потеряла 18 тысяч человек, но получила обстрелянную боеспособную армию. Также страна быстро модернизировалась, пошел поток эмигрантов, и у нее появлялось больше сил и мотивации отвоевывать земли у индейцев. Сначала военный министр Алсина прокопал 350-км ров от юга Кордобы до Байи-Бланка, чтобы скот было физически сложно перегонять. А в 1877 году министром стал Хулио Рока, который устроил геноцид индейцев. Об этом поговорим в третьем эпизоде этого сериала.
1. Индейцы в колониальный период
2. Индейский Вестерос. Игра престолов 19 века
3. Завоевание пустыни и геноцид индейцев в Аргентине
4. Индейцы в современности: очередные геноциды, признание и откат к колониализму
@argentining
Продолжаем разбираться что случилось с индейцами в Аргентине. Сегодня время, когда Аргентина стала независимой и здесь творились просто голливудские истории. От семьи партизан, которые 15 лет воевали с 2 государствами до Наполеона пустыни и грызней всех против всех.
К началу 19 века, южная граница Аргентины проходила по линии Мендоса - Кордоба - пампа в 150 км от Буэнос-Айреса. Ниже был но-мэнс-лэнд, где расплодились завезенные коровы и лошади, на которых охотились как индейцы, так и испанцы. Конкуренция вызывала конфликты и испанцы строили форты, чтобы застолбить за собой земли. Форты обрастали жителями и превращались в городки, а индейцы нападали на них, чтобы забрать скот, так как считали эту землю своей. В ответ испанцы отправляли военные экспедиции, двигая границу дальше.
Все это происходило столетиями, индейцы и колонизаторы уже прекрасно знали друг друга и в свободное от войны время, они торговали и заключали договоры. А на самих ранчо-эстансиях работали и белые, и индейцы, и африканцы. Все было перемешано уже тогда.
Затем в Аргентине и Чили прошли революции, которые свергли власть испанского короля. Начались войны в провинциях между сторонниками короля (роялистами) и независимости (патриотами). Отсюда весь лор с Сан-Мартином, О`Хиггинсом и другими отцами-основателями обеих стран. Индейские племена были еще одной силой, которые воевали то за одних, то за других. Так, например, Сан-Мартин перешел через Анды на лошадях племени пеуэнче.
В Чили роялистов откинули на юг, где они ушли в партизанщину. Там появились легендарные братья Пинчейра - семья, которая обладала собственной армией от 200 до 2000 человек в разное время. Они грабили целые города, угоняли десятки тысяч голов скота и действовали на территории от Чили до Буэнос-Айреса, базируясь в неприступных горных долинах южнее Мендосы.
Самое удивительное, что они воевали вместе с индейцами, так как это было взаимовыгодно. Представьте картину атаки на город ковбоями в шляпах с ремингтонами и индейцев с копьями, которые бегут не друг на друга, а вместе на тебя потому, что они вообще за испанского короля, а ты живешь в уже независимом Чили.
Пинчейра были настолько охуенными, что с ними заключали мирные договоры аргентинские губернаторы. Это семья! Прикинь, что твой батёк сегодня поскакал заключать мирное соглашение с Аргентиной, иначе он разъебет Мендосу вместе с прикольными индейцами, с которыми ты живешь вместе в диких горах с ледниковыми озерами.
Это продолжалось 15 лет, в течение которых армии обеих стран пытались разгромить Пинчейра, что получилось только когда чилийский генерал Бульнес нашел партизан в горах недалеко от сегодняшнего Сан Мартин де лос Андес. Но сами братья сдались позже сами, а один из них в итоге вообще жил и работал на ранчо президента Чили. Короче, это какое-то кино!
В Аргентине роялистов разбили быстро и вроде бы должна была возникнуть та страна, которую мы знаем, но по факту общего государства не было еще 50 лет до 1862 года потому, что 14 аргентинских провинций были независимы друг от друга и постоянно срались и воевали.
Все ненавидели Буэнос-Айрес потому, что он был единственным портом и все произведенные в стране товары проходили через его таможню. Провинции хотели большей власти и все эти десятилетия решали какой будет страна - унитарной или федеративной. Спойлер - Аргентина стала де-юро федеративной, а де-факто унитарной, так как до сих пор все завязано на Байрес.
В итоге на этой земле было 14 самостоятельных провинций с местными царьками, терки с португальцами, британцами и французами, недобитые роялисты и индейские племена (мапуче, пампа, ранкели, пеуэнче) с разными вождями-касиками, которые состояли в постоянно меняющихся взаимотношениях - союзах и войнах провинций и индейцев друг против друга. Это была настоящая игра престолов, разные племена были политическими акторами наравне с провинциями.
Лучше всего этот салат иллюстрирует история великого касика мапуче Кальфукуры aka Синего Камня. Изначально его позвало племя борогов из Чили в Буэнос-Айрес, чтобы воевать с белыми. Пока он ехал, борога уже задружились с властями Байреса, но Кальфукура решил, что это не по-пацански, мочканул тысячу борога вместе с их вождями и стал главным.
Вопрос был еще и ресурсный. В то время нефтью была соль - главный консервант для мяса и индейцы держали соляные прииски Салинас Грандес дель Сур - сеть соляных озер на юго-западе провинции Буэнос-Айрес. Там же проходили торговые пути в Кармен-дель-Патагонес - самую южную аргентинскую крепость (современный город Вьедма).
Кальфукура не только сел на соляные прииски, но и задружился с Хуаном Мануэлем Росасом - генералом, а позже диктатором Байреса, который вместе с другими провинциями организовал крупный поход против индейских племен, которые были конкурентами Кальфукуры.
Их поражение, а также союзы с другими племенами ранкелей и теуэльче помогли Синему Камню укрепить свою власть и контролировать территорию от Чили до Байреса. Это позволяло производить угон скота под ключ: с аргентинских земель в район чилийской Вальдивии, где его продавали. Вертикально интегрированная компания получилась, короче.
Росас сразу понял, что Кальфукура - сила, дал ему звание полковника аргентинской армии, платил ему дань скотом, табаком, привиками против оспы и прочими ништяками. В ответ индейцы участвовали в битвах Росаса против других провинций.
Потом Росас всех заебал своей диктатурой и опричниной (20 тыс убитых оппонентов), его убрали и он сбежал в Великобританию. Это огорчило Кальфукуру настолько, что он начал невероятную войну против новых властей Буэнос-Айреса. Он нападал на города (Байя-Бланка, Асуль, Тандиль, Сан-Хасинто), разбивал многотысячные армии и губернаторы ничего не могли с этим сделать. За это его прозвали Наполеоном пустыни.
В 1862 году Аргентина наконец-то стала единым государством, но сразу началась война с Парагваем - одна из ужаснейших в истории Латама, когда погибло от 50 до 70% населения Парагвая, а страна потеряла половину своих земель. Было не до войн с индейцами, с ними заключили договор о разграничении земель, но сразу же нарушили. Кальфукура в ответ угнал рекордные 200 тысяч голов скота (представьте это стадо, перегоняемое в Чили) и его все таки дожали, разгромили армию, но сам он умер своей смертью. Череп Кальфукуры до сих пор лежит в музее Ла-Платы как трофей. Его хотели отдать индейцам для захоронения, но отменили передачу из-за ковида.
В Парагвайской войне, Аргентина потеряла 18 тысяч человек, но получила обстрелянную боеспособную армию. Также страна быстро модернизировалась, пошел поток эмигрантов, и у нее появлялось больше сил и мотивации отвоевывать земли у индейцев. Сначала военный министр Алсина прокопал 350-км ров от юга Кордобы до Байи-Бланка, чтобы скот было физически сложно перегонять. А в 1877 году министром стал Хулио Рока, который устроил геноцид индейцев. Об этом поговорим в третьем эпизоде этого сериала.
1. Индейцы в колониальный период
2. Индейский Вестерос. Игра престолов 19 века
3. Завоевание пустыни и геноцид индейцев в Аргентине
4. Индейцы в современности: очередные геноциды, признание и откат к колониализму
@argentining
❤9❤🔥3🔥3👍1