Допы к Мертвой корове
Традиционная несланцевая нефтедобыча Аргентины сосредоточена в Чубуте и Санта-Крусе с центром в Комодоро-Ривадавии. Это исторический центр нефтедобычи, который выглядит как пустыня с бесконечными качалками, добыча которой постоянно падает. Также есть Северо-Восточная провинция - небольшая добыча в джунглях Юнгас на границе с Боливией - девственные зеленые горы, где на единственной дороге стоят скважины и перекачивающие станции. Еще есть совсем небольшие месторождения на Огненной Земле, рядом с Мендосой и в Формосе. В Ла-Плате расположен самый крупный НПЗ в стране, который дает 30% переработки нефти.
Традиционная несланцевая нефтедобыча Аргентины сосредоточена в Чубуте и Санта-Крусе с центром в Комодоро-Ривадавии. Это исторический центр нефтедобычи, который выглядит как пустыня с бесконечными качалками, добыча которой постоянно падает. Также есть Северо-Восточная провинция - небольшая добыча в джунглях Юнгас на границе с Боливией - девственные зеленые горы, где на единственной дороге стоят скважины и перекачивающие станции. Еще есть совсем небольшие месторождения на Огненной Земле, рядом с Мендосой и в Формосе. В Ла-Плате расположен самый крупный НПЗ в стране, который дает 30% переработки нефти.
🔥11
Мертвый мужик выпаривает юани
На бескрайних, идеально плоских солончаках Хухуя, куда мы ездим, чтобы сделать фото типа «смотри, я стою у тебя на ладошке», находятся самые большие запасы лития в мире. Миллионы лет вода вымывала его с гор и накапливала под соляной коркой озер, пока в XXI веке людям не потребовались мощные батареи для электромобилей и смартфонов.
Литий лучше других металлов отдает электроны, поэтому незаменим для батарей с высоким напряжением и энергоемкостью. Почти 90% его производства идет именно на батареи. А остальное - на огромное число отраслей: от металлургии до медицины. Читая этот пост, вы буквально трогаете литий потому, что он содержится в стекле вашего смартфона, чтобы оно было таким прочным.
Аргентина - 5 в мире производитель лития с экспортом на $900 млн и производством в 130 тыс тонн в 2025 году. А по запасам на 1-2 месте в мире. На солончаках в Хухуе, Сальте и Катамарке, основные из которых Hombre Muerto и Olaroz, работают 7 литиевых заводов, строятся еще 8, а 20 проектов ждут согласований и экспертиз. Все это может сделать страну крупнейшим в мире производителем лития через 10 лет и ее 3 экспортной отраслью после сельского хозяйства и углеводородов.
Для добычи лития, сначала нужно пробурить солончак и откачать рассол в огромные искусственные пруды, чтобы вода выпарилась просто при помощи солнца и ветра, а литий сконцентрировался на дне примерно за год. Чтобы замотивировать его делать это быстрее и отделить литий от примесей, в пруды льют химикаты в т.ч. токсичные. В итоге получается белый песок, который отправляют на стоящий рядом завод, где происходит обработка и очистка. Получается карбонат лития (LCE), который везут фурами в Байрес, грузят на корабли в Шанхай, где китайцы делают из него батареи, ставят на свои электротачки и отправляют нам обратно, чтобы мы писали в интернетах: смотрите, в городе появляются новые электромобили, а это значит, что страна развивается.
Выпаривание делает производство дешевле, чем например в Австралии, где литий добывают в карьерах из твердых пород. Но требует огромное количество воды в засушливых регионах, сильно меняет ландшафт из-за огромных площадей прудов, а химикаты добавленные в них, разносятся ветром. Для производства тонны лития нужны 4-7 тонн химреагентов.
Главный потребитель лития - Китай. Настолько главный, что мировые цены считаются в юанях и страна может регулировать цены. Причем цены удивительно скачат. За последние 20 лет цена за тонну лития менялась от $2 тыс до $86 тыс. В прошлом году стоила $8-10 тыс, а в этом уже $23. Это из-за того, что спрос стабильно растет, а предложение то отстает, то, наоборот, его обгоняет. А также на литий нет единой биржевой цены - он продается по контрактам
В Аргентине литиевые проекты в основном иностранные в отличие от нефтегаза. Литий производят британские, французские, южно-корейские и конечно китайские компании. Лидеры - Rio Tinto и Ganfeng, которые еще с парочкой игроков вложили $8 млрд инвестиций за последние 10 лет, увеличив производство в стране в 5 раз. Проблемы в том, что заводам нужны железные дороги и высоковольтные линии передач, чего нет в той глуши, где находятся солончаки.
Литий сейчас почти, что новая нефть. Без него невозможен переход к зеленой энергетике. Поэтому к нему приковано огромное внимание и инвестиции. У Аргентины есть все шансы возглавить эту движуху, благодаря запасам и проектам по добыче. Но все очень нестабильно, так как на рынок выходят другие страны, например африканский литий или огромное месторождение, которое открыли в прошлом году в Германии. А потребление зависит по большей части от одной страны.
Также мы парадоксально платим за зеленую энергетику вредной добычей, пресной водой и влиянием на экосистемы. Пока мы покупаем электромобиль, радуясь своей заботе о природе, где-то в далеких горах, фламинго стараются не приземлиться на токсичные химикаты.
1. Нефтегаз
2. Литий
3. Медь
4. Выводы
@argentining
На бескрайних, идеально плоских солончаках Хухуя, куда мы ездим, чтобы сделать фото типа «смотри, я стою у тебя на ладошке», находятся самые большие запасы лития в мире. Миллионы лет вода вымывала его с гор и накапливала под соляной коркой озер, пока в XXI веке людям не потребовались мощные батареи для электромобилей и смартфонов.
Литий лучше других металлов отдает электроны, поэтому незаменим для батарей с высоким напряжением и энергоемкостью. Почти 90% его производства идет именно на батареи. А остальное - на огромное число отраслей: от металлургии до медицины. Читая этот пост, вы буквально трогаете литий потому, что он содержится в стекле вашего смартфона, чтобы оно было таким прочным.
Аргентина - 5 в мире производитель лития с экспортом на $900 млн и производством в 130 тыс тонн в 2025 году. А по запасам на 1-2 месте в мире. На солончаках в Хухуе, Сальте и Катамарке, основные из которых Hombre Muerto и Olaroz, работают 7 литиевых заводов, строятся еще 8, а 20 проектов ждут согласований и экспертиз. Все это может сделать страну крупнейшим в мире производителем лития через 10 лет и ее 3 экспортной отраслью после сельского хозяйства и углеводородов.
Для добычи лития, сначала нужно пробурить солончак и откачать рассол в огромные искусственные пруды, чтобы вода выпарилась просто при помощи солнца и ветра, а литий сконцентрировался на дне примерно за год. Чтобы замотивировать его делать это быстрее и отделить литий от примесей, в пруды льют химикаты в т.ч. токсичные. В итоге получается белый песок, который отправляют на стоящий рядом завод, где происходит обработка и очистка. Получается карбонат лития (LCE), который везут фурами в Байрес, грузят на корабли в Шанхай, где китайцы делают из него батареи, ставят на свои электротачки и отправляют нам обратно, чтобы мы писали в интернетах: смотрите, в городе появляются новые электромобили, а это значит, что страна развивается.
Выпаривание делает производство дешевле, чем например в Австралии, где литий добывают в карьерах из твердых пород. Но требует огромное количество воды в засушливых регионах, сильно меняет ландшафт из-за огромных площадей прудов, а химикаты добавленные в них, разносятся ветром. Для производства тонны лития нужны 4-7 тонн химреагентов.
Главный потребитель лития - Китай. Настолько главный, что мировые цены считаются в юанях и страна может регулировать цены. Причем цены удивительно скачат. За последние 20 лет цена за тонну лития менялась от $2 тыс до $86 тыс. В прошлом году стоила $8-10 тыс, а в этом уже $23. Это из-за того, что спрос стабильно растет, а предложение то отстает, то, наоборот, его обгоняет. А также на литий нет единой биржевой цены - он продается по контрактам
В Аргентине литиевые проекты в основном иностранные в отличие от нефтегаза. Литий производят британские, французские, южно-корейские и конечно китайские компании. Лидеры - Rio Tinto и Ganfeng, которые еще с парочкой игроков вложили $8 млрд инвестиций за последние 10 лет, увеличив производство в стране в 5 раз. Проблемы в том, что заводам нужны железные дороги и высоковольтные линии передач, чего нет в той глуши, где находятся солончаки.
Литий сейчас почти, что новая нефть. Без него невозможен переход к зеленой энергетике. Поэтому к нему приковано огромное внимание и инвестиции. У Аргентины есть все шансы возглавить эту движуху, благодаря запасам и проектам по добыче. Но все очень нестабильно, так как на рынок выходят другие страны, например африканский литий или огромное месторождение, которое открыли в прошлом году в Германии. А потребление зависит по большей части от одной страны.
Также мы парадоксально платим за зеленую энергетику вредной добычей, пресной водой и влиянием на экосистемы. Пока мы покупаем электромобиль, радуясь своей заботе о природе, где-то в далеких горах, фламинго стараются не приземлиться на токсичные химикаты.
1. Нефтегаз
2. Литий
3. Медь
4. Выводы
@argentining
👍10😭3🔥2⚡1
Хосемария идет к ледникам
Анды богаты медью. Например, Чили - лидер по добыче меди с 20% мировых запасов (190 млн тонн) и экспортом около $30 млрд каждый год. Но в Аргентине те же самые горы, запасов меди на 115 млн тонн, но страна этот металл практически не производит. Почему?
Ранее в стране был единственный огромный медный рудник Bajo de Alumbrera в Катамарке, который производил порядка 200 тыс тонн меди в год и экспорт в $1 млрд. Но к 2012 он стал истощаться и закрылся в 2018, а Аргентина полностью потеряла свою медную отрасль, производство упало до нуля.
Другие крупные медные проекты находились на стадии открытия и разведки в течение десятилетий, иногда они приостанавливались из-за экономической и политической нестабильности или экологических протестов.
Милей сделал ставку на медную отрасль и всячески пытается ускорить запуск нескольких крупных проектов. Главный медный регион - провинция Сан-Хуан с огромными месторождениями в горах на границе с Чили: Josemaria-Filo del Sol, El Pachón, Los Azules и Altar. Также крупные проекты есть в Сальте (Taca Taca), Мендосе (San Jorge). В Катамарке собираются запустить проект Mara на инфраструктуре закрытой Alumbrera. Инвестиции в эти проекты уже превышают $28 млрд и через 10 лет могут вывести производство на 1,5 млн тонн меди с экспортом на $17 млрд в год. В портфолио под редакцией самого Милея, указано еще больше 50 перспективных медных месторождений, но без деталей.
Медная отрасль - это почти полностью иностранные компании и в первую очередь канадские: McEwen, Lundin, First Quantum, Aldebaran. Но самые большие инвестиции ($13,5 млрд) идут от швейцарской-британской Glencore. Также здесь присутствует крупнейшая в мире горнодобывающая компания BHP, которой также принадлежит главный мировой медный рудник Escondida неподалеку в Чили.
Именно разработке меди мешал закон о ледниках, который был изменен в этом месяце. Он защищал ледники и прилегающие зоны от любого вмешательства человека. А сейчас можно ли там добывать или нет будут решать провинции, которые заинтересованы в производстве потому, что получают роялти от выручки горнодобывающих компаний. Помешать здесь могут только протесты местных, которые происходили в Мендосе.
Проблема с добычей меди в таких зонах в том, что при добыче используются кислоты и химикаты, которые могут попасть в экосистемы через ледники потому, что с них начинаются реки. Также пыль от добычи оседает на лед и ускоряет таяние ледников, которые и так сократились на 17% за последнее десятилетие на северо-западе Аргентины.
Медные рудники на стадии разведки выглядят как бесконечные серпантины в высокогорье от 3 до 5 тысяч метров. Затем, когда начнется добыча, серпантины превратятся в террасы, по которым будет ездить тяжелая техника и постепенно стачивать горы. В итоге это будут каньоны с прямоугольными стенками. Достаточно посмотреть через границу в Чили, чтобы понять что ждет эти места в будущем.
1. Нефтегаз
2. Литий
3. Медь
4. Выводы
@argentining
Анды богаты медью. Например, Чили - лидер по добыче меди с 20% мировых запасов (190 млн тонн) и экспортом около $30 млрд каждый год. Но в Аргентине те же самые горы, запасов меди на 115 млн тонн, но страна этот металл практически не производит. Почему?
Ранее в стране был единственный огромный медный рудник Bajo de Alumbrera в Катамарке, который производил порядка 200 тыс тонн меди в год и экспорт в $1 млрд. Но к 2012 он стал истощаться и закрылся в 2018, а Аргентина полностью потеряла свою медную отрасль, производство упало до нуля.
Другие крупные медные проекты находились на стадии открытия и разведки в течение десятилетий, иногда они приостанавливались из-за экономической и политической нестабильности или экологических протестов.
Милей сделал ставку на медную отрасль и всячески пытается ускорить запуск нескольких крупных проектов. Главный медный регион - провинция Сан-Хуан с огромными месторождениями в горах на границе с Чили: Josemaria-Filo del Sol, El Pachón, Los Azules и Altar. Также крупные проекты есть в Сальте (Taca Taca), Мендосе (San Jorge). В Катамарке собираются запустить проект Mara на инфраструктуре закрытой Alumbrera. Инвестиции в эти проекты уже превышают $28 млрд и через 10 лет могут вывести производство на 1,5 млн тонн меди с экспортом на $17 млрд в год. В портфолио под редакцией самого Милея, указано еще больше 50 перспективных медных месторождений, но без деталей.
Медная отрасль - это почти полностью иностранные компании и в первую очередь канадские: McEwen, Lundin, First Quantum, Aldebaran. Но самые большие инвестиции ($13,5 млрд) идут от швейцарской-британской Glencore. Также здесь присутствует крупнейшая в мире горнодобывающая компания BHP, которой также принадлежит главный мировой медный рудник Escondida неподалеку в Чили.
Именно разработке меди мешал закон о ледниках, который был изменен в этом месяце. Он защищал ледники и прилегающие зоны от любого вмешательства человека. А сейчас можно ли там добывать или нет будут решать провинции, которые заинтересованы в производстве потому, что получают роялти от выручки горнодобывающих компаний. Помешать здесь могут только протесты местных, которые происходили в Мендосе.
Проблема с добычей меди в таких зонах в том, что при добыче используются кислоты и химикаты, которые могут попасть в экосистемы через ледники потому, что с них начинаются реки. Также пыль от добычи оседает на лед и ускоряет таяние ледников, которые и так сократились на 17% за последнее десятилетие на северо-западе Аргентины.
Медные рудники на стадии разведки выглядят как бесконечные серпантины в высокогорье от 3 до 5 тысяч метров. Затем, когда начнется добыча, серпантины превратятся в террасы, по которым будет ездить тяжелая техника и постепенно стачивать горы. В итоге это будут каньоны с прямоугольными стенками. Достаточно посмотреть через границу в Чили, чтобы понять что ждет эти места в будущем.
1. Нефтегаз
2. Литий
3. Медь
4. Выводы
@argentining
👍5❤3
Литий, медь и нефтегаз побыстрей спасите нас
Судя по всему Аргентину ждет потрясающее будущее. Мы с вами приехали в отличный момент, когда в стране начинается сырьевой бум, который через 10 лет может вытащить страну из экономических проблем.
Смотрите сами. Экспорт всего нефтегаза в 2025 году - $9,7 млрд (+18% за год), через 6 лет он увеличится в 4-5 раз до $40-50 млрд. Экспорт лития сейчас около $900 млн (+37%), а через 10 лет - $7-9 млрд. Медь вообще сейчас на нуле, а через 10 лет будет давать $17 млрд экспорта в год. То есть через 10 лет эти 3 отрасли будут давать $62 млрд, а весь аргентинский экспорт сейчас - $87 млрд. То есть он вырастет чуть ли не в 2 раза.
Ну прогнозы и прогнозы, скажете вы. Вон, на ютубе тоже прогнозы, но ничего не сбывается. Но есть понятные причины. Вака-Муэрта - настоящее сокровище (4 в мире по сланцевой нефти, 2 - по газу). Нефть оттуда уже бустит экспорт, а скоро появятся заводы по сжижению газа, чтобы продавать его не только в Чили и Боливию, но и на мировой рынок. По литию строится 8 заводов, при работающих 7. То есть рост в 2 раза. По меди - 7 крупных проектов, которые запустятся через 5-7 лет. Это не считая десятков проектов, которые на стадии бумажек.
Но дойдут ли эти деньги до простых людей? Да. Любой такой проект - это сотни и тысячи рабочих мест с хорошими зарплатами, которые тратятся в тех же регионах и крутят их экономику, развивают сферу услуг и малый бизнес. Это капитальные инвестиции и развитие инфраструктуры регионов.
Это огромные налоговые поступления. Налоговая нагрузка на эти отрасли - 30-40%, что через 10 лет может дать $12-16 млрд налогов в год даже с учетом льгот. Добывающие компании платят роялти регионам. Неукен получает 12% от всей выручки просто за то, что бурят на его земле. По литию и меди - это 3%, но общая налоговая нагрузка даже с льготами - 38%, что на уровне налогов Чили. Причем 80% выручки остается в стране, что идет на зарплаты и местным поставщикам, которые платят 21% НДС. А в нефтянке государство еще и получает дивиденды от YPF.
Можно сказать, что все разворуют коррупционеры. Но это конечно не так для страны, где есть независимые суды, СМИ, губернаторы. Это преимущества демократии и разделения властей.
Этот дождь из долларов позволит быстрее закрыть долги перед МВФ, вложится в развитие той же инфраструктуры, науки, здравоохранения и образования (очевидно при другом президенте) и в целом дать шанс на выход из экономической нестабильности. Но это все вопросы 10-15 лет и за это время может произойти все, что угодно.
Льготы RIGI уменьшают на 10% налог на прибыль, убирают экспортные пошлины, дают скидки по НДС и др. Это снижает доход государства, но без таких плюшек инвесторы не вкладывались бы вообще из-за экономических и политических рисков, типа отмены RIGI другими властями, обесценивания песо, очередного дефолта, национализации (как с YPF).
В итоге мы отдаем ресурсы корпорациям (в литии и меди в первую очередь иностранным) на выгодных условиях, получая за это развитие страны, но платим за это экологией. Конечно крупные корпорации имеют серьезные экостандарты, снижающие риски. Не потому, что они так любят природу. При варварской добыче, их заклюют независимые СМИ, экоорганизации, местные сообщества, что приведет к падению акций, судам и огромным выплатам, что им точно не нужно.
Но любая добыча ресурсов априори вредит экологии. Она меняет ландшафты. Медные рудники стачивают горы в карьеры, литиевые производства превращают солончаки в прямоугольные пруды. Везде используются токсичные химические вещества и при всех стандартах возможен риск, что что-то вытечет, нанесет вред как природе, так и местным жителям.
Главная плата за развитие - это вода. Ее в невероятных количествах используют при гидрокрэкинге для добычи нефти, выкачивают из солончаков для получения лития, вторгаются в экосистемы ледников для добычи меди. Причем все эти проекты находятся в пустынях.
Поэтому вывод звучит так - готовы ли мы пожертвовать экологией ради сырьевых сверхприбылей, которые помогут Аргентине восстать из пепла? Вы как считаете?
1. Нефть
2. Литий
3. Медь
@argentining
Судя по всему Аргентину ждет потрясающее будущее. Мы с вами приехали в отличный момент, когда в стране начинается сырьевой бум, который через 10 лет может вытащить страну из экономических проблем.
Смотрите сами. Экспорт всего нефтегаза в 2025 году - $9,7 млрд (+18% за год), через 6 лет он увеличится в 4-5 раз до $40-50 млрд. Экспорт лития сейчас около $900 млн (+37%), а через 10 лет - $7-9 млрд. Медь вообще сейчас на нуле, а через 10 лет будет давать $17 млрд экспорта в год. То есть через 10 лет эти 3 отрасли будут давать $62 млрд, а весь аргентинский экспорт сейчас - $87 млрд. То есть он вырастет чуть ли не в 2 раза.
Ну прогнозы и прогнозы, скажете вы. Вон, на ютубе тоже прогнозы, но ничего не сбывается. Но есть понятные причины. Вака-Муэрта - настоящее сокровище (4 в мире по сланцевой нефти, 2 - по газу). Нефть оттуда уже бустит экспорт, а скоро появятся заводы по сжижению газа, чтобы продавать его не только в Чили и Боливию, но и на мировой рынок. По литию строится 8 заводов, при работающих 7. То есть рост в 2 раза. По меди - 7 крупных проектов, которые запустятся через 5-7 лет. Это не считая десятков проектов, которые на стадии бумажек.
Но дойдут ли эти деньги до простых людей? Да. Любой такой проект - это сотни и тысячи рабочих мест с хорошими зарплатами, которые тратятся в тех же регионах и крутят их экономику, развивают сферу услуг и малый бизнес. Это капитальные инвестиции и развитие инфраструктуры регионов.
Это огромные налоговые поступления. Налоговая нагрузка на эти отрасли - 30-40%, что через 10 лет может дать $12-16 млрд налогов в год даже с учетом льгот. Добывающие компании платят роялти регионам. Неукен получает 12% от всей выручки просто за то, что бурят на его земле. По литию и меди - это 3%, но общая налоговая нагрузка даже с льготами - 38%, что на уровне налогов Чили. Причем 80% выручки остается в стране, что идет на зарплаты и местным поставщикам, которые платят 21% НДС. А в нефтянке государство еще и получает дивиденды от YPF.
Можно сказать, что все разворуют коррупционеры. Но это конечно не так для страны, где есть независимые суды, СМИ, губернаторы. Это преимущества демократии и разделения властей.
Этот дождь из долларов позволит быстрее закрыть долги перед МВФ, вложится в развитие той же инфраструктуры, науки, здравоохранения и образования (очевидно при другом президенте) и в целом дать шанс на выход из экономической нестабильности. Но это все вопросы 10-15 лет и за это время может произойти все, что угодно.
Льготы RIGI уменьшают на 10% налог на прибыль, убирают экспортные пошлины, дают скидки по НДС и др. Это снижает доход государства, но без таких плюшек инвесторы не вкладывались бы вообще из-за экономических и политических рисков, типа отмены RIGI другими властями, обесценивания песо, очередного дефолта, национализации (как с YPF).
В итоге мы отдаем ресурсы корпорациям (в литии и меди в первую очередь иностранным) на выгодных условиях, получая за это развитие страны, но платим за это экологией. Конечно крупные корпорации имеют серьезные экостандарты, снижающие риски. Не потому, что они так любят природу. При варварской добыче, их заклюют независимые СМИ, экоорганизации, местные сообщества, что приведет к падению акций, судам и огромным выплатам, что им точно не нужно.
Но любая добыча ресурсов априори вредит экологии. Она меняет ландшафты. Медные рудники стачивают горы в карьеры, литиевые производства превращают солончаки в прямоугольные пруды. Везде используются токсичные химические вещества и при всех стандартах возможен риск, что что-то вытечет, нанесет вред как природе, так и местным жителям.
Главная плата за развитие - это вода. Ее в невероятных количествах используют при гидрокрэкинге для добычи нефти, выкачивают из солончаков для получения лития, вторгаются в экосистемы ледников для добычи меди. Причем все эти проекты находятся в пустынях.
Поэтому вывод звучит так - готовы ли мы пожертвовать экологией ради сырьевых сверхприбылей, которые помогут Аргентине восстать из пепла? Вы как считаете?
1. Нефть
2. Литий
3. Медь
@argentining
👏7👍4❤1
Нужен ли нам крепкий песо и что с ним происходит
Мантра сторонников Хавьера Милея звучит так: один курс, меньше инфляция, 1% профицита. Рассмотрим каждое из этих достижений. Сегодня разберем ситуацию с курсом песо.
Девальвация
За 2,5 года каденции Милея курс песо (blue) упал на 50%: с 980 до 1470 песо. Разрыв между курсами исчез после отмены валютного контроля для физлиц (CEPO) в апреле 2025.
Вроде девальвацию в 1,5 раза сложно назвать стабильным курсом, но если сравнивать с другими президентами, то лучше было только за первые 2,5 года каденции Макри. Тогда песо упал всего на 25%. Но потом вся система накрылась и в конце его правления песо обвалился еще на 350%.
Курс сейчас недооценен и по данным Bloomberg должен быть минимум 1600 песо. Его поддерживает экспортная выручка и высокие ставки. Выгодно вложить доллары в аргентинские фин инструменты с доходностью под 20-30%, чтобы потом вывести их в доллары по крепкому курсу. Но падение курса сразу сделает эту схему невыгодной, вызовет массовые продажи песо, что еще больше ударит по курсу. То есть кластерфак. Это и случилось во времена Макри, когда песо пробил дно после нескольких лет стабильности.
Валютные интервенции
Вера в стабильность песо держится на способности Милея регулировать инфляцию и курс (привет, либертарианцы) и любой кризис эту веру шатает. В 2025 году было 3 кризиса, когда песо мог пробить дно, но каждый раз Милея спасали зарубежные друзья и сжигание долларов для поддержки песо (валютные интервенции).
Так, во время отмены CEPO курс упал с 1220 до 1375 песо, а потом благодаря сжиганию $2,9 млрд и новому кредиту МВФ на $12 млрд, укрепился до 1170 песо за доллар. В начале сентября киршнеристы победили на выборах и курс полетел вниз, упав до 1520 песо. ЦБ сжег для стабилизации $1,1 млрд за 3 дня.
В октябре были выборы в Конгресс, рынок ожидал поражения Милея и курс улетел до 1550 песо. В этот раз помог Трамп, который купил песо напрямую (своп на $20 млрд), а аргентинский Минфин сжег еще $2 млрд. Затем Милей победил на выборах и курс укрепился.
Всего за 2025 год Милей сжег $6 млрд для поддержания курса. Это например половина всех расходов на пособия федерального бюджета за год. Также для этой цели использовались другие инструменты (фьючерсы, облигации и др) на десятки млрд, но это не безвозвратные потери.
То есть правительство использовало курс как политический инструмент и тратило резервы, чтобы удержать его и сохранить видимость стабильности.
Падение производства
Другая болезненная проблема с курсом в том, что он убивает аргентинское производство. Курс слишком крепкий и производить становится невыгодно. Конкурировать с импортом, который все больше открывается, тяжелее. Также люди меньше покупают из-за высоких цен.
Аргентина на 2 месте в мире по темпам падения промпроизводства. Страна потеряла 2500 предприятий и более 70 тыс рабочих мест за 2 года. Загрузка производства на самом низком уровне с 2002 года. Причем в соседних Бразилии и Чили производство растет на 4-5% в год. В мире вообще тренд на развитие собственного производства.
Если взять закрытие бизнесов в целом, то речь уже идет о 19 тыс предприятий и более 250 тыс рабочих мест. Каждый день в Аргентине закрываются 30 компаний и 300 человек теряют работу.
Милей отвечает, что так и нужно - неэффективные предприятия закрываются и их заменяет импорт. Но это очень плохая стратегия. Страна, которая все импортирует, зависит от мировых цен и проблемы с песо вызовут огромную инфляцию. Также в стране постоянные проблемы с $, которые нужны для покупки импорта. Собственная промышленность амортизирует эти моменты, которых полно в истории страны.
Закрытые предприятия - это потерянная добавленная стоимость, годы опыта, квалифицированные кадры, цепочки поставок, которые быстро не восстановить. Это основной источник занятости для среднего класса. Добывающие индустрии выигрывают от крепкого песо, поскольку не сталкиваются с импортной конкуренцией. Но они создают меньше рабочих мест и добавленной стоимости. А Аргентина - не Саудовская Аравия, чтобы жить на ресурсах и все покупать за рубежом.
1. Курс песо
2. Инфляция
3. Профицит
@argentining
Мантра сторонников Хавьера Милея звучит так: один курс, меньше инфляция, 1% профицита. Рассмотрим каждое из этих достижений. Сегодня разберем ситуацию с курсом песо.
Девальвация
За 2,5 года каденции Милея курс песо (blue) упал на 50%: с 980 до 1470 песо. Разрыв между курсами исчез после отмены валютного контроля для физлиц (CEPO) в апреле 2025.
Вроде девальвацию в 1,5 раза сложно назвать стабильным курсом, но если сравнивать с другими президентами, то лучше было только за первые 2,5 года каденции Макри. Тогда песо упал всего на 25%. Но потом вся система накрылась и в конце его правления песо обвалился еще на 350%.
Курс сейчас недооценен и по данным Bloomberg должен быть минимум 1600 песо. Его поддерживает экспортная выручка и высокие ставки. Выгодно вложить доллары в аргентинские фин инструменты с доходностью под 20-30%, чтобы потом вывести их в доллары по крепкому курсу. Но падение курса сразу сделает эту схему невыгодной, вызовет массовые продажи песо, что еще больше ударит по курсу. То есть кластерфак. Это и случилось во времена Макри, когда песо пробил дно после нескольких лет стабильности.
Валютные интервенции
Вера в стабильность песо держится на способности Милея регулировать инфляцию и курс (привет, либертарианцы) и любой кризис эту веру шатает. В 2025 году было 3 кризиса, когда песо мог пробить дно, но каждый раз Милея спасали зарубежные друзья и сжигание долларов для поддержки песо (валютные интервенции).
Так, во время отмены CEPO курс упал с 1220 до 1375 песо, а потом благодаря сжиганию $2,9 млрд и новому кредиту МВФ на $12 млрд, укрепился до 1170 песо за доллар. В начале сентября киршнеристы победили на выборах и курс полетел вниз, упав до 1520 песо. ЦБ сжег для стабилизации $1,1 млрд за 3 дня.
В октябре были выборы в Конгресс, рынок ожидал поражения Милея и курс улетел до 1550 песо. В этот раз помог Трамп, который купил песо напрямую (своп на $20 млрд), а аргентинский Минфин сжег еще $2 млрд. Затем Милей победил на выборах и курс укрепился.
Всего за 2025 год Милей сжег $6 млрд для поддержания курса. Это например половина всех расходов на пособия федерального бюджета за год. Также для этой цели использовались другие инструменты (фьючерсы, облигации и др) на десятки млрд, но это не безвозвратные потери.
То есть правительство использовало курс как политический инструмент и тратило резервы, чтобы удержать его и сохранить видимость стабильности.
Падение производства
Другая болезненная проблема с курсом в том, что он убивает аргентинское производство. Курс слишком крепкий и производить становится невыгодно. Конкурировать с импортом, который все больше открывается, тяжелее. Также люди меньше покупают из-за высоких цен.
Аргентина на 2 месте в мире по темпам падения промпроизводства. Страна потеряла 2500 предприятий и более 70 тыс рабочих мест за 2 года. Загрузка производства на самом низком уровне с 2002 года. Причем в соседних Бразилии и Чили производство растет на 4-5% в год. В мире вообще тренд на развитие собственного производства.
Если взять закрытие бизнесов в целом, то речь уже идет о 19 тыс предприятий и более 250 тыс рабочих мест. Каждый день в Аргентине закрываются 30 компаний и 300 человек теряют работу.
Милей отвечает, что так и нужно - неэффективные предприятия закрываются и их заменяет импорт. Но это очень плохая стратегия. Страна, которая все импортирует, зависит от мировых цен и проблемы с песо вызовут огромную инфляцию. Также в стране постоянные проблемы с $, которые нужны для покупки импорта. Собственная промышленность амортизирует эти моменты, которых полно в истории страны.
Закрытые предприятия - это потерянная добавленная стоимость, годы опыта, квалифицированные кадры, цепочки поставок, которые быстро не восстановить. Это основной источник занятости для среднего класса. Добывающие индустрии выигрывают от крепкого песо, поскольку не сталкиваются с импортной конкуренцией. Но они создают меньше рабочих мест и добавленной стоимости. А Аргентина - не Саудовская Аравия, чтобы жить на ресурсах и все покупать за рубежом.
1. Курс песо
2. Инфляция
3. Профицит
@argentining
👏14❤4🔥3🤔3👍1
Почему инфляцию все время побеждают, но она все-равно высокая
Продолжаем разбираться с ключевыми достижениями Милея. В прошлый раз был курс песо, сегодня в меню инфляция.
Общеизвестный факт в том, что инфляция за 2023 год составила 211%, а в 2025 снизилась до 32%, то есть более, чем в 6 раз. Это реальное достижение, было бы глупо с ним спорить. Грубо говоря, мы перевалили через гору в 200% и вернулись в начало каденции предыдущего президента Фернандеса, когда инфляция составляла 36%.
Это хорошо, Милей хвалит себя за это при любом удобном случае и часто преувеличивает. Например, на многих выступлениях, в том числе в интервью Сету Рогану он говорил, что в 2023 году инфляция была 17000%, экстраполировав пиковую месячную инфляцию в декабре на весь год. Но забыв сказать, что безумная декабрьская инфляция была в том числе из-за того, что он сам девальвировал официальный курс песо в 2 раза. Не зная контекста, может показаться, что он сделал экономическое чудо.
Много или мало
Если мы посмотрим на сегодняшнюю инфляцию в 32% в год, сравнив ее не только с "проклятым" Фернандесом, но и с другими президентами, то получится, что при Кристине Киршнер этот показатель был в среднем 25-30%, а при Маурисио Макри - 42%. Близко к сегодняшним показателям, но тогда это считалось высокой инфляцией и их критиковали за это, а Милея, наоборот, хвалят. Правда в том, что 32% - это действительно высокая инфляция. Сейчас в месяц в Аргентине растут цены также как в развитых странах за год - порядка 3%.
Вы скажите - ну ладно, Милей молодец - инфляция падает уже второй год, значит, скоро совсем упадет и заживем. Но дело в том, что в месячном выражении инфляция растет уже 9 месяцев подряд. В июне 2025 было 1,6%, в этом марте - 3,4%. То есть мы уже упали, оттолкнулись и давно летим вверх. МВФ уже изменил прогноз по инфляции за 2026 год с 16% до 31%, то есть почти вдвое.
Падение реальных доходов
Другая большая проблема в том, что цены уверенно растут, но зарплаты так быстро не индексируются. Реальная минимальная зарплата снизилась на 39% с 2023 года и составляет сейчас 352 тыс песо. А число рабочих мест сократилось на 300 тысяч только в официальном секторе (частный+госслужба).
То есть цены растут быстрее зарплат, люди тратят меньше, падает спрос, бизнес сокращает и закрывает производства, увольняет работников. Те тратят еще меньше, переходят в неформальный сектор, платят меньше налогов, сложнее получают доступ к кредитам. Все это снижает покупательскую способность и замедляет экономику.
Рост ВВП
При всем при этом, у Аргентины в 2025 году вырос ВВП на 4,4%, что само по себе звучит круто, если бы не было эффекта низкой базы - это отскок после минусовых ВВП в 2023-2024 годах. В этом году ожидался рост на 4%, но прогнозы уже пересмотрели до 3,5%. То есть ВВП тормозится вместе с ростом инфляции.
В итоге ВВП не конвертируется в улучшение жизни людей, потому что инфляция съедает выгоды быстрее, чем растут зарплаты. То есть Аргентина как-обычно выдает экономические странности, где растет ВВП при падении реальных доходов.
1. Курс песо
2. Инфляция
3. Профицит
@argentining
Продолжаем разбираться с ключевыми достижениями Милея. В прошлый раз был курс песо, сегодня в меню инфляция.
Общеизвестный факт в том, что инфляция за 2023 год составила 211%, а в 2025 снизилась до 32%, то есть более, чем в 6 раз. Это реальное достижение, было бы глупо с ним спорить. Грубо говоря, мы перевалили через гору в 200% и вернулись в начало каденции предыдущего президента Фернандеса, когда инфляция составляла 36%.
Это хорошо, Милей хвалит себя за это при любом удобном случае и часто преувеличивает. Например, на многих выступлениях, в том числе в интервью Сету Рогану он говорил, что в 2023 году инфляция была 17000%, экстраполировав пиковую месячную инфляцию в декабре на весь год. Но забыв сказать, что безумная декабрьская инфляция была в том числе из-за того, что он сам девальвировал официальный курс песо в 2 раза. Не зная контекста, может показаться, что он сделал экономическое чудо.
Много или мало
Если мы посмотрим на сегодняшнюю инфляцию в 32% в год, сравнив ее не только с "проклятым" Фернандесом, но и с другими президентами, то получится, что при Кристине Киршнер этот показатель был в среднем 25-30%, а при Маурисио Макри - 42%. Близко к сегодняшним показателям, но тогда это считалось высокой инфляцией и их критиковали за это, а Милея, наоборот, хвалят. Правда в том, что 32% - это действительно высокая инфляция. Сейчас в месяц в Аргентине растут цены также как в развитых странах за год - порядка 3%.
Вы скажите - ну ладно, Милей молодец - инфляция падает уже второй год, значит, скоро совсем упадет и заживем. Но дело в том, что в месячном выражении инфляция растет уже 9 месяцев подряд. В июне 2025 было 1,6%, в этом марте - 3,4%. То есть мы уже упали, оттолкнулись и давно летим вверх. МВФ уже изменил прогноз по инфляции за 2026 год с 16% до 31%, то есть почти вдвое.
Падение реальных доходов
Другая большая проблема в том, что цены уверенно растут, но зарплаты так быстро не индексируются. Реальная минимальная зарплата снизилась на 39% с 2023 года и составляет сейчас 352 тыс песо. А число рабочих мест сократилось на 300 тысяч только в официальном секторе (частный+госслужба).
То есть цены растут быстрее зарплат, люди тратят меньше, падает спрос, бизнес сокращает и закрывает производства, увольняет работников. Те тратят еще меньше, переходят в неформальный сектор, платят меньше налогов, сложнее получают доступ к кредитам. Все это снижает покупательскую способность и замедляет экономику.
Рост ВВП
При всем при этом, у Аргентины в 2025 году вырос ВВП на 4,4%, что само по себе звучит круто, если бы не было эффекта низкой базы - это отскок после минусовых ВВП в 2023-2024 годах. В этом году ожидался рост на 4%, но прогнозы уже пересмотрели до 3,5%. То есть ВВП тормозится вместе с ростом инфляции.
В итоге ВВП не конвертируется в улучшение жизни людей, потому что инфляция съедает выгоды быстрее, чем растут зарплаты. То есть Аргентина как-обычно выдает экономические странности, где растет ВВП при падении реальных доходов.
1. Курс песо
2. Инфляция
3. Профицит
@argentining
👍12👀4❤3👎1🗿1