Допы к Мертвой корове
Традиционная несланцевая нефтедобыча Аргентины сосредоточена в Чубуте и Санта-Крусе с центром в Комодоро-Ривадавии. Это исторический центр нефтедобычи, который выглядит как пустыня с бесконечными качалками, добыча которой постоянно падает. Также есть Северо-Восточная провинция - небольшая добыча в джунглях Юнгас на границе с Боливией - девственные зеленые горы, где на единственной дороге стоят скважины и перекачивающие станции. Еще есть совсем небольшие месторождения на Огненной Земле, рядом с Мендосой и в Формосе. В Ла-Плате расположен самый крупный НПЗ в стране, который дает 30% переработки нефти.
Традиционная несланцевая нефтедобыча Аргентины сосредоточена в Чубуте и Санта-Крусе с центром в Комодоро-Ривадавии. Это исторический центр нефтедобычи, который выглядит как пустыня с бесконечными качалками, добыча которой постоянно падает. Также есть Северо-Восточная провинция - небольшая добыча в джунглях Юнгас на границе с Боливией - девственные зеленые горы, где на единственной дороге стоят скважины и перекачивающие станции. Еще есть совсем небольшие месторождения на Огненной Земле, рядом с Мендосой и в Формосе. В Ла-Плате расположен самый крупный НПЗ в стране, который дает 30% переработки нефти.
🔥11
Мертвый мужик выпаривает юани
На бескрайних, идеально плоских солончаках Хухуя, куда мы ездим, чтобы сделать фото типа «смотри, я стою у тебя на ладошке», находятся самые большие запасы лития в мире. Миллионы лет вода вымывала его с гор и накапливала под соляной коркой озер, пока в XXI веке людям не потребовались мощные батареи для электромобилей и смартфонов.
Литий лучше других металлов отдает электроны, поэтому незаменим для батарей с высоким напряжением и энергоемкостью. Почти 90% его производства идет именно на батареи. А остальное - на огромное число отраслей: от металлургии до медицины. Читая этот пост, вы буквально трогаете литий потому, что он содержится в стекле вашего смартфона, чтобы оно было таким прочным.
Аргентина - 5 в мире производитель лития с экспортом на $900 млн и производством в 130 тыс тонн в 2025 году. А по запасам на 1-2 месте в мире. На солончаках в Хухуе, Сальте и Катамарке, основные из которых Hombre Muerto и Olaroz, работают 7 литиевых заводов, строятся еще 8, а 20 проектов ждут согласований и экспертиз. Все это может сделать страну крупнейшим в мире производителем лития через 10 лет и ее 3 экспортной отраслью после сельского хозяйства и углеводородов.
Для добычи лития, сначала нужно пробурить солончак и откачать рассол в огромные искусственные пруды, чтобы вода выпарилась просто при помощи солнца и ветра, а литий сконцентрировался на дне примерно за год. Чтобы замотивировать его делать это быстрее и отделить литий от примесей, в пруды льют химикаты в т.ч. токсичные. В итоге получается белый песок, который отправляют на стоящий рядом завод, где происходит обработка и очистка. Получается карбонат лития (LCE), который везут фурами в Байрес, грузят на корабли в Шанхай, где китайцы делают из него батареи, ставят на свои электротачки и отправляют нам обратно, чтобы мы писали в интернетах: смотрите, в городе появляются новые электромобили, а это значит, что страна развивается.
Выпаривание делает производство дешевле, чем например в Австралии, где литий добывают в карьерах из твердых пород. Но требует огромное количество воды в засушливых регионах, сильно меняет ландшафт из-за огромных площадей прудов, а химикаты добавленные в них, разносятся ветром. Для производства тонны лития нужны 4-7 тонн химреагентов.
Главный потребитель лития - Китай. Настолько главный, что мировые цены считаются в юанях и страна может регулировать цены. Причем цены удивительно скачат. За последние 20 лет цена за тонну лития менялась от $2 тыс до $86 тыс. В прошлом году стоила $8-10 тыс, а в этом уже $23. Это из-за того, что спрос стабильно растет, а предложение то отстает, то, наоборот, его обгоняет. А также на литий нет единой биржевой цены - он продается по контрактам
В Аргентине литиевые проекты в основном иностранные в отличие от нефтегаза. Литий производят британские, французские, южно-корейские и конечно китайские компании. Лидеры - Rio Tinto и Ganfeng, которые еще с парочкой игроков вложили $8 млрд инвестиций за последние 10 лет, увеличив производство в стране в 5 раз. Проблемы в том, что заводам нужны железные дороги и высоковольтные линии передач, чего нет в той глуши, где находятся солончаки.
Литий сейчас почти, что новая нефть. Без него невозможен переход к зеленой энергетике. Поэтому к нему приковано огромное внимание и инвестиции. У Аргентины есть все шансы возглавить эту движуху, благодаря запасам и проектам по добыче. Но все очень нестабильно, так как на рынок выходят другие страны, например африканский литий или огромное месторождение, которое открыли в прошлом году в Германии. А потребление зависит по большей части от одной страны.
Также мы парадоксально платим за зеленую энергетику вредной добычей, пресной водой и влиянием на экосистемы. Пока мы покупаем электромобиль, радуясь своей заботе о природе, где-то в далеких горах, фламинго стараются не приземлиться на токсичные химикаты.
1. Нефтегаз
2. Литий
3. Медь
4. Выводы
@argentining
На бескрайних, идеально плоских солончаках Хухуя, куда мы ездим, чтобы сделать фото типа «смотри, я стою у тебя на ладошке», находятся самые большие запасы лития в мире. Миллионы лет вода вымывала его с гор и накапливала под соляной коркой озер, пока в XXI веке людям не потребовались мощные батареи для электромобилей и смартфонов.
Литий лучше других металлов отдает электроны, поэтому незаменим для батарей с высоким напряжением и энергоемкостью. Почти 90% его производства идет именно на батареи. А остальное - на огромное число отраслей: от металлургии до медицины. Читая этот пост, вы буквально трогаете литий потому, что он содержится в стекле вашего смартфона, чтобы оно было таким прочным.
Аргентина - 5 в мире производитель лития с экспортом на $900 млн и производством в 130 тыс тонн в 2025 году. А по запасам на 1-2 месте в мире. На солончаках в Хухуе, Сальте и Катамарке, основные из которых Hombre Muerto и Olaroz, работают 7 литиевых заводов, строятся еще 8, а 20 проектов ждут согласований и экспертиз. Все это может сделать страну крупнейшим в мире производителем лития через 10 лет и ее 3 экспортной отраслью после сельского хозяйства и углеводородов.
Для добычи лития, сначала нужно пробурить солончак и откачать рассол в огромные искусственные пруды, чтобы вода выпарилась просто при помощи солнца и ветра, а литий сконцентрировался на дне примерно за год. Чтобы замотивировать его делать это быстрее и отделить литий от примесей, в пруды льют химикаты в т.ч. токсичные. В итоге получается белый песок, который отправляют на стоящий рядом завод, где происходит обработка и очистка. Получается карбонат лития (LCE), который везут фурами в Байрес, грузят на корабли в Шанхай, где китайцы делают из него батареи, ставят на свои электротачки и отправляют нам обратно, чтобы мы писали в интернетах: смотрите, в городе появляются новые электромобили, а это значит, что страна развивается.
Выпаривание делает производство дешевле, чем например в Австралии, где литий добывают в карьерах из твердых пород. Но требует огромное количество воды в засушливых регионах, сильно меняет ландшафт из-за огромных площадей прудов, а химикаты добавленные в них, разносятся ветром. Для производства тонны лития нужны 4-7 тонн химреагентов.
Главный потребитель лития - Китай. Настолько главный, что мировые цены считаются в юанях и страна может регулировать цены. Причем цены удивительно скачат. За последние 20 лет цена за тонну лития менялась от $2 тыс до $86 тыс. В прошлом году стоила $8-10 тыс, а в этом уже $23. Это из-за того, что спрос стабильно растет, а предложение то отстает, то, наоборот, его обгоняет. А также на литий нет единой биржевой цены - он продается по контрактам
В Аргентине литиевые проекты в основном иностранные в отличие от нефтегаза. Литий производят британские, французские, южно-корейские и конечно китайские компании. Лидеры - Rio Tinto и Ganfeng, которые еще с парочкой игроков вложили $8 млрд инвестиций за последние 10 лет, увеличив производство в стране в 5 раз. Проблемы в том, что заводам нужны железные дороги и высоковольтные линии передач, чего нет в той глуши, где находятся солончаки.
Литий сейчас почти, что новая нефть. Без него невозможен переход к зеленой энергетике. Поэтому к нему приковано огромное внимание и инвестиции. У Аргентины есть все шансы возглавить эту движуху, благодаря запасам и проектам по добыче. Но все очень нестабильно, так как на рынок выходят другие страны, например африканский литий или огромное месторождение, которое открыли в прошлом году в Германии. А потребление зависит по большей части от одной страны.
Также мы парадоксально платим за зеленую энергетику вредной добычей, пресной водой и влиянием на экосистемы. Пока мы покупаем электромобиль, радуясь своей заботе о природе, где-то в далеких горах, фламинго стараются не приземлиться на токсичные химикаты.
1. Нефтегаз
2. Литий
3. Медь
4. Выводы
@argentining
👍10😭3🔥2⚡1
Хосемария идет к ледникам
Анды богаты медью. Например, Чили - лидер по добыче меди с 20% мировых запасов (190 млн тонн) и экспортом около $30 млрд каждый год. Но в Аргентине те же самые горы, запасов меди на 115 млн тонн, но страна этот металл практически не производит. Почему?
Ранее в стране был единственный огромный медный рудник Bajo de Alumbrera в Катамарке, который производил порядка 200 тыс тонн меди в год и экспорт в $1 млрд. Но к 2012 он стал истощаться и закрылся в 2018, а Аргентина полностью потеряла свою медную отрасль, производство упало до нуля.
Другие крупные медные проекты находились на стадии открытия и разведки в течение десятилетий, иногда они приостанавливались из-за экономической и политической нестабильности или экологических протестов.
Милей сделал ставку на медную отрасль и всячески пытается ускорить запуск нескольких крупных проектов. Главный медный регион - провинция Сан-Хуан с огромными месторождениями в горах на границе с Чили: Josemaria-Filo del Sol, El Pachón, Los Azules и Altar. Также крупные проекты есть в Сальте (Taca Taca), Мендосе (San Jorge). В Катамарке собираются запустить проект Mara на инфраструктуре закрытой Alumbrera. Инвестиции в эти проекты уже превышают $28 млрд и через 10 лет могут вывести производство на 1,5 млн тонн меди с экспортом на $17 млрд в год. В портфолио под редакцией самого Милея, указано еще больше 50 перспективных медных месторождений, но без деталей.
Медная отрасль - это почти полностью иностранные компании и в первую очередь канадские: McEwen, Lundin, First Quantum, Aldebaran. Но самые большие инвестиции ($13,5 млрд) идут от швейцарской-британской Glencore. Также здесь присутствует крупнейшая в мире горнодобывающая компания BHP, которой также принадлежит главный мировой медный рудник Escondida неподалеку в Чили.
Именно разработке меди мешал закон о ледниках, который был изменен в этом месяце. Он защищал ледники и прилегающие зоны от любого вмешательства человека. А сейчас можно ли там добывать или нет будут решать провинции, которые заинтересованы в производстве потому, что получают роялти от выручки горнодобывающих компаний. Помешать здесь могут только протесты местных, которые происходили в Мендосе.
Проблема с добычей меди в таких зонах в том, что при добыче используются кислоты и химикаты, которые могут попасть в экосистемы через ледники потому, что с них начинаются реки. Также пыль от добычи оседает на лед и ускоряет таяние ледников, которые и так сократились на 17% за последнее десятилетие на северо-западе Аргентины.
Медные рудники на стадии разведки выглядят как бесконечные серпантины в высокогорье от 3 до 5 тысяч метров. Затем, когда начнется добыча, серпантины превратятся в террасы, по которым будет ездить тяжелая техника и постепенно стачивать горы. В итоге это будут каньоны с прямоугольными стенками. Достаточно посмотреть через границу в Чили, чтобы понять что ждет эти места в будущем.
1. Нефтегаз
2. Литий
3. Медь
4. Выводы
@argentining
Анды богаты медью. Например, Чили - лидер по добыче меди с 20% мировых запасов (190 млн тонн) и экспортом около $30 млрд каждый год. Но в Аргентине те же самые горы, запасов меди на 115 млн тонн, но страна этот металл практически не производит. Почему?
Ранее в стране был единственный огромный медный рудник Bajo de Alumbrera в Катамарке, который производил порядка 200 тыс тонн меди в год и экспорт в $1 млрд. Но к 2012 он стал истощаться и закрылся в 2018, а Аргентина полностью потеряла свою медную отрасль, производство упало до нуля.
Другие крупные медные проекты находились на стадии открытия и разведки в течение десятилетий, иногда они приостанавливались из-за экономической и политической нестабильности или экологических протестов.
Милей сделал ставку на медную отрасль и всячески пытается ускорить запуск нескольких крупных проектов. Главный медный регион - провинция Сан-Хуан с огромными месторождениями в горах на границе с Чили: Josemaria-Filo del Sol, El Pachón, Los Azules и Altar. Также крупные проекты есть в Сальте (Taca Taca), Мендосе (San Jorge). В Катамарке собираются запустить проект Mara на инфраструктуре закрытой Alumbrera. Инвестиции в эти проекты уже превышают $28 млрд и через 10 лет могут вывести производство на 1,5 млн тонн меди с экспортом на $17 млрд в год. В портфолио под редакцией самого Милея, указано еще больше 50 перспективных медных месторождений, но без деталей.
Медная отрасль - это почти полностью иностранные компании и в первую очередь канадские: McEwen, Lundin, First Quantum, Aldebaran. Но самые большие инвестиции ($13,5 млрд) идут от швейцарской-британской Glencore. Также здесь присутствует крупнейшая в мире горнодобывающая компания BHP, которой также принадлежит главный мировой медный рудник Escondida неподалеку в Чили.
Именно разработке меди мешал закон о ледниках, который был изменен в этом месяце. Он защищал ледники и прилегающие зоны от любого вмешательства человека. А сейчас можно ли там добывать или нет будут решать провинции, которые заинтересованы в производстве потому, что получают роялти от выручки горнодобывающих компаний. Помешать здесь могут только протесты местных, которые происходили в Мендосе.
Проблема с добычей меди в таких зонах в том, что при добыче используются кислоты и химикаты, которые могут попасть в экосистемы через ледники потому, что с них начинаются реки. Также пыль от добычи оседает на лед и ускоряет таяние ледников, которые и так сократились на 17% за последнее десятилетие на северо-западе Аргентины.
Медные рудники на стадии разведки выглядят как бесконечные серпантины в высокогорье от 3 до 5 тысяч метров. Затем, когда начнется добыча, серпантины превратятся в террасы, по которым будет ездить тяжелая техника и постепенно стачивать горы. В итоге это будут каньоны с прямоугольными стенками. Достаточно посмотреть через границу в Чили, чтобы понять что ждет эти места в будущем.
1. Нефтегаз
2. Литий
3. Медь
4. Выводы
@argentining
👍5❤3