Было время, когда наша республика могла себе позволить организовать политическую платформу для принятия решений не только регионального, но и всероссийского масштаба.

Так, в 1995 году в Чебоксары прибыли руководители республик Татарстан и Башкортостан, Минтимер Шаймиев и Муртаза Рахимов соответственно, а также первый секретарь Совета Безопасности РФ Юрий Скоков. Целью встречи было осуждение войны в Чечне.

Отличный пример того, что для обретения влиятельного статуса необязательно иметь богатые природные ресурсы, газ и нефть, а достаточно сильного и амбициозного политика во власти.

Симбирск наш! 😁

https://t.me/provincivil/1863

Раз уж речь зашла о Большой Чувашии и Симбирске, то предлагаем прослушать подкаст аудиоверсию встречи исторического клуба Сергея Щербакова, прошедшей 15 сентября 2016 года в Национальной библиотеке Чувашской Республики, с темой: Мог ли Симбирск в начале ХХ века стать столицей Чувашской Республики?

Обсуждаемые вопросы:

- на какие исторические источники опираются исследователи, говоря о возможности Симбирска в начале 1920-х годов стать столицей Чувашской АССР?

- когда, кому и где Владимир Ленин предлагал сделать столицей Чувашии город Симбирск?

- почему Симбирск так и не стал столицей Чувашской республики?

- имеется ли теоретическая и практическая возможность в будущем реализовать этот проект почти столетней давности?

@argadu

Вообще, исторический клуб или клуб интеллектуалов, как его называл автор проекта кандидат исторических наук Сергей Щербаков, ныне занимающийся возрождением чувашского кинематографа, был очень интересным и полезным с точки зрения разрушения стереотипов о чувашском народе и политических событиях связанных с ним.

К счастью велась видеосъемка данных встреч и любой желающий теперь может почувствовать тот вайб, став их онлайн-участником: https://youtube.com/playlist?list=PL48Y7Cjb8-gU1Tg0fdGzQT64vB8EO4Wuz

Хотя русские относились к кряшенам с определенной симпатией, многие считали их людьми жалкими и не имеющими прочного самосознания или самоуважения. По сообщениям миссионеров, поскольку кряшены были преимущественно крестьянами и ремесленниками, они всегда считали, что русские ставят их ниже татар-мусульман. Престиж влиятельных мусульман (духовенства, купцов и т.д.), как полагали миссионеры, подчас заставлял кряшенов стыдиться своей религии и подталкивал их к отказу от нее.

Визит в кряшенскую деревню в первые годы XIX века произвел «весьма необычное впечатление» на писателя Сергея Аксакова: «И мужчины и женщины одевались и говорили по-русски; но на всей их наружности лежал отпечаток чего-то печального и сурового, чего-то потерянного, бесприютного и беспорядочного; и платье на них сидело как-то не так, и какая-то робость была видна во всех движениях; они жили очень бедно, тогда как вокруг и татарские, и русские, и мордовские, и чувашские деревни жили зажиточно. Мой дядька Евсеич знал прежде эту деревню и знал таких же перекрещенцев в других деревнях. Он говорил мне, что они все на один лад и все бедны: от своего отстали, а к нашему не пристали...»

Поговорив с некоторыми кряшенами, Аксаков выяснил, что многие из них думали, что их предки приняли православие и покинули свои мусульманские общины для того, чтобы избежать телесных наказаний и ссылки в Сибирь за какие-то преступления. Они верили, что за неверность Мухаммед обрек их на жизнь в бедности*.

* - Аксаков C.T. Собр. соч. М , 1955. Т. 2.
Robert P. Geraci, Window on the East: National and Imperial Identities in Late Tsarist Russia.

Одна из причин алармизма православных миссионеров, рассказывающих в конце XIX - начале XX вв. об угрозе широкомасштабной татаризации чуваш, кроется в попытках легитимизировать "систему Ильминского", подразумевающую образование на местных "инородческих" языках, защитив ее от русификаторских интенций Российского государства при Александре III.
В строгом смысле, официальное применение системы Ильминского на территории Идель-Урала и Сибири (а также одобрение Синодом в 1882 г. православного богослужения на местных языках) было исключением в политике Министерства народного просвещения, которое еще в 1864 г. распорядилось вести преподавание во всех учебных заведениях империи на русском языке.

Православный лубок на чувашском языке, 1877 г.

Перевод православных текстов и литургии на разговорный язык татар, чувашей, вотяков [удмуртов] и других народов бросал вызов церковной традиции использования в богослужении только церковнославянского языка.

Численность чувашей в российских регионах 🧶

Только авторские карты и инфографика — @rgooooue

Чуваши и ислам по Мураду Рамзи

«И ныне в сердцах многих из них не утвердился Ислам по причине незнания ими должным образом его истин, [хотя] в недавнем прошлом были среди них знавшие их. И начали некоторые из них принимать христианство, хотя и внешне. И возникла вражда и ненависть между теми, кто принял христианство и теми, кто остался в исламе, а точнее между теми из них, кто остался в идолопоклонстве и теми, кто остался в исламе, по причине стравливания их друг с другом членами этого общества (имеются в виду миссионеры. - И.М.). И дошло дело до ссор и драк. И начали мусульмане отселяться от обращенных в христианство и идолопоклонников в места, где были сильны и преобладали мусульмане».

«Миллиард татар» опубликовали
перевод отрывка из труда татарского историка Мухаммеда-Мурада Рамзи «Талфик ал-ахбар ва талких ал-асар фи вакаи' Казан ва Булгар ва мулук ат-татар», рассказывающего об истории появления этнонима чуваш.

Пĕсмĕлле — очевидно от арабского "бисмиллях" (во имя Аллаха).
Пĕсмелле туса — сказав "Во имя Божие" (по чув-рус. словарю Никольского).

Есть расхожее мнение, что чуваши вообще никак не связаны с исламом, а в основе их культуры исключительно языческая составляющая. Тем не менее исторические и лингвистические данные это опровергают. Более того, все еще имеются материально-культурные памятники в виде мусульманских надгробий найденных на территории Чувашской Республики. Что удивительно, найдены они были не только в населенных пунктах соседствующих с татарскими поселениями, но даже в Моргаушском районе Чувашии. И все же, отсутствие должного внимания к этой части нашего наследия приводит к тому, что количество памятников постоянно уменьшается (разрушаются, уничтожаются, исчезают). К такому выводу пришли участники (Е. П. Михайлов, Д. Г. Мухаметшин, В. Н. Иванов) эпиграфической экспедиции 2007 г., проведенной в Чувашской Республике по программе историко-археологических исследований Волго-Окского региона в эпоху средневековья.

Сначала были исследованы 4 эпитафии, находящиеся в экспозиции Литературного музея им. К. В. Иванова в Чебоксарах (филиале Чувашского национального музея). Два памятника, по определению Д. Г. Мухаметшина, относятся к XIV и XVI векам: они схожи с другими эпитафиями соответствующего периода, имеющимися на территории Татарстана. Третий памятник – с датой Года свиньи по циклическому календарю (1131 г. по мусульманскому). Надпись на четвертом камне некаллиграфическая, нацарапанная на практически необработанной поверхности камня (расшифровка надписи полностью еще не сделана). Три арабографичных камня изучены экспедицией в фондах Чувашского национального музея. К большому сожалению, работники литературного и национального музеев не смогли найти нам инвентарные номера эпитафий, соответственно затрудняется их географическая и историческая привязка. Работа с музейными документами продолжается.

Четыре арабографичных надгробия хранятся в подвале (археологических фондах) Чувашского государственного института гуманитарных наук. Первый был привезен в 1977 г. В. Ф. Каховским после проведенных археологических раскопок Тегешевского (Старо-Шигалинского) могильника (Урмарский район). Два камня были доставлены в 1988 г. экспедицией искусствоведа А. А. Трофимова и Е. П. Михайлова из Урмарского района (д. Старые Урмары и с. Ковали). Четвертый, обнаруженный на пашне Е. П. Михайловым на Мартыновском могильнике в Козловском районе ЧР, был привезен в 1989 г. Все четыре камня оказались поздними – XVII и XVIII вв.

Посещались населенные пункты в районах Чувашской Республики в поисках арабографичных памятников. Работы экспедиции показали, что их количество постоянно уменьшается. Ученым и местным властям нужно быстрее решить проблему сохранения бесценного наследия прошлого: собрать в музеях или обеспечить надежную сохранность на местах.

Экспедиция 2007 г. по районам Чувашии в поисках арабографичных памятников (Е. П. Михайлов, Д. Г. Мухаметшин, В. Н. Иванов):

I. Два сохранившихся камня на мусульманском кладбище в дер. Новое Буяново Шемуршинского района. Древнее кладбище огорожено металлическим забором, устроено место для моления. Сохранившиеся эпиграфические памятники покрашены краской, что губительно для надписей камней. В 1961 году здесь побывал эпиграфический отряд археологической экспедиции Казанского филиала АН СССР под руководством Г. В. Юсупова, который расшифровал надпись на камне лучшей сохранности (даем в переводе): «Дата 1696/97 гг. По летосчислению тысяча сто восьмом было, Тинчуры сын Бикчура из мира ушел Бикбулат Мурза» (архив Института археологии РАН, Р-1, д. № 2866, л. 44–45). Этот камень стоит и ныне, второй камень – фрагмент (основание) разбитого надгробья с небольшим текстом.

II. У татарской деревни Полевые Бикшики Батыревского района (недалеко от Тигашевского городища) есть мемориальный комплекс с надписями на татарском языке, огороженный металлическим забором. На помосте установлен мельничный жернов из гранита. Надпись на камне гласит: «Первый – место погребения Тимуш хаджи, второй – Султан-мурата сына место погребения и третье – Тимуш Калдибая сын, четвертый – Илхам сын Ибрагима после разрушения города Болгара переселились в местность Бикшик и здесь погребены». Установление на кладбищ мельничных жернов, по свидетельству Д. Г. Мухаметшина, есть в с. Татарское Бурнаево Алькеевского, в с. Айша Высокогорского районов Татарстана. Один намогильный камень-жернов (без арабской графики) экспедиция отметила и на современном кладбище д. Полевые Бикшики.

III. Арабогафичный памятник у с. Тойси Батыревского района известен с 1950-х гг. В 1958 г его осматривал в ходе работ Чувашской археологической экспедиции и раскопок Тигашевского городища Г. А. Федоров-Давыдов, который его и сфотографировал. О попытки расшифровки текста информация отсутствует. Экспедиция 2007 г. исследовала (обмеры, фотографирование, расшифровка текста) и этот памятник.

IV. Проверена информация о надгробиях в с. Байдеряково Яльчикского района. К сожалению, имевшиеся еще в ходе экспедиции Е. П. Михайлова в 1984 г. камни исчезли. Попытки узнать их судьбу не дали результата.

V. В д. Полевые Козыльяры Яльчикского района в 1927 г. экспедиция П. П. Ефименко раскапывала дохристианский чувашский могильник XVI–XVII вв. Исследователь отмечает на могильнике 4 арабографичных камня. Ныне камней нет. По рассказам местных жителей, они увезены для строительных нужд; Есть непроверенная информация о двух надгробиях, увезенных в музей Ульяновска.

VI. На территории кирпичного завода (небольшого) у д. Новочелны-Сюрбеево и д. Ивашкино сохраняется эпитафия с письменами (огорожена забором), которая раскололась на 2–3 части.

VII. В лесу у с. Тобурданово Канашского района неопубликованные источники сообщают об имеющихся надгробиях с «непонятным письмом». К сожалению, найти их не удалось. Поиски будут продолжены.

VIII. В 1988 г. экспедиция ЧГИГН доставила в институт один памятник с кладбища (недавно закрытого) у с. Ковали Урмарского района. Здесь сохраняется еще один хорошо сохранившийся арабографичный памятник, который был исследован (оказался почти упавшим, был приподнят и установлен вертикально).

IX. В Доме культуры с. Ковали располагается краеведческий музей, в экспозиции которого находится камень. Текст расшифрован с привлечением ученых. Д. Г. Мухаметшин внес в текст свои исправления.

X. Проверены сведения об эпитафиях у д. Сестиби Урмарского района. Обнаружить их не смогли. Поиски будут продолжены.

XI. В 1904 г. около с. Оточево (нынешнего Моргаушского района) местный священник Н. А. Архангельский обнаружил памятник с письменами. Для расшифровки текста приезжал Н. И. Ашмарин. Проведен поиск этого камня, не увенчавшийся успехом.