Если собирались на non/fictioN, приходите 9 апреля на презентацию книги «Метро двух столиц» о метро Москвы и Будапешта. Поговорим о том, как устроены два метрополитена, чем различаются подходы к их созданию и изучению, а также о том, как вообще была задумана эта книга и как шла работа над ней.
Участвовать в разговоре будут историк архитектуры Александр Змеул и историк Мария Альтман — автор книги, а я буду модерировать дискуссию.
Участвовать в разговоре будут историк архитектуры Александр Змеул и историк Мария Альтман — автор книги, а я буду модерировать дискуссию.
Поселки БАМа — идеальные советские села
Поселки БАМа удивляют тем, как в небольшом масштабе, среди тайги и тундры, воплощают среду, которая в чем-то похожа на привычную городскую, а в чем-то заметно от нее отличается. Жителям крупных городов такие модернистские анклавы могут показаться уникальными. Но для меня, уже несколько лет изучающего архитектуру советских сел, в бамовских поселках постепенно проявилось много градостроительных параллелей с центральными усадьбами совхозов и колхозов.
С конца 1950-х годов застройка советских сел в целом шла по пути урбанизации: агрогородки 1960-х напоминают микрорайоны, случайно оказавшиеся среди лесов и полей. Однако 12 сентября 1968 года было принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 728 «Об упорядочении строительства на селе», которое предписывало вырабатывать особый подход к сельской архитектуре и градостроительству. Началась разработка серий жилых домов, в которых, с одной стороны, внедрялись новые типы жилья вроде блокированных домов с участками при квартирах, а с другой — выражался особый сельский колорит, подчеркнутый выразительными силуэтами скатных кровель, а порой и резным декором.
Однако в последующее десятилетие такие проекты зачастую оказывались невостребованными: застраивать села на городской лад было проще и дешевле, так что даже намеченные к реализации в каждом регионе единичные проекты экспериментально-показательных поселков часто оставались только на бумаге. Так произошло, в частности, с центральными усадьбами совхоза «Морской» и колхоза «Большевик» в Новосибирской области. Специально для них в СибЗНИИЭП в 1972 году разработали серию жилых домов, которая на следующий год была утверждена как 204.
И, как ни странно, площадкой для ее внедрения стали не экспериментально-показательные поселки колхозов и совхозов Западной Сибири, как было задумано, а новые населенные пункты вдоль БАМа. Их небольшой масштаб, а также стремление архитекторов создать в них особую среду, повышенная комфортность которой компенсировала бы оторванность от больших городов, оказались очень близки тем идеям, которые в это время вырабатывались применительно к советскому селу. И если во многих регионах ресурсов не хватало даже на создание пары образцовых сел, отвечавших этим представлениям, то на БАМе, куда были стянуты силы и средства со всего СССР, такой подход во многом удалось реализовать.
На фото — макет застройки поселка Ния жилыми домами той самой 204 серии. Этот проект грузинских архитекторов был в основном осуществлен.
Поселки БАМа удивляют тем, как в небольшом масштабе, среди тайги и тундры, воплощают среду, которая в чем-то похожа на привычную городскую, а в чем-то заметно от нее отличается. Жителям крупных городов такие модернистские анклавы могут показаться уникальными. Но для меня, уже несколько лет изучающего архитектуру советских сел, в бамовских поселках постепенно проявилось много градостроительных параллелей с центральными усадьбами совхозов и колхозов.
С конца 1950-х годов застройка советских сел в целом шла по пути урбанизации: агрогородки 1960-х напоминают микрорайоны, случайно оказавшиеся среди лесов и полей. Однако 12 сентября 1968 года было принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 728 «Об упорядочении строительства на селе», которое предписывало вырабатывать особый подход к сельской архитектуре и градостроительству. Началась разработка серий жилых домов, в которых, с одной стороны, внедрялись новые типы жилья вроде блокированных домов с участками при квартирах, а с другой — выражался особый сельский колорит, подчеркнутый выразительными силуэтами скатных кровель, а порой и резным декором.
Однако в последующее десятилетие такие проекты зачастую оказывались невостребованными: застраивать села на городской лад было проще и дешевле, так что даже намеченные к реализации в каждом регионе единичные проекты экспериментально-показательных поселков часто оставались только на бумаге. Так произошло, в частности, с центральными усадьбами совхоза «Морской» и колхоза «Большевик» в Новосибирской области. Специально для них в СибЗНИИЭП в 1972 году разработали серию жилых домов, которая на следующий год была утверждена как 204.
И, как ни странно, площадкой для ее внедрения стали не экспериментально-показательные поселки колхозов и совхозов Западной Сибири, как было задумано, а новые населенные пункты вдоль БАМа. Их небольшой масштаб, а также стремление архитекторов создать в них особую среду, повышенная комфортность которой компенсировала бы оторванность от больших городов, оказались очень близки тем идеям, которые в это время вырабатывались применительно к советскому селу. И если во многих регионах ресурсов не хватало даже на создание пары образцовых сел, отвечавших этим представлениям, то на БАМе, куда были стянуты силы и средства со всего СССР, такой подход во многом удалось реализовать.
На фото — макет застройки поселка Ния жилыми домами той самой 204 серии. Этот проект грузинских архитекторов был в основном осуществлен.
#коллекция: архив Н.С. Литвинова: Рождествено
Хотя я поклонник цифровых архивов, у меня хранится довольно много связанных с советской архитектурой материалов: графика, чертежи, фотографии… Формируется эта коллекция не очень системно и с моими исследованиями напрямую пересекается редко. Но недавно как раз случилось такое совпадение.
Пару недель назад я закончил большую статью о сельской архитектуре РСФСР 1960–1980-х годов. Пришлось охватить и обобщить очень много разрозненных источников, сделать немало неожиданных наблюдений, далеко выходящих за рамки ее основного исследовательского сюжета, — в том числе обнаружить связь между советскими селами и БАМом, о которой я рассказывал в прошлом посте.
Помимо экспериментально-показательных поселков Новосибирской области, для которых изначально разрабатывались дома позднее попавшей на БАМ 204 серии, я решил проследить судьбу остальных 132 усадеб совхозов и колхозов в РСФСР, получивших в конце 1960-х годов такой же статус. И настоящим сюрпризом для меня стало село Рождествено колхоза имени Ленина во Владимирской области. До сих пор из подобных поселков в этом регионе мне было известно только Павловское, стоящее на дороге к Суздалю: ему была посвящена целая статья в «Архитектуре СССР», № 9 за 1971 год. А Рождествено, между тем, оказалось не менее интересным: его тоже проектировали в ЦНИИЭПграждансельстрое, и, несмотря на худшее качество строительства, разнообразие примененных здесь типов домов оказалось шире.
Главная же радость в том, что эта находка позволила мне атрибутировать фотографии из архива владимирского архитектора Николая Литвинова, который я недавно приобрел за бесценок на аукционе. Помимо этого села, мне ранее удалось опознать Патруши и Балтым в Свердловской области — все эти фотографии я загрузил на Паству. Неопознанным теперь осталось только одно сельское фото архитектора, которое выложу в комментарии.
Хотя я поклонник цифровых архивов, у меня хранится довольно много связанных с советской архитектурой материалов: графика, чертежи, фотографии… Формируется эта коллекция не очень системно и с моими исследованиями напрямую пересекается редко. Но недавно как раз случилось такое совпадение.
Пару недель назад я закончил большую статью о сельской архитектуре РСФСР 1960–1980-х годов. Пришлось охватить и обобщить очень много разрозненных источников, сделать немало неожиданных наблюдений, далеко выходящих за рамки ее основного исследовательского сюжета, — в том числе обнаружить связь между советскими селами и БАМом, о которой я рассказывал в прошлом посте.
Помимо экспериментально-показательных поселков Новосибирской области, для которых изначально разрабатывались дома позднее попавшей на БАМ 204 серии, я решил проследить судьбу остальных 132 усадеб совхозов и колхозов в РСФСР, получивших в конце 1960-х годов такой же статус. И настоящим сюрпризом для меня стало село Рождествено колхоза имени Ленина во Владимирской области. До сих пор из подобных поселков в этом регионе мне было известно только Павловское, стоящее на дороге к Суздалю: ему была посвящена целая статья в «Архитектуре СССР», № 9 за 1971 год. А Рождествено, между тем, оказалось не менее интересным: его тоже проектировали в ЦНИИЭПграждансельстрое, и, несмотря на худшее качество строительства, разнообразие примененных здесь типов домов оказалось шире.
Главная же радость в том, что эта находка позволила мне атрибутировать фотографии из архива владимирского архитектора Николая Литвинова, который я недавно приобрел за бесценок на аукционе. Помимо этого села, мне ранее удалось опознать Патруши и Балтым в Свердловской области — все эти фотографии я загрузил на Паству. Неопознанным теперь осталось только одно сельское фото архитектора, которое выложу в комментарии.
Ксения Кокорина поделилась брошюрой Волгоградпроекта 1985 года, в которой обнаружилось подтверждение моего тезиса о принадлежности бамовских поселков к жанру сельского проектирования. Поселок Джамку, спроектированный и построенный Волгоградской областью, помещен составителями издания именно в раздел «проектов для села».
Но еще интереснее, что на соседней странице нашлось неожиданное продолжение истории трансфера 204 серии. Первоначально ее разработали в СибЗНИИЭПе для строительства в экспериментально-показательных поселках совхозов и колхозов Западной Сибири. Однако 4-5-этажный дом этой серии каким-то образом проник и в проект поселка Ерзовка Волгоградской области.
Можно предположить, что, попав сперва на БАМ, дома 204 серии стали заметны архитекторам шефских проектных организаций со всего СССР, работавшим над поселками магистрали. В распоряжении этих организаций оказывались паспорта, а затем и сами типовые проекты, рекомендованные к применению в зоне БАМа. Поэтому такие дома могли — в силу своей выразительности или иных привлекательных качеств — проникать в местную практику, даже несмотря на предназначенность для иных климатических условий.
В Ерзовке дом 204 серии все же не построили. Зато в Волгограде есть по меньшей мере пара таких домов, как встречаются они в поселках бывших Башкирской и Карельской АССР. Так что здесь можно выдвинуть гипотезу о роли БАМа как канала взаимного обогащения региональных архитектурных практик: регионы приносили на магистраль собственные решения, а затем могли забирать оттуда чужие.
Но еще интереснее, что на соседней странице нашлось неожиданное продолжение истории трансфера 204 серии. Первоначально ее разработали в СибЗНИИЭПе для строительства в экспериментально-показательных поселках совхозов и колхозов Западной Сибири. Однако 4-5-этажный дом этой серии каким-то образом проник и в проект поселка Ерзовка Волгоградской области.
Можно предположить, что, попав сперва на БАМ, дома 204 серии стали заметны архитекторам шефских проектных организаций со всего СССР, работавшим над поселками магистрали. В распоряжении этих организаций оказывались паспорта, а затем и сами типовые проекты, рекомендованные к применению в зоне БАМа. Поэтому такие дома могли — в силу своей выразительности или иных привлекательных качеств — проникать в местную практику, даже несмотря на предназначенность для иных климатических условий.
В Ерзовке дом 204 серии все же не построили. Зато в Волгограде есть по меньшей мере пара таких домов, как встречаются они в поселках бывших Башкирской и Карельской АССР. Так что здесь можно выдвинуть гипотезу о роли БАМа как канала взаимного обогащения региональных архитектурных практик: регионы приносили на магистраль собственные решения, а затем могли забирать оттуда чужие.
Вышел номер газеты «Перерыв» с моей статьей о Якове Гузмане
Архитектор Яков Гузман — отнюдь не звезда даже по меркам газеты «Моспроектовец», которая в 1960–1980-е годы подробно освещала работу институтов ГлавАПУ. Но для Дома творчества писателей в Переделкино это важная фигура: в середине 1960-х годов он спроектировал здание клуба-столовой на его территории.
По просьбе Дома творчества я написал — собственно — о творчестве архитектора. Жанр биографии мне не слишком близок, но я попробовал, не погружаясь в совсем глубокие дебри, сопоставить повороты профессионального пути Гузмана с организационными изменениями, которые во многом определяли его работу.
Так что если на выходных соберетесь в Переделкино, заходите за газетой в фойе или библиотеку на втором этаже здания клуба-столовой.
Архитектор Яков Гузман — отнюдь не звезда даже по меркам газеты «Моспроектовец», которая в 1960–1980-е годы подробно освещала работу институтов ГлавАПУ. Но для Дома творчества писателей в Переделкино это важная фигура: в середине 1960-х годов он спроектировал здание клуба-столовой на его территории.
По просьбе Дома творчества я написал — собственно — о творчестве архитектора. Жанр биографии мне не слишком близок, но я попробовал, не погружаясь в совсем глубокие дебри, сопоставить повороты профессионального пути Гузмана с организационными изменениями, которые во многом определяли его работу.
Так что если на выходных соберетесь в Переделкино, заходите за газетой в фойе или библиотеку на втором этаже здания клуба-столовой.
1
Пару недель назад я вернулся к активному исследованию истории архитектуры Черноголовки: разбираю проекты в архиве местной администрации, общаюсь с архитекторами и инженерами, работавшими над ними в советское время. Это, с одной стороны, продолжение моего диссертационного исследования о подмосковных академгородках, а с другой — подготовка к выставке о модернизме и Черноголовке, открытие которой запланировано здесь на осень.
И вот среди десятков метровых планшетов с проектами и фотографиями Черноголовки обнаружилось одно-единственное исключение: огромное фото ансамбля центра в Одинцово, спроектированного Яковом Гузманом. Причем публикаций снимка я нигде не встречал, хотя в процессе подготовки статьи об архитекторе перерыл множество источников.
Находка была приятной еще и потому, что этот ансамбль центра города — один из наиболее полно осуществленных и хорошо сохранившихся до наших дней — мы с Вадимом Даниловым собирались включить в наш справочник-путеводитель по подмосковному модернизму. Однако, поехав в Одинцово на прошлой неделе, я обнаружил, что здание ДК начали крушить экскаваторами.
Структуру путеводителя теперь придется пересмотреть, и от включения в него ансамбля отказаться. Но одинцовский горком Гузмана мы все равно рассмотрим: это одно из самых ранних модернистских административных зданий в Подмосковье. И теперь у нас есть прекрасное фото, демонстрирующее его вместе с Домом культуры и памятником Ленину.
И вот среди десятков метровых планшетов с проектами и фотографиями Черноголовки обнаружилось одно-единственное исключение: огромное фото ансамбля центра в Одинцово, спроектированного Яковом Гузманом. Причем публикаций снимка я нигде не встречал, хотя в процессе подготовки статьи об архитекторе перерыл множество источников.
Находка была приятной еще и потому, что этот ансамбль центра города — один из наиболее полно осуществленных и хорошо сохранившихся до наших дней — мы с Вадимом Даниловым собирались включить в наш справочник-путеводитель по подмосковному модернизму. Однако, поехав в Одинцово на прошлой неделе, я обнаружил, что здание ДК начали крушить экскаваторами.
Структуру путеводителя теперь придется пересмотреть, и от включения в него ансамбля отказаться. Но одинцовский горком Гузмана мы все равно рассмотрим: это одно из самых ранних модернистских административных зданий в Подмосковье. И теперь у нас есть прекрасное фото, демонстрирующее его вместе с Домом культуры и памятником Ленину.
Программа_Наукограду и миру.pdf
288.4 KB
Конференция «Наукограду и миру: глокальность большой науки»
Завтра в Петербурге начинается трехдневная конференция, посвященная истории советской и постсоветской науки. Я выступлю в самом ее начале с докладом о болгарских архитектурных проектах 1960-х годов в Дубне. Это уникальный сюжет, в который удалось погрузиться в прошлом году благодаря работе с архивом ОИЯИ.
Рекомендую изучить программу: кроме меня в ней много уважаемых коллег с любопытными темами.
Если вы в Петербурге и хотите послушать доклады очно, регистрируйтесь на сайте ВШЭ. А если прийти не получится, но интерес силен — пишите, у меня есть ссылка на трансляцию. Имейте в виду, что записывать конференцию организаторы не планируют.
Завтра в Петербурге начинается трехдневная конференция, посвященная истории советской и постсоветской науки. Я выступлю в самом ее начале с докладом о болгарских архитектурных проектах 1960-х годов в Дубне. Это уникальный сюжет, в который удалось погрузиться в прошлом году благодаря работе с архивом ОИЯИ.
Рекомендую изучить программу: кроме меня в ней много уважаемых коллег с любопытными темами.
Если вы в Петербурге и хотите послушать доклады очно, регистрируйтесь на сайте ВШЭ. А если прийти не получится, но интерес силен — пишите, у меня есть ссылка на трансляцию. Имейте в виду, что записывать конференцию организаторы не планируют.
Летняя архивная школа в Дубне
В прошлом году я приглашал всех в Дубну копаться со мной в архиве Объединенного института ядерных исследований и искать «болгарский след» в архитектурной истории города. О результатах той работы на прошлой неделе я рассказал в докладе на конференции, а в июле, во время очередной школы, еще раз затрону этот сюжет в лекции о проектировании Дубны в первое десятилетие существования ОИЯИ.
В этом году школа пройдет с 19 по 25 июля, и я, как и в прошлый раз, предлагаю присоединиться к работе с архивом архитектурно-строительных документов. Теперь в центр внимания я хочу поставить научные комплексы: их проектирование шло в институтах Министерства среднего машиностроения, причем в подразделениях, с которыми не приходится сталкиваться в случае гражданской части «атомных» городов.
Кроме архивной работы в программе экскурсии, много лекций, обедов и ужинов. Проживание в Дубне тоже предусмотрено. Подробности о школе, ее программа, а также форма для подачи заявок на участие — по ссылке. Успевайте до 30 июня.
В прошлом году я приглашал всех в Дубну копаться со мной в архиве Объединенного института ядерных исследований и искать «болгарский след» в архитектурной истории города. О результатах той работы на прошлой неделе я рассказал в докладе на конференции, а в июле, во время очередной школы, еще раз затрону этот сюжет в лекции о проектировании Дубны в первое десятилетие существования ОИЯИ.
В этом году школа пройдет с 19 по 25 июля, и я, как и в прошлый раз, предлагаю присоединиться к работе с архивом архитектурно-строительных документов. Теперь в центр внимания я хочу поставить научные комплексы: их проектирование шло в институтах Министерства среднего машиностроения, причем в подразделениях, с которыми не приходится сталкиваться в случае гражданской части «атомных» городов.
Кроме архивной работы в программе экскурсии, много лекций, обедов и ужинов. Проживание в Дубне тоже предусмотрено. Подробности о школе, ее программа, а также форма для подачи заявок на участие — по ссылке. Успевайте до 30 июня.
5