Идеи малоэтажной террасной и ковровой застроек на рубеже 1970-1980-х годов набрали популярность и нашли место в проектах для самых разных регионов России, имеющих активный рельеф. Общим местом для большей части таких замыслов оставалось отсутствие их воплощения. Совместить же два типа и предложить построить на склоне многоступенчатую структуру из одно-двухуровневых квартир с собственными двориками решались единицы. И если архитекторами в Иркутске при этом скорее двигала идея новаторства, то в Кабардино-Балкарии и Дагестане это было осознанным возвращением к корням, подчеркнутым постмодернистской архитектурой. 

Кажется, единственным случаем реализации коврово-террасной застройки в советской России стал 50-квартирный жилой комплекс в Махачкале. Проект М. Краковского и Н. Качаева — это шесть рядов жилых структур и дюжина гаражных боксов в основании. Структуры состояли из одно-, двух-, трех- и четырехкомнатных квартир, вторые этажи последних двух мостиками перекидывались над пронизывающими застройку лестницами и смотрели на море большими полуциркульными окнами. Архитектура дополнялась озеленением — во всех двориках высаживались деревья.

Увы, проект упростили, для строительства использовали самый дешевый силикатный кирпич, а штукатурить фасады не стали. Не дошло дело и до посадки деревьев — вместо них здесь выросли многочисленные вернакулярные пристройки. За три десятилетия они почти поглотили первоначальные объемы комплекса, так что даже при взгляде сверху с трудом видятся очертания его исходной структуры. Тем не менее, даже в таком виде он представляет собой уникальный для России памятник советской архитектуры, выделяющий Дагестан среди других регионов, где подобные проекты оставались на бумаге.

Разрушительные последствия мощного землетрясения, случившегося в Дагестане в 1970 году, сказались на ускорении обновления городской застройки Махачкалы. К проектировнию и строительству подключились разные города и союзные республики. Название микрорайона «Узбекистан» говорит за себя само — его спроектировали в Ташгипрогоре; гостиницу «Ленинград» и Русский драматический театр — в ТбилЗНИИЭПе; проекты сейсмостойких многоэтажных жилых домов для выразительной застройки центра разработал для Махачкалы КиевЗНИИЭП… В этот ряд на первый взгляд отлично вписывается здание библиотеки имени А.С. Пушкина, спроектированное в 1970-1973 годах под руководством главного архитектора Ашхабада. Однако на деле получение этого заказа было вызвано скорее личным неравнодушием родившегося в Дагестане Абдулы Ахмедова, чем стремлением Туркменской ССР поучаствовать в восстановлении Махачкалы.

Не будучи профинансированным извне, строительство библиотеки растянулось более чем на два десятилетия, в результате здание представляет сложный сплав из авторских замыслов разных лет и противоречащих им решений, вызванных желанием наконец сдать здание хоть в каком-то виде. Так, компромиссное разделение отделки фасадов на белый мрамор в парадной части и темную фактурную штукатурку с прочих сторон — делит здание в направлении, перпендикулярном развитию его объемно-пространственной композиции, сильно искажая ее восприятие. Пространство под мостом, ведущим к парадному входу, оказалось застеклено и отдано под ресторан, а круглые световые колодцы в нем накрыты непрозрачными куполами.

Ахмедов критиковал повсеместную «ташкентизацию» (однотипные мозаичные орнаменты на фасадах домов), ведя столицу Туркмении по альтернативному прочим центрально-азиатским республикам пути. И в архитектуре библиотеки, даже искаженной в процессе реализации, явно выразилась его приверженность к честному брутализму. Потому гораздо ближе к замыслу здание выглядит с непарадных ракурсов, демонстрируя грубую пластику бетонных форм и нагромождение примитивных объемов.

В интерьерах библиотеки ощутить мощь авторского замысла можно, пожалуй, лишь спустившись в подвал, где абсолютно пустое и нефункциональное пространство, предназначавшееся под выставки, пронзает сквозь дыру в потолке яркий световой столб. Включение потолочного освещения убивает магию: потолки становится низкими и начинают давить, а световой столб превращается в неприметную серую колонну. Этажом выше она грибовидно расширяется и становится опорой для центральной площадки парадной лестницы в многосветном атриуме. Однако пестрая каменная облицовка, сочетание резных деревянных балясин с потолками «армстронг» и разнородный визуальный мусор не оставляют глазам шанса уцепиться за старательно закамуфлированные формы. Остальные помещения здания балансируют между двумя этими крайностями и навевают мысли о бережной реконструкции, которая могла бы привести их, если не к первоначальному замыслу, коих было несколько, то хотя бы к состоянию более гармоничному.