Спальный корпус центральной спортивной базы «Эшеры» на берегу Черного моря — интересный пример постмодернистской игры с каноничным модернизмом. Заурядный ритм железобетонных лопаток здесь дополняется выступами балконов, а над уровнем кровли продолжается перголами-арками, превращающими членения фасада в подобие храмовых прясел. В свою очередь эти прясла, как занавес или жалюзи, сдвигаются полукруглым эркером на торец здания, тем самым пряча его прямой угол. А на главном фасаде за рядом сдвинувшихся прясел открылся лишь еще один такой же. Второй угол обращенного к морю торца акцентирован круглыми видовыми балконами, «нанизанными» на крестообразный в плане шпиль с декоративной металлической композицией на конце.

В результате образ прямоугольной коробки был деконструирован и трансформирован, насколько это возможно сделать при почти полном сохранении сборности конструкций. А ведь построенный в конце 1980-х высотный спальный корпус могли возвести десятью годами ранее, руководствуясь чисто модернистскими принципами. В начале 1970-х в Союзспортпроекте разработали комплексный проект базы, включавший спортивные и административно-бытовые сооружения. В преддверии Олимпиады-80 реализовать все объекты не успели. Для возобновившегося в середине 1980-х строительства институт разработал уже новый проект. Увы, реализованные в его рамках объекты успели проработать всего несколько лет…

В 1992-1993 годах через Эшеру прошла линия фронта грузино-абхазского конфликта. С тех пор база пребывает в запустении, и даже не разрушенные войной здания успели превратиться в руины.

Идеи малоэтажной террасной и ковровой застроек на рубеже 1970-1980-х годов набрали популярность и нашли место в проектах для самых разных регионов России, имеющих активный рельеф. Общим местом для большей части таких замыслов оставалось отсутствие их воплощения. Совместить же два типа и предложить построить на склоне многоступенчатую структуру из одно-двухуровневых квартир с собственными двориками решались единицы. И если архитекторами в Иркутске при этом скорее двигала идея новаторства, то в Кабардино-Балкарии и Дагестане это было осознанным возвращением к корням, подчеркнутым постмодернистской архитектурой. 

Кажется, единственным случаем реализации коврово-террасной застройки в советской России стал 50-квартирный жилой комплекс в Махачкале. Проект М. Краковского и Н. Качаева — это шесть рядов жилых структур и дюжина гаражных боксов в основании. Структуры состояли из одно-, двух-, трех- и четырехкомнатных квартир, вторые этажи последних двух мостиками перекидывались над пронизывающими застройку лестницами и смотрели на море большими полуциркульными окнами. Архитектура дополнялась озеленением — во всех двориках высаживались деревья.

Увы, проект упростили, для строительства использовали самый дешевый силикатный кирпич, а штукатурить фасады не стали. Не дошло дело и до посадки деревьев — вместо них здесь выросли многочисленные вернакулярные пристройки. За три десятилетия они почти поглотили первоначальные объемы комплекса, так что даже при взгляде сверху с трудом видятся очертания его исходной структуры. Тем не менее, даже в таком виде он представляет собой уникальный для России памятник советской архитектуры, выделяющий Дагестан среди других регионов, где подобные проекты оставались на бумаге.