В начале 1980-х годов Самарканд вместе с Бухарой и Хивой стал рассматриваться и проектироваться как крупный туристский центр. Тогда в московском ЦНИИЭП торгово-бытовых зданий и туристских комплексов были продуманы все основные маршруты, просчитана пропускная способность важнейших достопримечательностей и разработаны проекты основных комплексов для обслуживания туристов. По планам через десять лет город должен был принимать более полутора миллионов человек в год, что требовало строительства не только гостиниц и ресторанов, но и модернизации транспортной инфраструктуры. Поэтому в Мосгипротрансе разработали проект нового железнодорожного вокзала с единовременной вместимостью до полутора тысяч пассажиров. Увы, но в 1983 году вся работа, не успев дойти до строительства, оказалась заморожена из-за смерти Ш.Р. Рашидова — Первого секретаря ЦК КП Узбекистана и фактического заказчика этого грандиозного проекта.

Тем не менее к концу 1980-х к идее вернулись, работа над инфраструктурой развернулась вновь. Но если подходы к строительству в историческом центре были пересмотрены, и туристские комплексы, планировавшиеся к размещению в нем, стали проектировать заново, то расположенный на окраине вокзал уже в начале 1990-х начали реализовывать в соответствии с утвержденным десятилетием ранее замыслом московских проектировщиков. И замысел в описанном контексте выглядит довольно ясным: в образе здания вокзала легко заметить множество элементов и деталей, отсылающих к традициям национального зодчества. Прежде всего, это каменная облицовка с геометричными вкраплениями из голубой керамической плитки, воспроизводящие характерное сочетание в архитектуре древних памятников Самарканда с их песочного цвета кирпичом и сине-бирюзовыми переливами майоликовых изразцов. Авторы, описывая свой проект, делали также акцент на «айванах», организуемых ими вдоль фасадов здания под стрельчатыми пролетами между пилонами. В целом, задавшись целью поиска национальных мотивов, здесь их безусловно можно легко найти.

Но в то же время, если изучать не слова, а более ранние проекты авторов вокзала — архитекторов В.М. Батырева и В.Д. Рыжкова, — то бывшее очевидным на первый взгляд может таковым уже не показаться. В 1968 году, участвуя в конкурсе на архитектурное решение станции метро «Площадь Ногина» в Москве, Батырев и Рыжков вместе с еще тремя соавторами предложили для нее вариант с рядами квадратных в плане пилонов, имеющих пирамидальное уширение сверху. При этом пилоны вертикально рассеченны пополам темными прожилками, также расширяющимися в верхней части и перетекающими с одной капители на другую, благодаря чему сформирована горизонтальная связность и динамика композиции. Их коллектив получил на том конкурсе первую премию — однако за другой проект (они предложили сразу несколько вариантов), который в результате и был реализован. А найденный тогда образ пилонов спустя полтора десятилетия стал основой для проекта вокзала в Самарканде. Конечно, вряд ли, работая над архитектурой московской станции метро, авторы задумывались об айванах — шел поиск оригинальных и выразительных абстрактных форм. Но в контексте Узбекистана форма обрела новый конкретный смысл, и вместе с вниманием к материалу и цвету обрела звучание, органично влившееся в контекст местной архитектуры.