Создать архитектурное бюро.
И назвать его «Ктотодругой».

Ведь «Ктотодругой» и на фасады для согласования с городом нужен. И концепцию бизнес-парка лучше «Ктотодругой» разработает. И цену «Ктотодругой» предложит ниже.

Всегда нужен «Ктотодругой».

Если бы «Ктотодругой» ещё и переделывал потом.

Идея участия в «Архстоянии» пришла спонтанно и возникла буквально из ничего.

Я ничего не придумал. И вновь никуда не поехал. Но в этом году объясняю это не отказом, а концептуальной формой участия. 

Было принято смелое, почти неприличное для архитектора решение выставляться на фестивале в Никола-Ленивце не арт-объектом, а его и своим отсутствием. Именно это стало главным высказыванием, смысл которого можно притянуть если рассуждать в парадигме современного искусства.

Мы привыкли считать, что художественный замысел обязательно должно быть материален. Иметь форму, точку на карте и быть предъявлен публике. Но современное искусство давно работает не столько с объектом, сколько с ожиданием и вниманием зрителя. Порой достаточно изменить форму восприятия. Всё остальное зритель допридумает самостоятельно, руководствуясь собственным опытом, личным контекстом и страхом что-то не понять и выглядеть не понявшим.

Поэтому, если приехав на фестиваль, среди прочего вы нашли место, где могло бы что-то быть, но ничего нет, - возможно, так и задумано. И это именно то, что хотел сказать автор.

Отсутствие объекта может быть одной из ключевых идей проекта. Ведь как только появляется объект, внимание переключается на него. Когда объекта нет - появляется возможность задать вопрос о том, нужен ли он вообще.

В сфере, в которой каждый первый художник считает, что любой его замысел имеет право на физическое воплощение потому что он  «о чём-то», особенно ценно иногда честно признать, что он «ни о чём». И что лучший способ оставить след в таком случае - не оставлять его вовсе.

Sugar Daddyveloper.

Раздел «Термины и определения».

«С такого-то по такое-то нахожусь в отпуске. По всем вопросам прошу обращаться к такому-то…»

Выглядит как обычный цифровой этикет. По смыслу же гораздо ближе к объявлению об отключении горячей воды на подъезде.

Простая формальность для компаний (существующих преимущественно в западных учебниках), в которых менеджмент спроектирован как идеальная инженерная система. Резервные контуры задач, дублирующие насосы процессов, автономный управленческий бойлер. Вся коммуникация течёт по трубам единой среды общих данных.

Чей-то уход в отпуск в такой системе - это тихий щелчок реле байпаса. Давление не скачет, температура не меняется, команда продолжает с комфортом мыться под тропическим душем, не замечая перехода на резервное ГВС.

В бессистемных компаниях стоит кому-то отключиться на две недели, как все начинают носиться по офису с чайниками, тазиками и пластиковыми ковшиками, пытаясь по капле нацедить информацию из рабочих переписок, чатов и устных договорённостей.

Кто-то только намылился и стоит весь в пене, не успев ополоснуться до отключения.

Кто-то ежедневно принимает ледяной душ из вопросов, на которые может ответить только один человек, находящийся в авиарежиме.

Объявленный заместитель превращается в вечно кипящую кастрюлю на сильном огне, в которой одновременно пытаются сварить пельмени, вскипятить воду для всего отдела и успеть помыть голову перед встречей с заказчиком.

Сообщение об отпуске в этом случае нужно читать как: «С сегодняшнего дня и до устранения причин не будет горячей воды. Приносим извинения за доставленные неудобства».

Море неожиданно напомнило про День строителя, выбросив на берег атрибут праздника.

Или свидетельство мифической строительной драмы.

Как будто эволюция пошла вспять и какой-то уставший строитель решил вернуться в мировой океан, скинув на мелководье свой белый хитиновый панцирь…

С праздником!

Пусть желание сбросить панцирь возникает только тогда, когда он становится тесен. И только затем, чтобы, подобно рифовому крабу, нарастить новый, более прочный экзоскелет. Такой, который не позволит естественному отбору сделать из вас часть палеонтологии.

Мудрость дня - в золотой фонд блестящего делегирования и эффективного менеджмента.

Уходя в отпуск, заботливо поставив автоответчик и предусмотрительно перенаправив часть рабочих потоков на столь же безупречного, как ты, коллегу, убедись в том, что он сам не собрался в отпуск через неделю.

И самое главное - что он не включил такую же переадресацию. На тебя.

Элегантно замкнув идеального административного уробороса.

Пока рынок делает вид, что научился жить без западных имён, и гордо продаёт отечественную идентичность по цене звёздной экспатской концепции, международная архитектурная экспертиза может вернуться с совершенно неожиданного фланга. 

В авангарде может встать магистр архитектуры Мельбурнского университета, экс-руководитель архитектурных проектов бренда Yeezy - Бьянка Цензори.

Судя по смелому портфолио (с которым все мы знакомы), эксперт знает толк в экономии и оптимизации. Не боится публично оголять обычно скрытые зоны, акцентировать неоднозначные места и личным примером демонстрировать отказ от излишеств.

Для современной отечественной школы проектирования такой честный, концептуальный взгляд актуален и необходим. Хотя, безусловно, есть и вопросы. Как минимум к теплотехнике демонстрируемых решений.

Визит пионера новой волны архитектурного десанта может произойти под аккомпанемент её мужа, продюсера и перформера Ye, который 10-11 октября грозится громко включать музыку на «Газпром Арене» в Санкт-Петербурге. 

Так что за неимением альтернативы на всякий случай двигаем даты урбан-форумов, готовим правильный свет в подкасточных и греем место хедлайнера в жюри какой-нибудь премии за какой-нибудь лучший ЖК.

Руководитель слушает голос здравого смысла.

Келлер - это, конечно, не кладовка. И не чулан, тем более.

Кладовка может быть в подвале у кого-угодно. Туда сваливают старые лыжи, лысые покрышки и остатки керамической плитки «на всякий случай».

Келлер - для резидентов. В нём хранят сезонный инвентарь, низкопрофильную резину на литье и коробки от Dyson в пакетах из ЦУМа.

«Схожу в подвал».

«Мне нужно спуститься в келлер».

Чувствуете разницу?

Переводим с девелоперского на человеческий.

(В целях повышения прозрачности рынка для тех, кто говорит «хатка» вместо «юнита»).

Келлер — чулан;
Лобби — фойе;
Гранд-лобби — проходная;
Ресепшен — вахта;
Комьюнити — актив жильцов;
Коворкинг — рабочка;
Лаунж — два кресла у лифта;
Резидент — житель бизнес-класса;
Пет-френдли — можно с животными;
Плейхаб — шалаш из брёвен;
Кидс-клаб — продлёнка;
Фуд-холл — столовка;
Велнес — баня с весами;
Воркспейс — подоконник с розеткой;
Фитнес-хаб — качалка;
Ритейл-пойнт — комок;
Арт-объект — какая-то хреновина за наши деньги;
Коливинг — коммуналка;
Клабхаус — кооператив;
Микст-юз — всё в кучу.

Собрал на даче узел ввода воды.
Шаровые краны, фильтры разной очистки, гребёнки — вот это вот всё.

Дважды пересобирал.

Сначала воткнул редуктор давления стрелкой против движения воды. В какой-то момент даже подумал: «да и хер с ним». Но переделал. Затем пережал соединение в попытке сделать всё строго ортогонально, как в этих ихних стаграмах…

Господа ВКашники, я был не прав. Маленький ревизионный лючок за унитазом — это не доступ, а смотровое окошко. Дверной глазок.

Теперь я считаю, что в квартире должно быть отдельное техническое помещение (мастер-стояк), с входом через нормальную дверь и со свободным доступом ко всем этим приблудам.

А лучше — небольшой технический этаж. Через этаж.

Коллеги.

В скучных книгах для дилетантов и токсичных менеджеров среднего звена нас зачем-то учат, что работа руководителя в новой для него организации начинается с аудита бизнес-процессов, финансов и честного погружения в проблемы команды. Но лишь немногие понимают, коллеги, что есть вещи важнее всей этой прозаичной ереси.

Фундаментальные вопросы фирстиля и айдентики, например.

Ведь если компания демпингует по стоимости и срокам, коллеги, то это не из-за слабой переговорной позиции на встречах с заказчиками, а потому, что в её архитектурных буклетах нет строгого визуального единообразия и все отступы не выровнены по универсальной модульной сетке.

Месяцами не можете найти хоть какого-нибудь бимщика (и примеряете на его место то сбитого лётчика С++, то системного эникейщика)? Очевидно, коллеги, это по причине скромного, не отражающего ценности компании оформления страницы на HH, а не из-за того, о чём можно было бы подумать вместо слогана.

Собственно, и акты выполненных работ, коллеги, порой остаются не подписаны заказчиком из-за скучного, недостаточно гротескного шрифта в колонтитуле и потому что логотип в нижнем углу не «дышит».

А где нет воздуха у логотипа - там, коллеги, задыхается и бизнес.

Убеждён в том, что, прежде чем стать стилем, архитектура должна пережить своих авторов.

Придумывать названия архитектурным стилям, определять их место в истории и обозначать начало новых архитектурных эпох — дело потомков, а не современников. И уж тем более не самих архитекторов.

Маркировать свою архитектуру стилем — это как самому себе писать некролог, чтобы оказаться в истории архитектуры в заранее заготовленных формулировках.

Это моя принципиальная позиция до тех пор, пока не придумаю свой собственный «нео-что-нибудь».

«Больше никаких Автокадов», — говорит. «Про BIM что-нибудь слышали?»

Я от неожиданности едва рейсфедер с тушью на подрамник не выронил. И нервно смахнул крошки ластика гусиным пером.

Если это безумие продолжится, то через пару лет он и про эти ихние нейросети спросит.

Cosmoscow 🚀🐄 — худшая астро-скотоводческая ярмарка года.

Не ведитесь на нейминг. Маркетологи бессовестно играют вашими чувствами. И вместо глубокого космоса и триумфа отечественной зоотехники в учебно-выставочном комплексе аграрного (что характерно) университета нам в очередной раз подсунули современное искусство.
Зато в изобилии.

Не всякое вымя — искусство.

Вышел с выставки с укрепившейся мыслью о том, что творчество и искусство — не одно и то же.

Творчество — это естественная человеческая способность. Лепить поделки, разбрызгивать краску по картону или вырезать коровье вымя из берёзовой чурочки может буквально каждый. Похвальное хобби. Однако искусством оно становится лишь в тех редких случаях, когда замысел и мастерство поднимаются на недосягаемую для большинства высоту актуального, не всегда понятного высказывания.

Способность определять эту границу выделяет профессионала среди обычных восторженных зрителей. Обыватель привык оценивать увиденное через категории «нравится — не нравится», опираясь исключительно на сиюминутное настроение. И это нормальная, честная реакция. Человек не обязан иметь встроенный аппарат для комплексного разбора художественной ценности.

Профессиональная оптика устроена иначе. Она безэмоционально препарирует объект вопросом о том, состоялось ли перед нами искусство или это всего лишь чей-то акт личного самовыражения.

Живопись по своей природе адресна и в конечном счёте целится в своего покупателя. Современное искусство и вовсе превратилось в закрытый клуб для своих. Cosmoscow и прочие Art-что-нибудь — это всего лишь щель в заборе, через которую нам разрешают заглянуть на задний двор этого клубного мира.

Архитектура, в отличие от живописи и современного искусства, существует в публичном пространстве и предназначена в первую очередь для широкого обывателя. Вы не закроете её чехлом, не уберёте из панорамы улицы и не спрячете в запасники от глаз возмущённых соседей.

Архитектура окружает даже тех, кто не подписан на архитектурные каналы с чужими картинками, не ходит в ярких носках на биеннале с вернисажами, выносит утром протекающие мусорные пакеты и через парковку с лужами водит ребёнка в школу.

Поэтому архитектор, в отличии от художника, не может позволить себе ориентироваться исключительно на профессиональное сообщество. Архитектура должна быть понятна каждому. И, пожалуй, одна из главных сложностей этой профессии заключается в том, чтобы сделать из произведения архитектуры произведение искусства, а не обычного творчества.

Если реконструкция — это стоматология, то решение по Шуховской башне — это удаление и установка импланта в рот города. Снаружи зуб может выглядеть лучше, чем родной. Но ощущаться будет чужим. Искусственным. Без корней.

Хороший врач в ситуации с пусть и подгнившим, но своим зубом поборется за него. Плохой — ещё и виниры предложит на соседние здоровые.

Берегите зубы.
Лечить дороже.

Говнобетон.
Или что нового в научпопе.

Индийские исследователи из Университета в Джайпуре сообщили о прорыве, способном изменить не только строительную науку, но и лексику производственных совещаний. Учёным удалось добавить говно в бетон и, к удивлению скептиков, получить измеримый эффект в виде увеличения прочности материала на изгиб до 42%.

Таким образом, классическая строительная формула «из говна и палок» постепенно утрачивает статус фигуры речи и получает шанс появиться в примечании к марке бетона в разделе «Конструктивные решения».

В основе технологии не лежит прямое (как могли бы предположить наиболее прогрессивные подрядчики) внесение свежего биоматериала в опалубку. Исследователи своевременно предупреждают о том, что для того, чтобы говно начало работать, ему необходимо пройти длинный путь профессионального становления.

Фекальный осадок сточных вод сначала дезинфицируют, затем высушивают, прокаливают в бескислородной среде при температуре около 450 °C, перемалывают в тонкодисперсный биоуголь и лишь потом вводят в бетонную смесь.

По сути, речь идёт о глубокой трансформации говна в высокотехнологичный строительный компонент. Не всякому человеку, впрочем, удаётся пройти такую карьерную траекторию.

То есть вместо желаемого упрощения стройки нам, как обычно, предлагают какое-то говно. Столько бюрократии вокруг ресурса, которого у нас, казалось бы, и так стабильно в избытке.

Но несмотря на отдельные технологические ограничения, решение открывает неожиданные перспективы для ESG-повестки, импортозамещения, устойчивого девелопмента и прочих модных заголовков.

#говнобетон
#инновации
#ESG