В результате родилась такая забавная шестиугольная штука, с пятью прилавками и развитой "шапкой" наверху.
Шапку обрубили сразу, также у города в разработке находились принты для стен. Но работа продолжалась и следующий этап - визуализация.
Шапку обрубили сразу, также у города в разработке находились принты для стен. Но работа продолжалась и следующий этап - визуализация.
Так как заказчик фирма строительная, сроки малые, а сооружение небольшое, то эскизы явились для них прямым руководством к действию. Площадь киоска стала еще меньше, и вот почти доделанный результат.
Объект очень простой, и несложный вариант в итоге еще больше упростили, но все-таки в начале лежит всего лишь набросок, идея, основа которой сохранена. Кстати павильон мог быть другим.
Здесь более острая форма по торцам, диагональное расположение павильона, и сверху ферма, расположенная также по диагонали, на ней можно разместить подсветку, и ночью (а осенний день короток), павильон выглядел бы совсем по-другому. По русской традиции оказалось слишком сложно =)
Forwarded from Архитектурные излишества (Paul Melkiades)
Сегодня отмечается День народного единства.
«Архитектурные излишества» стали площадкой общественного диалога: не взаимных обвинений белых и красных, либералов и консерваторов, а местом, где всех объединяет любовь к России и хорошей архитектуре.
Но это в Сети. На карте города такой точкой могла бы стать восстановленная Сухарева башня, символ единения эпох и прекрасный образец русской архитектуры, безгрешный, идеальный.
Для одних она будет символом самобытности. Для других — напоминанием о свершениях Петра и новой главе отечественной истории. Для третьих — зримым выражением девиза «С нами Бог и Андреевский флаг».
Мы уверены, что современные инженерно-технические методы позволят найти решение транспортного вопроса в этом районе.
Подробно зафиксированный внешний вид, обмеры, сохранившиеся детали делают возможным именно строгое научное восстановление, а не «реконструкцию».
Нам остро нужен символ созидания и возможности общественного объединения. Старые камни могут греть. Вернём в нашу жизнь традиционное чувство московской домовитости, обустроенности, гармонии.
«Архитектурные излишества» начинают кампанию по восстановлению Сухаревой башни. Сделайте репост, если вы с нами, и следите за новостями.
«Архитектурные излишества» стали площадкой общественного диалога: не взаимных обвинений белых и красных, либералов и консерваторов, а местом, где всех объединяет любовь к России и хорошей архитектуре.
Но это в Сети. На карте города такой точкой могла бы стать восстановленная Сухарева башня, символ единения эпох и прекрасный образец русской архитектуры, безгрешный, идеальный.
Для одних она будет символом самобытности. Для других — напоминанием о свершениях Петра и новой главе отечественной истории. Для третьих — зримым выражением девиза «С нами Бог и Андреевский флаг».
Мы уверены, что современные инженерно-технические методы позволят найти решение транспортного вопроса в этом районе.
Подробно зафиксированный внешний вид, обмеры, сохранившиеся детали делают возможным именно строгое научное восстановление, а не «реконструкцию».
Нам остро нужен символ созидания и возможности общественного объединения. Старые камни могут греть. Вернём в нашу жизнь традиционное чувство московской домовитости, обустроенности, гармонии.
«Архитектурные излишества» начинают кампанию по восстановлению Сухаревой башни. Сделайте репост, если вы с нами, и следите за новостями.
Месяца полтора назад меня просили рассказать (привет Стёпа!) о реконструкции промпредприятий и объектов, новой жизни старых заводов в черте города и прочих индустриальных мотивах в зодчестве. Понятное дело, что времени как обычно было мало и я постоянно откладывал этот момент. Бесконечно так продолжаться не может, а потому сегодня начнем тему промышленной архитектуры. Стартует ПРОЕКТ ПРОМ.
Явление очень многогранное, поэтому сразу оговорюсь, в вводном посте речь пойдет в основном о фабриках и заводах внутри города. К сооружениям типа ГЭС, АЭС, передвижных или плавучих морских платформ все сказанное в основном отнести нельзя.
Так в чем же интерес и эстетика такой кажется сугубо инженерной, технологической вещи как предприятие? Промышленность требует другого масштаба зданий в отличие от гражданского строительства, также часто накладывает ограничения технология. Это приводило к тому, что заводы и фабрики в разные периоды являлись образцом новой, невиданной архитектуры. Новые типологии сооружений и новые функции требовали соответственно новых архитектурных форм и приемов, изобретательных инженерных решений.
Индустриальная мощь зазвучала в больших пролетах ферм, взметнулись к небу трубы, материализовалась выразительная, строгая пластика силосов и газгольдеров. Когда некая вещь, идея только появляется, еще не существует рациональных, отработанных и самых дешевых способов ее реализации. Будучи воплощенным в жизнь на первых порах, такое явление может стать уникальным, затем появляются аналоги, а с ними идет отработка и поиск оптимальных решений. Потому старые нетиповые, не стандартизированные промышленные здания по праву можно считать памятниками архитектуры, отпечатками эпох.
Если сомнений в ценности старых промышленных объектов, конца 19-го, начала 20-го века (и старше) вроде бы нет, то что же с более поздними постройками?. Завод, начавший работать еще при царской власти, как правило продолжал свою жизнь и дальше, многие предприятия полностью утратили производственную функцию только в 90-е годы прошлого века. И в этом как раз есть свой особый интерес - предприятие росло, технологии менялись, строились новые цеха по актуальным техническим решениям, эпохи наслаивались друг на друга, но место сохраняло свою историческую связь с прошлым, потому что чаще всего здания реконструировались и достраивались, а не сносились и возводились заново. Здание может не являться ценным, не быть памятником, но вполне может смотреться в ансамбле, стать его деталью, неотъемлемой частью и от этого стать значимым. Многие промышленные предприятия с продолжительной историей являются такими ансамблями. Там переплетаются и кирпичные цеха эпохи промышленного подъема царской России, постройки 30-х годов, ранние послевоенные нетиповые здания, да и позднесоветские сооружения могут органично вписаться в такое окружение и стать его полноправным участником.
Старые предприятия часто строились на окраинах, а иногда были первыми постройками в поселениях. Со временем город наступал, и промышленная функция уходила, оставляя брошенные здания; места, долгие годы дававшие работу тысячам людей, начинали пустовать. Однако благодаря невысокой аренде и удобному расположению они получили вторую жизнь. Промышленные цеха просторны и достаточно универсальны: офисы, креативные пространства, небольшие мастерские, рестораны, клубы и галереи появились на месте старых заводов совершенно естественно. Реновация промзданий позволила по-новому заиграть старым сооружениям. Здесь можно говорить о разных подходах: когда здание безусловно имеет историческую ценность архитектор становится вдумчивым и уважительным исследователем, сохраняющим наследие, когда такая ценность не установлена, автор проекта отталкивается от старых построек как от основы и добавляет в ансамбль дух современной ему эпохи.