Главное Адмиралтейство. Первый производственный комплекс, изначально расположенный в центре Петербурга.

Крепость-верфь оказалась рядом с Зимним дворцом и бывшей Морской слободой – точнее, Малой и Большой Морскими улицами, с роскошными каменными домами.
К началу XIX в. вид здания, хоть и перестроенного Иваном Коробовым из петровского, мазанкового, был уже не очень презентабелен.
Поэт Батюшков как-то записал фразу из разговора об Адмиралтействе: «Помню эту безобразную длинную фабрику, окруженную подъемными мостами, рвами, глубокими, но нечистыми, заваленными досками и брёвнами». Придать Адмиралтейству «приличный вид» поручили архитектору, профессору Академии художеств, Андреяну Захарову.

В искусствоведческой литературе, и даже в самой "Википедии" ничего не сказано о созданной Захаровым "матрёшке" - башне в башне, кроме как: «Перестраивая старое здание, возведенное Коробовым, Захаров бережно сохранил затею петровского времени — золочёный шпиц с корабликом». Нет ни слова о том, что конструкции шпиля опираются на сохранённые стены коробовской башни, в стиле петровского барокко. И мы можем видеть фасады с декором времен Анны Иоанновны. Дубовые балки на фотографиях – уже времен реконструкции Захарова.

Ничего удивительного, что информации почти не найти - здание больше ста лет занимают абсолютно герметичные ведомства. Это режимный объект, без доступа для посторонних. А ведь раньше там был Военно-морской музей, и начинался он с петровской Санкт-Петербургской модель-камеры…

Очень надеюсь, что Главное Адмиралтейство, так толком и не приспособленное для нужд современных его пользователей (уважаемые адмиралы и сами это признавали), опять откроется для людей. Очень много там интересного - в одной статье помещается малая часть.
#там_где_нас_нет #реставрация
И ещё. Признательна всем, кто здесь, и кто делится публикациями – чем больше людей узнает некнижные истории о городе, тем больше смысла в затее с каналом, и интересней его вести) #историческое #адмиралтейство

Южнокорейский скульптор Кю-Ин Шим "Голова архитектора".

Не уверена. Как-то простенько. Нет диагональных связей... Я бы назвала это «Голова архитектора после прочтения ТЗ от Заказчика».

Нечаянная радость...

Губернатор Александр Беглов неожиданно приостановил действие закона о комплексном развитии территорий жилой застройки до 2024 г.

"Всё это время с Центром управления регионом анализировали обратную связь, которую получали от жителей. Мы должны надежно защитить законные права и интересы петербуржцев."

Есть, правда, одно интересное совпадение - заместитель руководителя Следственного комитета России по Санкт-Петербургу провел прием граждан по вопросам закона о КРТ #реновация
https://spb.sledcom.ru/news/item/1721600/

Закрытие сезона #набережные

Сегодня в 17-03 (!) интересный эфир о "приостановке" (?) реновации Петербурга - что же дальше, и перспективах жилого строительства, с участием Бориса Вишневского и моего когда-то коллеги, архитектора-урбаниста Даниила Воронина. https://t.me/moneyandpolarfox/3337

Эстетика руин пропитывает город. Как будто ничего нового. Красота разрушения притягивала художников и архитекторов со времён Ренессанса, и нравилась публике. Вспомним воспевание античных храмов с красиво «срезанными» колоннами, гравюры Пиронезе, моду на романтические руины XIX в. Знаменита фраза Салтыкова-Щедрина: «На Западе имеются руины. У нас руины строят». Это – про ландшафтные затеи Павловского парка. Но - они прекрасны, когда трещины и сколы зданий выполнены профессионально, на свежей штукатурке и состаренных камнях, где гравюры с разрушенными аркадами на фоне римских пиний - за стеклом и обрамлены багетом, или - напечатаны на глянце. Теперь же - при помощи супер-оптики, поданная на светящемся экране, тихая драма гибнущего здания у нас невольно вызывает восторг. Почему?

Это игра воображения с выбросом эндорфина? Восторг от возможности домыслить, дорисовать, или вспомнить историю-экшн? Повод представить себя внутри – героем? Поиск знаков?
Кажется ещё, что существует естественная склонность горожан к фаталистичному мышлению. Оно есть в этом воздухе. Формируется в замкнутости пространства, где заперты прекрасные европейские здания, нарисованные свободой мысли и в духе времени, и которые вдруг стали окружены кольцом «советскости». Этот фатализм пронизывается холодом - от казематов Петропавловки, насквозь, к архитектуре Большого дома на Литейном, цепляет Кресты и выходит в бетонно-серые промзоны. Ближе к современным кварталам его уже пытаются сломать «креативными пространствами» Севкабеля и музеями стрит-арта. Там – получается. Обреченности нет. И восторг от вида разрухи на контрасте с современным искусством понятен – он несёт позитив – «с нами будет только лучше!».

Но центр очень хрупок. Долго ли он продержится? И есть ли у нас право выбора – между бюджетно-тендерной реставрацией (от которой до новодела один шаг) и созерцанием подлинности - с её саморазрушением, и нашим самооправданием - дождаться лучших времён. Дождёмся ли?

Ускользающая красота. Боль реставраторов, гибель домов, фетиш гламура…