Может ли в суде апелляционной инстанции впервые быть сделана ссылка на решение, имеющее преюдициальное значение?
Anonymous Quiz
27%
Да, если апелляционный суд рассматривает дело по правилам первой инстанции
8%
Нет, о преюдициирующем решении можно заявить только в суде первой инстанции
37%
Да, может
29%
Да, может, если сторона докажет, что не могла указать на преюдициирующий акт ранее
Добрый вечер, друзья! Первый вопрос на сегодня: считается ли супруг генерального директора должника заинтересованным по отношению к должнику лицом?
Anonymous Quiz
12%
Нет, поскольку не назван в ст. 19 Закона о банкротстве
73%
Да, считается
15%
Только по особым категориям сделок
Возможно ли индексировать сумму вознаграждения конкурсного управляющего?
Anonymous Quiz
33%
Да, можно
28%
Да, сумму основного вознаграждения, но не проценты по ст. 395 ГК РФ
39%
Нет, нельзя
Может ли обязательство должника-банкрота быть признано общим обязательством супругов, если оно уже включено в реестр требований кредиторов как обязательство лишь должника-банкрота?
Anonymous Quiz
15%
Нет ни при каких обстоятельствах
20%
Нет, если до этого долг должника-банкрота был взыскан с него в судебном порядке
65%
Да
Суд округа указывает на невозможность одновременного заявления требований об исполнении договорной обязанности в натуре и о расторжении договора (Постановление АС Московского округа от 07.12.20 по делу № А40-337703/2019)
Фабула дела:
Департамент городского имущества г. Москвы обратился в суд с требованием взыскать с общества задолженности по договору купли-продажи недвижимости, а также о расторжении этого договора и возвращении переданного ответчику нежилого помещения.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции удовлетворил требования.
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Суды, установив несвоевременное исполнение ответчиком своих обязательств по оплате ежемесячных платежей по договору, проверив и признав арифметически и методологически верным, представленный истцом расчет, который ответчиком, в свою очередь надлежащим образом не оспорен, пришли к выводу об удовлетворении исковых требований в части взыскания задолженности по оплате основного долга, процентов, а также пени.
Руководствуясь положениями ст. 450, п. 2 ст. 489 ГК РФ, установив факт ненадлежащего исполнения покупателем обязательства по оплате приобретенного имущества, а также намерение продавца расторгнуть спорный договор в судебном порядке, суды пришли к выводу об удовлетворении требований о расторжении договора купли-продажи и обязании ответчика возвратить истцу нежилое помещение;
Суд округа судебные акты отменил в части, в соответствующей части принял новое судебное решение.
Суды пришли к обоснованному выводу о наличии правовых оснований для расторжения договора купли-продажи на основании п. 2 ст. 450 ГК РФ и возврата помещения истцу.
Вместе с тем, судебная коллегия суда кассационной инстанции не может согласиться с выводами судов в части удовлетворения требований о взыскании задолженности по оплате основного долга и процентов в силу следующего.
Из совокупного токования положений ГК РФ (п. 3 ст. 486 и п. 2 ст. 489) не следует, что действующее законодательство предоставляет возможность продавцу одновременного требования как оплаты товара, так и его возврата в связи с отказом от исполнения договора.
Взыскание стоимости проданного по договору купли-продажи имущества обусловлено исполнением действующего договора, а расторжение договора направлено на прекращение обязательственных отношений, в частности, на прекращение обязанности покупателя по оплате стоимости имущества. Соединение истцом двух требований - об уплате стоимости имущества, с одной стороны, и расторжении договора с возвратом имущества, с другой, является недопустимым, поскольку удовлетворение одновременно двух требований приводило бы к нарушению справедливого баланса имущественных интересов сторон сделки.
В части требований истца о взыскании неустойки, начисленной за нарушение сроков оплаты, иск удовлетворен правомерно, поскольку начисление неустойки предусмотрено положениями п. 5.1 договора купли-продажи, при этом в соответствии с п. 4 ст. 425 ГК РФ окончание срока действия договора не освобождает стороны от ответственности за его нарушение.
Фабула дела:
Департамент городского имущества г. Москвы обратился в суд с требованием взыскать с общества задолженности по договору купли-продажи недвижимости, а также о расторжении этого договора и возвращении переданного ответчику нежилого помещения.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции удовлетворил требования.
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Суды, установив несвоевременное исполнение ответчиком своих обязательств по оплате ежемесячных платежей по договору, проверив и признав арифметически и методологически верным, представленный истцом расчет, который ответчиком, в свою очередь надлежащим образом не оспорен, пришли к выводу об удовлетворении исковых требований в части взыскания задолженности по оплате основного долга, процентов, а также пени.
Руководствуясь положениями ст. 450, п. 2 ст. 489 ГК РФ, установив факт ненадлежащего исполнения покупателем обязательства по оплате приобретенного имущества, а также намерение продавца расторгнуть спорный договор в судебном порядке, суды пришли к выводу об удовлетворении требований о расторжении договора купли-продажи и обязании ответчика возвратить истцу нежилое помещение;
Суд округа судебные акты отменил в части, в соответствующей части принял новое судебное решение.
Суды пришли к обоснованному выводу о наличии правовых оснований для расторжения договора купли-продажи на основании п. 2 ст. 450 ГК РФ и возврата помещения истцу.
Вместе с тем, судебная коллегия суда кассационной инстанции не может согласиться с выводами судов в части удовлетворения требований о взыскании задолженности по оплате основного долга и процентов в силу следующего.
Из совокупного токования положений ГК РФ (п. 3 ст. 486 и п. 2 ст. 489) не следует, что действующее законодательство предоставляет возможность продавцу одновременного требования как оплаты товара, так и его возврата в связи с отказом от исполнения договора.
Взыскание стоимости проданного по договору купли-продажи имущества обусловлено исполнением действующего договора, а расторжение договора направлено на прекращение обязательственных отношений, в частности, на прекращение обязанности покупателя по оплате стоимости имущества. Соединение истцом двух требований - об уплате стоимости имущества, с одной стороны, и расторжении договора с возвратом имущества, с другой, является недопустимым, поскольку удовлетворение одновременно двух требований приводило бы к нарушению справедливого баланса имущественных интересов сторон сделки.
В части требований истца о взыскании неустойки, начисленной за нарушение сроков оплаты, иск удовлетворен правомерно, поскольку начисление неустойки предусмотрено положениями п. 5.1 договора купли-продажи, при этом в соответствии с п. 4 ст. 425 ГК РФ окончание срока действия договора не освобождает стороны от ответственности за его нарушение.
Списание со счёта должника денежных средства по исполнительному листу не является сделкой, совершённой в обычной хозяйственной деятельности (Постановление АС Московского округа от 07.12.20 по делу № А40-5391/2019)
Фабула дела:
Конкурсный управляющий обратился в суд с требованием признать недействительным перечисление денежных средств со счёта, открытого в обществе-банкроте, по п. 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Судами установлено, что спорная сделка не выходила за пределы обычной хозяйственной деятельности, и списание денежных средств на основании постановления судебного пристава-исполнителя является типичным для Банка;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
1. Как указал ВС РФ в определении от 23.11.2015 № 305-ЭС15-5815(8), характерная особенность оспаривания сделок банков-должников на основании п. 1 и 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве состоит в том, что в отношении операций, в принципе относящихся к обычной хозяйственной деятельности банков (списание и перечисление денежных средств с расчетного счета, выдача средств по вкладам и депозитам и т.д.), предпочтение отдельным контрагентам, как правило, может быть оказано не в течение всего месячного срока до назначения временной администрации, а с момента прекращения осуществления всех или части операций, составляющих такую обычную хозяйственную деятельность.
В преддверии банкротства кредитная организация испытывает определенные трудности в исполнении обязательств перед своими клиентами. При этом данное обстоятельство не означает, что за месяц до назначения временной администрации кредитная организация вовсе перестает исполнять поручения клиентов. Однако в определенный момент указанные трудности трансформируются в нарастающую с каждым днем картотеку неисполненных платежных документов, вызванную объективной невозможностью удовлетворения всех предъявленных к банку требований.
В этой связи определяющим для ряда дел об оспаривании сделок банка-должника по указанному выше основанию является установление дня возникновения картотеки, что позволяет определить точный период, в который может быть оказано предпочтение по сделкам, относящимся к обычной хозяйственной деятельности кредитной организации.
2. При определении того, была ли сделка совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности должника, следует учитывать, что таковой является сделка, не отличающаяся существенно по своим основным условиям от аналогичных сделок, неоднократно совершавшихся до этого должником в течение продолжительного периода времени (п. 14 ПП ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).
Судами сделан неправильный вывод о том, что списание со счета должника денежных средства по исполнительному листу является сделкой, совершенной в обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, поскольку списание денежных средств со счета производится банком не по распоряжению клиента (должника), а осуществляется в безакцептном порядке на основании исполнительного листа, направленного к счету взыскателем, либо постановления судебного пристава-исполнителя, что не откосится к обычной хозяйственной деятельности.
Фабула дела:
Конкурсный управляющий обратился в суд с требованием признать недействительным перечисление денежных средств со счёта, открытого в обществе-банкроте, по п. 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Судами установлено, что спорная сделка не выходила за пределы обычной хозяйственной деятельности, и списание денежных средств на основании постановления судебного пристава-исполнителя является типичным для Банка;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
1. Как указал ВС РФ в определении от 23.11.2015 № 305-ЭС15-5815(8), характерная особенность оспаривания сделок банков-должников на основании п. 1 и 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве состоит в том, что в отношении операций, в принципе относящихся к обычной хозяйственной деятельности банков (списание и перечисление денежных средств с расчетного счета, выдача средств по вкладам и депозитам и т.д.), предпочтение отдельным контрагентам, как правило, может быть оказано не в течение всего месячного срока до назначения временной администрации, а с момента прекращения осуществления всех или части операций, составляющих такую обычную хозяйственную деятельность.
В преддверии банкротства кредитная организация испытывает определенные трудности в исполнении обязательств перед своими клиентами. При этом данное обстоятельство не означает, что за месяц до назначения временной администрации кредитная организация вовсе перестает исполнять поручения клиентов. Однако в определенный момент указанные трудности трансформируются в нарастающую с каждым днем картотеку неисполненных платежных документов, вызванную объективной невозможностью удовлетворения всех предъявленных к банку требований.
В этой связи определяющим для ряда дел об оспаривании сделок банка-должника по указанному выше основанию является установление дня возникновения картотеки, что позволяет определить точный период, в который может быть оказано предпочтение по сделкам, относящимся к обычной хозяйственной деятельности кредитной организации.
2. При определении того, была ли сделка совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности должника, следует учитывать, что таковой является сделка, не отличающаяся существенно по своим основным условиям от аналогичных сделок, неоднократно совершавшихся до этого должником в течение продолжительного периода времени (п. 14 ПП ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).
Судами сделан неправильный вывод о том, что списание со счета должника денежных средства по исполнительному листу является сделкой, совершенной в обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, поскольку списание денежных средств со счета производится банком не по распоряжению клиента (должника), а осуществляется в безакцептном порядке на основании исполнительного листа, направленного к счету взыскателем, либо постановления судебного пристава-исполнителя, что не откосится к обычной хозяйственной деятельности.
Суд округа напоминает, что если судебные акты явились правовым основанием для принятия решения суда, то их позднейшая отмена является новым обстоятельством применительно к п. 1 ч. 3 ст. 311 АПК РФ (Постановление АС Московского округа от 07.12.20 по делу № А40-230742/17)
Фабула дела:
По иску конкурсного управляющего одно из контролирующих должника лиц было привлечено к субсидиарной ответственности по его долгам, но в отношении другого лица в привлечении к субсидиарной ответственности было отказано. Спустя время конкурсный управляющий обращается с требованием о пересмотре дела в соответствующей части по новым обстоятельствам. В качестве основания для пересмотра конкурсный управляющий назвал отмену судом кассационной инстанции решений судов по другим делам об отказе в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего об оспаривании сделок должника, которые явились единственным основанием для вынесения решения об отказе в привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Суды пришли к выводу об отсутствии новых обстоятельств, необходимых для пересмотра судебного акта, отметив, что в настоящее время заявления конкурсного управляющего должника об оспаривании сделки не рассмотрены;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Судебный акт может быть пересмотрен по новым обстоятельствам в связи с отменой судебного акта арбитражного суда или суда общей юрисдикции либо постановления другого органа (п. 1 ч. 3 ст. 311 АПК РФ) только в том случае, если отмененные акты действительно послужили основанием для принятия судебного акта арбитражного суда по данному делу (п. 7 ПП ВС РФ от 30.06.2011 № 52).
Суд округа приходит к выводу, что единственным правовым основанием для отказа в привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности за совершение указанных выше сделок явилось наличие судебных актов об отказе в признании указанных сделок недействительными.
В связи с чем, последующая отмена судом округа судебных актов об отказе в признании недействительными сделок, в настоящем обособленном споре является новым обстоятельством применительно к п. 1 ч. 3 ст. 311 АПК РФ.
Вывод судов о том, что в настоящее время заявления по результатам нового рассмотрения не рассмотрены не имеет определяющего значения, основана на ошибочном толковании норм права, исходя из буквального толкования п. 1 ч. 3 ст. 311 АПК РФ.
Фабула дела:
По иску конкурсного управляющего одно из контролирующих должника лиц было привлечено к субсидиарной ответственности по его долгам, но в отношении другого лица в привлечении к субсидиарной ответственности было отказано. Спустя время конкурсный управляющий обращается с требованием о пересмотре дела в соответствующей части по новым обстоятельствам. В качестве основания для пересмотра конкурсный управляющий назвал отмену судом кассационной инстанции решений судов по другим делам об отказе в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего об оспаривании сделок должника, которые явились единственным основанием для вынесения решения об отказе в привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Суды пришли к выводу об отсутствии новых обстоятельств, необходимых для пересмотра судебного акта, отметив, что в настоящее время заявления конкурсного управляющего должника об оспаривании сделки не рассмотрены;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Судебный акт может быть пересмотрен по новым обстоятельствам в связи с отменой судебного акта арбитражного суда или суда общей юрисдикции либо постановления другого органа (п. 1 ч. 3 ст. 311 АПК РФ) только в том случае, если отмененные акты действительно послужили основанием для принятия судебного акта арбитражного суда по данному делу (п. 7 ПП ВС РФ от 30.06.2011 № 52).
Суд округа приходит к выводу, что единственным правовым основанием для отказа в привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности за совершение указанных выше сделок явилось наличие судебных актов об отказе в признании указанных сделок недействительными.
В связи с чем, последующая отмена судом округа судебных актов об отказе в признании недействительными сделок, в настоящем обособленном споре является новым обстоятельством применительно к п. 1 ч. 3 ст. 311 АПК РФ.
Вывод судов о том, что в настоящее время заявления по результатам нового рассмотрения не рассмотрены не имеет определяющего значения, основана на ошибочном толковании норм права, исходя из буквального толкования п. 1 ч. 3 ст. 311 АПК РФ.
Суд округа разъясняет, что задолженность по уплате обязательных платежей возникает не в момент окончания налоговой проверки (принятия решения по ней), а по окончании соответствующих налоговых периодов (Постановление АС Московского округа от 07.12.20 по делу № А40-28392/19)
Фабула дела:
Конкурсный управляющий должника суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц – генерального директора и соучредителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе.
Суды пришли к выводу о причинении имущественного вреда кредиторам должника в связи с внесением ответчиками в налоговую отчетность недостоверных сведений;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
1. Следует признать ошибочными выводы суда апелляционной инстанции о возникновении признаков объективного банкротства должника на момент проверки налоговым органом.
В п. 6 Обзора судебной практики, утв. Президиумом ВС РФ 20.12.2016, изложен следующий правовой подход: в силу п. 1 ст. 38, п. 1 ст. 44 НК РФ обязанность исчисления и уплаты налога возникает у налогоплательщика при наличии у него объекта налогообложения и налоговой базы.
Объект налогообложения как совокупность налогозначимых операций (фактов) является сформировавшимся к моменту окончания налогового периода. Это означает, что возникновение обязанности по уплате налога определяется наличием объекта налогообложения и налоговой базы, а не наступлением последнего дня срока, в течение которого соответствующий налог должен быть исчислен и уплачен.
Таким образом, моментом возникновения обязанности по уплате налога является день окончания налогового периода, а не день представления налоговой декларации или день окончания срока уплаты налога. Вынесение налоговым органом после принятия заявления о признании должника банкротом решения о доначислении налогов и начислении пеней по налогам, налоговый период и срок уплаты которых наступили до дня принятия заявления, не является основанием для квалификации требований об уплате доначисленных обязательных платежей как текущих.
Указанный правовой подход применим и к спорным правоотношениям и означает, что задолженность по уплате обязательных платежей возникла у общества не в момент окончания налоговой проверки (принятия решения), а по окончании соответствующих налоговых периодов. Таким образом, правовое значение имеет рассматриваемый налоговым органом период, а не дата вынесения им решения о привлечении к налоговой ответственности.
2. В п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, и в ст. 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу норм названного федерального закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.
Субсидиарная ответственность такого руководителя в силу нормы п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 названного закона.
В связи с приведенной правовой позицией, заслуживает внимания довод кассатора об отсутствии в реестре требований кредиторов задолженности по обязательствам, возникшим после даты возникновения обязанности по подаче заявления должника о банкротстве.
Фабула дела:
Конкурсный управляющий должника суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц – генерального директора и соучредителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе.
Суды пришли к выводу о причинении имущественного вреда кредиторам должника в связи с внесением ответчиками в налоговую отчетность недостоверных сведений;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
1. Следует признать ошибочными выводы суда апелляционной инстанции о возникновении признаков объективного банкротства должника на момент проверки налоговым органом.
В п. 6 Обзора судебной практики, утв. Президиумом ВС РФ 20.12.2016, изложен следующий правовой подход: в силу п. 1 ст. 38, п. 1 ст. 44 НК РФ обязанность исчисления и уплаты налога возникает у налогоплательщика при наличии у него объекта налогообложения и налоговой базы.
Объект налогообложения как совокупность налогозначимых операций (фактов) является сформировавшимся к моменту окончания налогового периода. Это означает, что возникновение обязанности по уплате налога определяется наличием объекта налогообложения и налоговой базы, а не наступлением последнего дня срока, в течение которого соответствующий налог должен быть исчислен и уплачен.
Таким образом, моментом возникновения обязанности по уплате налога является день окончания налогового периода, а не день представления налоговой декларации или день окончания срока уплаты налога. Вынесение налоговым органом после принятия заявления о признании должника банкротом решения о доначислении налогов и начислении пеней по налогам, налоговый период и срок уплаты которых наступили до дня принятия заявления, не является основанием для квалификации требований об уплате доначисленных обязательных платежей как текущих.
Указанный правовой подход применим и к спорным правоотношениям и означает, что задолженность по уплате обязательных платежей возникла у общества не в момент окончания налоговой проверки (принятия решения), а по окончании соответствующих налоговых периодов. Таким образом, правовое значение имеет рассматриваемый налоговым органом период, а не дата вынесения им решения о привлечении к налоговой ответственности.
2. В п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, и в ст. 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу норм названного федерального закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.
Субсидиарная ответственность такого руководителя в силу нормы п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 названного закона.
В связи с приведенной правовой позицией, заслуживает внимания довод кассатора об отсутствии в реестре требований кредиторов задолженности по обязательствам, возникшим после даты возникновения обязанности по подаче заявления должника о банкротстве.
Ответственность за вред, причинённый источником повышенной опасности, должен нести тот его правообладатель, который в момент причинения вреда осуществлял владение источником повышенной опасности (Постановление АС Московского округа от 07.12.20 по делу № А40-313577/19)
Фабула дела:
Произошло ДТП с участием трамвая, принадлежащего ГУПу, и легкового автомобиля, принадлежащего обществу. При этом легковой автомобиль находился в аренде у другого общества. ГУП обратился к обоим обществам с иском о солидарном взыскании убытков в части, непокрытой страховым возмещением.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Удовлетворяя заявленные истцом требования, суды руководствовались положениями ст. 15, 1064, 1068, 1079 ГК РФ и исходили из того, что истец вправе требовать возмещения ущерба, в части непокрытой страховым возмещением, с ответчиков, являющихся собственником и арендатором автомобиля;
🔸Суд округа судебные акты отменил, в удовлетворении требований отказал.
Существенным обстоятельством, влияющим на правильное разрешение спора по настоящему делу, является установление лица, которое на момент совершения ДТП являлось владельцем автомобиля, по вине водителя которого произошла авария, являющаяся страховым случаем, т.е. того, кто является непосредственным причинителем вреда.
Как следует из материалов дела, на момент ДТП транспортное средство находилось в фактическом владении водителя – гражданина Змушко М.А. на основании заключенного между обществом (арендодатель) и Змушко М.А. (арендатор) договора субаренды транспортного средства и акта приема-передачи имущества к названному договору.
Судами обеих инстанций не принято во внимание, что на основании вышеупомянутых договоров владение автомобилем последовательно передавалось от собственника к арендатору и затем к Змушко М.А. – субарендатору. При этом именно Змушко М.А. являлся владельцем названного транспортного средства в момент ДТП.
При рассмотрении настоящего спора суды, вопреки представленным в материалы дела доказательствам, в нарушение положений ст. 1064,1068, 1072 ГК РФ, необоснованно, в отсутствие законных оснований, возложили обязанность по возмещению ущерба на лиц, не являющихся на момент совершения ДТП непосредственными владельцами источника повышенной опасности, т.е. на лиц, не являющихся непосредственными причинителями вреда, равно как и работодателями причинителя вреда.
Фабула дела:
Произошло ДТП с участием трамвая, принадлежащего ГУПу, и легкового автомобиля, принадлежащего обществу. При этом легковой автомобиль находился в аренде у другого общества. ГУП обратился к обоим обществам с иском о солидарном взыскании убытков в части, непокрытой страховым возмещением.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Удовлетворяя заявленные истцом требования, суды руководствовались положениями ст. 15, 1064, 1068, 1079 ГК РФ и исходили из того, что истец вправе требовать возмещения ущерба, в части непокрытой страховым возмещением, с ответчиков, являющихся собственником и арендатором автомобиля;
🔸Суд округа судебные акты отменил, в удовлетворении требований отказал.
Существенным обстоятельством, влияющим на правильное разрешение спора по настоящему делу, является установление лица, которое на момент совершения ДТП являлось владельцем автомобиля, по вине водителя которого произошла авария, являющаяся страховым случаем, т.е. того, кто является непосредственным причинителем вреда.
Как следует из материалов дела, на момент ДТП транспортное средство находилось в фактическом владении водителя – гражданина Змушко М.А. на основании заключенного между обществом (арендодатель) и Змушко М.А. (арендатор) договора субаренды транспортного средства и акта приема-передачи имущества к названному договору.
Судами обеих инстанций не принято во внимание, что на основании вышеупомянутых договоров владение автомобилем последовательно передавалось от собственника к арендатору и затем к Змушко М.А. – субарендатору. При этом именно Змушко М.А. являлся владельцем названного транспортного средства в момент ДТП.
При рассмотрении настоящего спора суды, вопреки представленным в материалы дела доказательствам, в нарушение положений ст. 1064,1068, 1072 ГК РФ, необоснованно, в отсутствие законных оснований, возложили обязанность по возмещению ущерба на лиц, не являющихся на момент совершения ДТП непосредственными владельцами источника повышенной опасности, т.е. на лиц, не являющихся непосредственными причинителями вреда, равно как и работодателями причинителя вреда.
В ситуации, когда размер заявленного истцом ко включению в реестр требований кредиторов требования рассчитан, исходя из нормативного акта, устанавливающего тарифы арендных платежей, который был признан недействующим в судебном порядке, такой размер не может считаться установленным, если имеются сведения о том, что должник обращался в суд за пересмотром по новым основаниям решений по другим делам, которыми ранее был подтверждён размер заявленных требований (Постановление АС Московского округа от 07.12.20 по делу № А40- 42128/18)
Фабула дела:
Управление земельных отношений Раменского мун. района МО обратилось в суд с заявлением о включении своих требований в третью очередь реестра требований кредиторов должника.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал;
🔸Суд апелляционной инстанции решение отменил, частично удовлетворил требования.
Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления о включении в реестр требований кредиторов должника, исходил из того, что вступившим в законную силу судебным актом Управлению земельных отношений Раменского муниципального района отказано во взыскании задолженности с ответчика по настоящему делу.
С данными выводами суда первой инстанции не согласился апелляционный суд, признав требования Управления обоснованными и подлежащими включению в реестр требований кредиторов должника;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Обращаясь с заявлением о включении своего требования в реестр требований кредиторов должника, Управление ссылалось на ряд судебных актов, подтверждающих его требования к ответчику.
Между тем, в материалах обособленного спора имеются возражения, представленные финансовым управляющим должника, а также конкурирующим кредитором должника в отношении заявленного кредитором требования. Суть данных возражений сводилась к следующему: финансовый управляющий и конкурирующий кредитор представляли контррасчеты задолженности, ссылались на то, что должник должен оплачивать арендную плату из расчета для физического лица, в то время как расчет произведен применительно к юридическому лицу; ссылались на решение от 18.04.2018 Московского областного суда, которым административные исковые заявления удовлетворены, решение Совета депутатов Раменского муниципального района Московской области от 16.11.2011 № 12/24-СД признано недействующим со дня вступления в законную силу судебного постановления.
Финансовый управляющий и конкурсный кредитор также ссылались на Постановление КС РФ от 11.01.2019 № 2-П, в соответствии с которым п. 1 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ признан не противоречащим Конституции РФ, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования он не препятствует пересмотру по новым обстоятельствам вступившего в законную силу судебного постановления суда общей юрисдикции по заявлению лица, в связи с административным иском которого положенный в основу этого судебного постановления нормативный правовой акт признан недействующим судом, вне зависимости от того, с какого момента данный нормативный правовой акт признан недействующим.
При этом заявители утверждали, что обращались в суд с заявлением о пересмотре вступивших в законную силу судебных актов, в основу которых было положено решение Совета депутатов Раменского муниципального района Московской области от 16.11.2011 № 12/24-СД.
Суд кассационной инстанции отмечает, что имеющиеся в материалах дела судебные акты суда общей юрисдикции о взыскании сумм задолженности не содержат отметок о вступлении в законную силу. Обращались ли заявители за пересмотром судебных актов и результаты рассмотрения таких заявлений судами при установлении требования в реестре требований кредиторов не выяснено.
Таким образом, достоверность и действительный размер задолженности должника не установлены.
Фабула дела:
Управление земельных отношений Раменского мун. района МО обратилось в суд с заявлением о включении своих требований в третью очередь реестра требований кредиторов должника.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал;
🔸Суд апелляционной инстанции решение отменил, частично удовлетворил требования.
Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления о включении в реестр требований кредиторов должника, исходил из того, что вступившим в законную силу судебным актом Управлению земельных отношений Раменского муниципального района отказано во взыскании задолженности с ответчика по настоящему делу.
С данными выводами суда первой инстанции не согласился апелляционный суд, признав требования Управления обоснованными и подлежащими включению в реестр требований кредиторов должника;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Обращаясь с заявлением о включении своего требования в реестр требований кредиторов должника, Управление ссылалось на ряд судебных актов, подтверждающих его требования к ответчику.
Между тем, в материалах обособленного спора имеются возражения, представленные финансовым управляющим должника, а также конкурирующим кредитором должника в отношении заявленного кредитором требования. Суть данных возражений сводилась к следующему: финансовый управляющий и конкурирующий кредитор представляли контррасчеты задолженности, ссылались на то, что должник должен оплачивать арендную плату из расчета для физического лица, в то время как расчет произведен применительно к юридическому лицу; ссылались на решение от 18.04.2018 Московского областного суда, которым административные исковые заявления удовлетворены, решение Совета депутатов Раменского муниципального района Московской области от 16.11.2011 № 12/24-СД признано недействующим со дня вступления в законную силу судебного постановления.
Финансовый управляющий и конкурсный кредитор также ссылались на Постановление КС РФ от 11.01.2019 № 2-П, в соответствии с которым п. 1 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ признан не противоречащим Конституции РФ, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования он не препятствует пересмотру по новым обстоятельствам вступившего в законную силу судебного постановления суда общей юрисдикции по заявлению лица, в связи с административным иском которого положенный в основу этого судебного постановления нормативный правовой акт признан недействующим судом, вне зависимости от того, с какого момента данный нормативный правовой акт признан недействующим.
При этом заявители утверждали, что обращались в суд с заявлением о пересмотре вступивших в законную силу судебных актов, в основу которых было положено решение Совета депутатов Раменского муниципального района Московской области от 16.11.2011 № 12/24-СД.
Суд кассационной инстанции отмечает, что имеющиеся в материалах дела судебные акты суда общей юрисдикции о взыскании сумм задолженности не содержат отметок о вступлении в законную силу. Обращались ли заявители за пересмотром судебных актов и результаты рассмотрения таких заявлений судами при установлении требования в реестре требований кредиторов не выяснено.
Таким образом, достоверность и действительный размер задолженности должника не установлены.
Для применения обеспечительных мер истцу достаточно подтвердить наличие разумных подозрений возникновения обстоятельств, указанных в ч. 2 ст. 90 АПК РФ и не требуется доказывать обоснованность требований по существу (Постановление АС Московского округа от 07.12.20 по делу № А40-117552/2016)
Фабула дела:
Конкурсный управляющий и ФНС России обратились в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота ряда контролирующих должника лиц. ФНС России, кроме того, просила установить обеспечительные меры в отношении имущества ответчиков.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции отказал в установлении обеспечительных мер;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Суды, отказывая в удовлетворении заявленных требований, исходили из того, что уполномоченным органом не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что непринятие заявленных обеспечительных мер может затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта, а также того, что заинтересованными лицами предпринимаются меры по сокрытию или отчуждения имущества и/или, что заявленные обеспечительные меры необходимы для предотвращения ущерба должнику и кредиторам. Суды пришли к выводу, что доводы уполномоченного органа носят предположительный и вероятностный характер;
🔸Суд округа судебные акты отменил, принял обеспечительные меры, в остальной части требований отказал.
Определение о привлечении к субсидиарной ответственности, по сути, является судебным актом, вынесенным в пользу кредиторов. Однако сам по себе факт принятия судом такого определения не приводит к фактическому восстановлению прав последних. Судебная защита прав кредиторов может быть признана эффективной лишь в случае обеспечения судом действительных гарантий возврата кредиторам денежных средств, на которые они справедливо рассчитывали.
Ситуация, при которой в ходе судебного разбирательства недобросовестные контролирующие лица имеют возможность скрыть свое имущество, избежав обращения взыскания на него, а кредиторы лишены реального доступа к правовым средствам противодействия такому поведению ответчиков, является недопустимой.
В настоящее время одним из способов обеспечения защиты прав кредиторов в подобной ситуации, признаваемым правопорядком, является институт обеспечительных мер, своевременное и разумное применение которого устраняет препятствия к исполнению судебного определения в будущем, достигая тем самым цели правосудия.
В рассматриваемом случае, отказав уполномоченному органу в принятии обеспечительных мер, суды, по сути, признали необходимым подтверждение с высокой степенью достоверности фактов совершения ответчиками действий, направленных на отчуждение принадлежащего им имущества, или приготовления к совершению такого рода действий.
Однако обеспечительные меры являются ускоренным предварительным средством защиты, поэтому для их применения не требуется представления доказательств в объеме, необходимом для обоснования требований и возражений стороны по существу спора (абз. 2 п. 10 ПП ВАС РФ от 12.10.2006 № 55). Для применения обеспечительных мер истцу достаточно подтвердить наличие разумных подозрений возникновения обстоятельств, указанных в ч. 2 ст. 90 АПК РФ.
Поскольку при разрешении заявления о принятии обеспечительных мер суд выясняет, какова вероятность затруднительности исполнения судебного акта, возникновения значительного ущерба на стороне заявителя, отказ судов в применении названных мер со ссылкой лишь на то, что доводы уполномоченного орган носят предположительный характер, ошибочен.
Фабула дела:
Конкурсный управляющий и ФНС России обратились в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота ряда контролирующих должника лиц. ФНС России, кроме того, просила установить обеспечительные меры в отношении имущества ответчиков.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции отказал в установлении обеспечительных мер;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Суды, отказывая в удовлетворении заявленных требований, исходили из того, что уполномоченным органом не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что непринятие заявленных обеспечительных мер может затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта, а также того, что заинтересованными лицами предпринимаются меры по сокрытию или отчуждения имущества и/или, что заявленные обеспечительные меры необходимы для предотвращения ущерба должнику и кредиторам. Суды пришли к выводу, что доводы уполномоченного органа носят предположительный и вероятностный характер;
🔸Суд округа судебные акты отменил, принял обеспечительные меры, в остальной части требований отказал.
Определение о привлечении к субсидиарной ответственности, по сути, является судебным актом, вынесенным в пользу кредиторов. Однако сам по себе факт принятия судом такого определения не приводит к фактическому восстановлению прав последних. Судебная защита прав кредиторов может быть признана эффективной лишь в случае обеспечения судом действительных гарантий возврата кредиторам денежных средств, на которые они справедливо рассчитывали.
Ситуация, при которой в ходе судебного разбирательства недобросовестные контролирующие лица имеют возможность скрыть свое имущество, избежав обращения взыскания на него, а кредиторы лишены реального доступа к правовым средствам противодействия такому поведению ответчиков, является недопустимой.
В настоящее время одним из способов обеспечения защиты прав кредиторов в подобной ситуации, признаваемым правопорядком, является институт обеспечительных мер, своевременное и разумное применение которого устраняет препятствия к исполнению судебного определения в будущем, достигая тем самым цели правосудия.
В рассматриваемом случае, отказав уполномоченному органу в принятии обеспечительных мер, суды, по сути, признали необходимым подтверждение с высокой степенью достоверности фактов совершения ответчиками действий, направленных на отчуждение принадлежащего им имущества, или приготовления к совершению такого рода действий.
Однако обеспечительные меры являются ускоренным предварительным средством защиты, поэтому для их применения не требуется представления доказательств в объеме, необходимом для обоснования требований и возражений стороны по существу спора (абз. 2 п. 10 ПП ВАС РФ от 12.10.2006 № 55). Для применения обеспечительных мер истцу достаточно подтвердить наличие разумных подозрений возникновения обстоятельств, указанных в ч. 2 ст. 90 АПК РФ.
Поскольку при разрешении заявления о принятии обеспечительных мер суд выясняет, какова вероятность затруднительности исполнения судебного акта, возникновения значительного ущерба на стороне заявителя, отказ судов в применении названных мер со ссылкой лишь на то, что доводы уполномоченного орган носят предположительный характер, ошибочен.
Само по себе установление судебным актом по другому делу нарушения подрядчиком сроков выполнения работ не может свидетельствовать о невыполнении им своих кредиторских обязательств в отношениях с субподрядчиком (Постановление АС Московского округа от 07.12.20 по делу № А40-123773/2018)
Фабула дела:
Унитарное предприятие (подрядчик) обратилось в суд с заявлением о включении своих требований из договора субподряда (проценты за пользование суммой коммерческого кредита и неустойка) в реестр требований кредиторов должника (субподрядчика).
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Отказывая во включении требований о неустойке и процентов за пользование коммерческим кредитом в реестр, суды пришли к выводу о том, что заявителем не была передана должнику рабочая документация, в связи с чем работы по договору не были выполнены должником в срок и в планируемом объеме по вине заявителя, что исключает ответственность должника за просрочку исполнения обязательств, требование о применении положений о коммерческом кредите по договору заявлено со злоупотреблением правом, представленный заявителем расчет процентов носит недостоверный характер;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Как следует из обжалуемых судебных актов, вывод о том, что заявителем не была передана должнику рабочая документация, сделан судами только на основании вступившего в законную силу решения суда по другому делу, которым с заявителя в пользу Федерального агентства воздушного транспорта взыскана неустойка за нарушение сроков исполнения заявителем обязательств по государственному контракту во исполнение которого был заключён договор субподряда.
Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с доводами кассационной жалобы в той части, что суды по другому делу исследовали и устанавливали обстоятельства исполнения истцом обязательств по государственному контракту, предметом исследования судов по указанном делу не являлись обстоятельства исполнения должником обязательств по договору с истцом.
Делая вывод о том, что из-за отсутствия рабочей документации в полном объеме, работы по договору не были выполнены в срок и в планируемом объеме, суды, тем не менее, не указали, проанализировав какие условия заключенного между заявителем и должником договора, а также оценив какие представленные в дело доказательства, суды пришли к выводу о том, что по договору подлежали выполнению те виды работ, выполнение которых невозможно без рабочей документации, какая именно рабочая документация, предусмотренная договором между сторонами, не была передана заявителем.
При этом заявитель в судах ссылался на то, что при заключении договора должнику передана как строительная площадка, так и рабочая документация- те тома, которые необходимы должнику для производства работ по договору с ним, в связи с тем, что рабочая документация по объекту строительства многотомна, а должнику выполнял не все строительные работы на объекте.
Фабула дела:
Унитарное предприятие (подрядчик) обратилось в суд с заявлением о включении своих требований из договора субподряда (проценты за пользование суммой коммерческого кредита и неустойка) в реестр требований кредиторов должника (субподрядчика).
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Отказывая во включении требований о неустойке и процентов за пользование коммерческим кредитом в реестр, суды пришли к выводу о том, что заявителем не была передана должнику рабочая документация, в связи с чем работы по договору не были выполнены должником в срок и в планируемом объеме по вине заявителя, что исключает ответственность должника за просрочку исполнения обязательств, требование о применении положений о коммерческом кредите по договору заявлено со злоупотреблением правом, представленный заявителем расчет процентов носит недостоверный характер;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Как следует из обжалуемых судебных актов, вывод о том, что заявителем не была передана должнику рабочая документация, сделан судами только на основании вступившего в законную силу решения суда по другому делу, которым с заявителя в пользу Федерального агентства воздушного транспорта взыскана неустойка за нарушение сроков исполнения заявителем обязательств по государственному контракту во исполнение которого был заключён договор субподряда.
Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с доводами кассационной жалобы в той части, что суды по другому делу исследовали и устанавливали обстоятельства исполнения истцом обязательств по государственному контракту, предметом исследования судов по указанном делу не являлись обстоятельства исполнения должником обязательств по договору с истцом.
Делая вывод о том, что из-за отсутствия рабочей документации в полном объеме, работы по договору не были выполнены в срок и в планируемом объеме, суды, тем не менее, не указали, проанализировав какие условия заключенного между заявителем и должником договора, а также оценив какие представленные в дело доказательства, суды пришли к выводу о том, что по договору подлежали выполнению те виды работ, выполнение которых невозможно без рабочей документации, какая именно рабочая документация, предусмотренная договором между сторонами, не была передана заявителем.
При этом заявитель в судах ссылался на то, что при заключении договора должнику передана как строительная площадка, так и рабочая документация- те тома, которые необходимы должнику для производства работ по договору с ним, в связи с тем, что рабочая документация по объекту строительства многотомна, а должнику выполнял не все строительные работы на объекте.
Если цессия совершается для обхода сокращённых сроков для заявления своих требований в реестр требований кредиторов должника, удлинённые сроки применяться не могут (Постановление АС Московского округа от 07.12.20 по делу № А40-294608/2019)
Фабула дела:
Общество (получившее требование вследствие его уступки) обращается в суд с заявлением о включении своего требования из договора лизинга в реестр требований кредиторов должника.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции удовлетворил требования;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Суды, признавая требования кредитора обоснованными, исходили из представления истцом достаточных доказательств, подтверждающих обоснованность заявленных требований.
Принимая во внимание отсутствие надлежащего извещения кредитора конкурсным управляющим, а также обращение кредитора в суд в пределах двухмесячного срока, установленного статьей 142 Закона о банкротстве, суды пришли к выводу об отсутствии пропуска срока для предъявления требования в реестр требований кредиторов;
🔸Суд округа отменил судебные акты, дело направил на новое рассмотрение.
Согласно п. 2 ст. 228 Закона о банкротстве конкурсный управляющий уведомляет в письменной форме о банкротстве отсутствующего должника всех известных ему кредиторов отсутствующего должника, которые в течение месяца со дня получения уведомления могут предъявить свои требования конкурсному управляющему.
Поскольку специальный месячный срок направления требований установлен в п. 2 ст. 228 Закона о банкротстве только для кредиторов, получивших уведомление конкурсного управляющего, требования кредиторов, не получивших указанное уведомление, могут быть заявлены в арбитражный суд вплоть до закрытия реестра требований кредиторов в срок, установленный абз. 3 п. 1 ст. 142 Закона (п. 65 ПП ВАС РФ от 15.12.2004 № 29).
Суды не дали должной оценки возражениям конкурсного управляющего, который, ссылался на исполнение обязанности по уведомлению цедента в условиях, когда ни последний, ни цессионарий не исполнили обязанность по извещению должника об уступке права. Судами не проверены доводы конкурсного управляющего о взаимосвязанности цедента и цессионария и их недобросовестности с целью обхода сокращенных сроков для включения в реестр требований кредиторов.
Вместе с тем, указанные доводы с учетом приведенных выше разъяснений ПП ВАС РФ, являются существенными для определения обстоятельств соблюдения конкурсным управляющим обязанности по извещению кредитора и как следствие применения сокращенного или общего срока для включения в реестр.
В связи с чем выводы судов о неизвещении конкурсным управляющим кредитора и о применении общего (двухмесячного) срока для включения требований в реестр нельзя признать законными и обоснованными.
Фабула дела:
Общество (получившее требование вследствие его уступки) обращается в суд с заявлением о включении своего требования из договора лизинга в реестр требований кредиторов должника.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции удовлетворил требования;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Суды, признавая требования кредитора обоснованными, исходили из представления истцом достаточных доказательств, подтверждающих обоснованность заявленных требований.
Принимая во внимание отсутствие надлежащего извещения кредитора конкурсным управляющим, а также обращение кредитора в суд в пределах двухмесячного срока, установленного статьей 142 Закона о банкротстве, суды пришли к выводу об отсутствии пропуска срока для предъявления требования в реестр требований кредиторов;
🔸Суд округа отменил судебные акты, дело направил на новое рассмотрение.
Согласно п. 2 ст. 228 Закона о банкротстве конкурсный управляющий уведомляет в письменной форме о банкротстве отсутствующего должника всех известных ему кредиторов отсутствующего должника, которые в течение месяца со дня получения уведомления могут предъявить свои требования конкурсному управляющему.
Поскольку специальный месячный срок направления требований установлен в п. 2 ст. 228 Закона о банкротстве только для кредиторов, получивших уведомление конкурсного управляющего, требования кредиторов, не получивших указанное уведомление, могут быть заявлены в арбитражный суд вплоть до закрытия реестра требований кредиторов в срок, установленный абз. 3 п. 1 ст. 142 Закона (п. 65 ПП ВАС РФ от 15.12.2004 № 29).
Суды не дали должной оценки возражениям конкурсного управляющего, который, ссылался на исполнение обязанности по уведомлению цедента в условиях, когда ни последний, ни цессионарий не исполнили обязанность по извещению должника об уступке права. Судами не проверены доводы конкурсного управляющего о взаимосвязанности цедента и цессионария и их недобросовестности с целью обхода сокращенных сроков для включения в реестр требований кредиторов.
Вместе с тем, указанные доводы с учетом приведенных выше разъяснений ПП ВАС РФ, являются существенными для определения обстоятельств соблюдения конкурсным управляющим обязанности по извещению кредитора и как следствие применения сокращенного или общего срока для включения в реестр.
В связи с чем выводы судов о неизвещении конкурсным управляющим кредитора и о применении общего (двухмесячного) срока для включения требований в реестр нельзя признать законными и обоснованными.