Сделки по зачёту взаимных существовавших требований могут быть оспорены только по ст. 61.3 Закона о банкротстве (Постановление АС Московского округа от 01.12.20 по делу № А40-48005/2016)

Фабула дела:

Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о признании недействительными двух соглашений о взаимозачёте, заключённых между должником и одним из его кредиторов.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;

🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.

Удовлетворяя заявленные требования о признании недействительным первого акта взаимозачета, суды применили положения п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве и пришли к выводу о том, что сделка совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, поскольку в результате ее совершения должник утратил право требования в отношении своего контрагента, а последний избежал необходимости при введении процедуры банкротства в отношении должника предъявлять свои требования для включения в реестр наряду с иными имеющимися на тот момент кредиторами;

🔸Суд округа судебные акты отменил в части, в соответствующей части дело направил на новое рассмотрение.

Суды указали, что о наличии цели причинения вреда кредиторам свидетельствует то, что в результате совершения сделки должник утратил право требования с ответчика задолженности, а последний избежал необходимости при введении процедуры банкротства в отношении должника предъявлять свои требования для включения в реестр наряду с иными имеющимися на тот момент кредиторами.

При этом суды обстоятельства наличия или отсутствия обязательств сторон, указанных в акте взаимозачета, вопрос равноценности зачтенных обязательств не исследовали и не устанавливали, сторонам не предлагалось представить доказательства, подтверждающие наличие или отсутствие встречных равноценных обязательств у должника и его контрагента.

В то же время, согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 31.01.2020 № 305-ЭС19-18631 (1,2), равноценная сделка не может причинить должнику или его кредиторам вред, исходя из положений п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Сделки же по прекращению (зачёту) взаимных существовавших требований могут быть оспорены только по ст. 61.3 Закона о банкротстве (определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ (№305-ЭС19-18631(1,2) от 31.01.2020, № 310-ЭС18-17831(3) от 14.01.2020, №302-ЭС15-18996(1,2) от 17.05.2016).
В данном случае акт взаимозачета совершён за пределами срока предпочтительности, установленного ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Таким образом, установление обстоятельств равноценности осуществленного зачета, исследование реальности правоотношений между должником и ответчиком с обеих сторон, являлось существенным для целей проверки доводов о наличии (отсутствии) вреда кредиторам в отношении спорных актов взаимозачёта.

Суд округа напомнил, что пропуск установленного п. 2 ст. 213.8 Закона о банкротстве срока приводит к блокированию права кредитора участвовать в первом собрании кредиторов должника (Постановление АС Московского округа от 02.12.20 по делу № А40-95953/2019)

Фабула дела:

Гражданин обратился в суд с заявлением о включении своих требований по договору займа, в том числе регулятивных и штрафных процентов, в реестр требований кредиторов должника. При этом требования гражданина в части основной суммы займа подтверждаются вступившим в силу решением суда по другому делу.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;

🔸Суд апелляционной инстанции изменил решение в части размера процентов.

Суды, установив, что предъявленное кредитором требование по основному долгу основано на вступившем в законную силу решении суда, сведений об исполнении или об отмене в установленном законом порядке которого не представлено, пришли к обоснованному и правомерному выводу о наличии оснований для включения требования в реестр;

🔸Суд округа судебные акты изменил: дополнил резолютивную часть постановления суда апелляционной инстанции.

Доводы кассационной жалобы о необходимости исследования судами вне зависимости от наличия решения суда о взыскании задолженности обстоятельств возникновения задолженности и ничтожности сделки заявлены без учета положений ст. 16 АПК РФ и ст. 16 Закона о банкротстве.

В тоже время судебная коллегия кассационной инстанции соглашается с доводами кассационной жалобы о том, что судом апелляционной инстанции при изменений определения суда первой инстанции в части процентов за пользование займом не учтены возражения кредитора и не применены положения п. 2 ст. 213.8 Закона о банкротстве, разъяснения, изложенные в п. 23 ПП ВС РФ №45, в связи со следующим.

Суд апелляционной инстанции проверил и скорректировал представленный кредитором расчёт регулятивных и штрафных процентов за пользование займом. Однако в апелляционной жалобе возражающий кредитор обращал внимание суда, что изначально истцом заявлены требования о включении в реестр требований кредиторов только суммы основного долга, требования о взыскании процентов заявлены кредитором позже – с пропуском срока, установленного п. 2 ст. 213.8 Закона о банкротстве.

Таким образом, с учетом предъявления требования о процентах за пользование займом с пропуском установленного срока суду в резолютивной части постановления следовало указать на отсутствие у истца права на первом собрании кредиторов должника голосовать частью голосов, соответствующих требованию по процентам за пользование займом.

Суд округа напоминает о необходимости тщательного исследования обстоятельств, связанных с вопросом об исполнительском иммунитете единственного жилья должника-гражданина (Постановление АС Московского округа от 03.12.20 по делу № А40-233632/2017)

Фабула дела:

Гражданин обратился в суд с заявлением об исключении из своей конкурсной массы квартиры как единственного жилого помещения. При этом ранее эта квартира была должником отчуждена, однако сделка была признана недействительной, и квартира была возвращена в конкурсную массу.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований;

🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.

Отказывая в удовлетворении заявленных должником требований об исключении из конкурсной массы квартиры как единственного жилья, суды пришли к выводу о том, что добровольное отчуждение должником указанного недвижимого имущества означало, что должник не рассматривал его в качестве единственного пригодного для проживания, проживая в квартире, принадлежащей его супруге;

Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

По правилам п. 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве из конкурсной массы исключается имущество, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством.

В силу абз. 2 и 3 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение (его части), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением.

Исполнительский иммунитет в отношении единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения, не обремененного ипотекой, действует и в ситуации банкротства должника (п. 3 ПП ВС РФ от 25.12.2018 №48).

Отказывая в удовлетворении заявленных требований должника, суды, по сути, пришли к выводу о том, что должник не лишается единственного жилья, поскольку проживал и имеет возможность проживать в квартиру, принадлежащей на праве собственности его супруге. Вместе с тем, из материалов дела не следует, что судами исследовались и устанавливались обстоятельства принадлежности указанной квартиры на праве собственности супруге должника. В то же время, должник в судах первой и апелляционной инстанций ссылался на то, что квартира по указанному адресу с 2015 года не принадлежит его супруге.

Следует отметить и позицию, изложенную в определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 29.10.2020 N 309- ЭС20-10004 по делу № А71-16753/2017, о том, что по смыслу абз. 2 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ наличие у гражданина фактической возможности проживать по иному адресу не означает допустимость безусловного неприменения к находящемуся в его собственности единственному жилью исполнительского иммунитета.

Суд округа напоминает, что при наличии обстоятельств, указывающих на аффилированность должника-банкрота и его кредитора, желающего включить своё требование в реестр требований кредиторов должника, а также мнимость договора между ними, бремя доказывания обратного лежит на таком кредиторе (Постановление АС Московского округа от 03.12.20 по делу № А41-83053/2019)

Фабула дела:

ИП обратился в суд с заявлением о включении своих требований из договора перевозки в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал;

🔸Суд апелляционной инстанции решение отменил, требования удовлетворил.

Суд указал, что как следует из представленных в материалы дела доказательств, истец в рамках договора перевозки оказал должнику услуги по перевозке, результат которых был принят должником без каких-либо замечаний. Однако должник оказанные услуги оплатил лишь частично, в результате чего образовалась задолженность, что подтверждается актами сверки взаимных расчетов, подписанными сторонами и скрепленными печатями;

🔸Суд округа постановление суда апелляционной инстанции отменил. Дело направил на новое рассмотрение в апелляционный суд.

Один из конкурсных кредиторов указывал суду апелляционной инстанции на аффилированность должника и истца, а также на мнимость отношений между ними. Однако суд вынес решение без учёта этих обстоятельств.

По объективным причинам, связанным с тем, что конкурирующие кредиторы и арбитражный управляющий не являлись участниками правоотношений по спору, инициированному «дружественным» кредитором и должником, они ограничены в возможности предоставления достаточных доказательств, подтверждающих свои доводы. В то же время они должны заявить такие доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в достаточности и достоверности доказательств, представленных должником и «дружественным» кредитором.

Бремя опровержения этих сомнений лежит на последнем. Причем это не должно составить для него затруднений, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

Таким образом, для предотвращения необоснованных требований к должнику и нарушений тем самым прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования (п. 26 ПП ВС РФ № 35, п. 13 Обзора судебной практики, утв. Президиумом ВС РФ 20.12.2016).

На аффилированном с должником кредиторе также лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование, заявленное в деле о банкротстве, в то же время очередность удовлетворения требования кредитора не может быть понижена лишь на том основании, что он относится к числу аффилированных с должником лиц, в том числе его контролирующих (п. 1 и 2 Обзора судебной практики, утв. Президиумом ВС РФ 29.01.20).

Сумма вознаграждения, подлежащая уплате конкурсному управляющему, а также проценты на неё не подлежат индексированию (Постановление АС Московского округа от 03.12.20 по делу № А40-140025/13)

Фабула дела:

Конкурсный управляющий обратился к должнику с требованием об уплате процентов по ст. 395 ГК РФ на сумму его вознаграждения, а также об индексировании присуждённой суммы.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;

🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.

Суды пришли к выводу, что заявленные конкурсным управляющим к взысканию проценты по п. 1 ст. 395 ГК РФ подлежат начислению. Кроме того, суды в соответствии с ч. 1 ст. 183 АПК РФ признали верным расчет конкурсного управляющего суммы индексации и также сочли ее подлежащей взысканию с должника.
Суд апелляционной инстанции отклонил доводы апелляционной жалобы уполномоченного органа о том, что вопрос о присуждении процентов и индексации не подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве, как основанные на ошибочном толковании норм права;

🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

1. Буквальное содержание нормы ч. 1 ст. 183 АПК РФ свидетельствует о том, что в договоре должно содержаться условие о праве взыскателя на индексацию присужденных судом денежных сумм на день исполнения решения либо такую ссылку должен содержать соответствующий федеральный закон, регулирующий порядок и размер индексации присужденной денежной суммы.

Указанная норма процессуального права, предусматривающая возможность индексации присужденных судом денежных сумм с целью защиты прав взыскателя от инфляционных процессов с момента принятия судом решения до его исполнения, позволяет арбитражному суду произвести индексацию лишь в случаях и в размерах, предусмотренных федеральным законом или договором.

При этом, суд округа обращает внимание, что обращение с заявлением об индексации в порядке ст. 183 АПК РФ в случае, если законом или договором предусмотрен такой механизм, является по смыслу названной статьи способом защиты в случае неисполнения противоположной стороной судебного решения.

Вместе с тем, в рассматриваемом случае суды не установили ни наличие такого судебного решения, ни наличие в рассматриваемых правоотношениях возможности применения механизма индексации присужденной денежной суммы.

2. Правовая природа вознаграждения арбитражного управляющего носит частноправовой встречный характер (п. 1 ст. 328 ГК РФ). Частноправовой встречный характер природы вознаграждения арбитражного управляющего предполагает выплату вознаграждения за конкретный труд, за оказанные услуги. Иной подход, при котором допускается выплата арбитражному управляющему вознаграждения лишь за истечение каждого месяца процедуры банкротства, не стимулирует арбитражного управляющего к исполнению им своих обязанностей в наиболее короткие сроки и допускает злоупотребление им своим правом.

Применяя к спорным правоотношениям нормы ст. 183 АПК РФ суды не учли правовую природу вознаграждения арбитражного управляющего. Указанное вознаграждение состоит из фиксированной суммы, а также процентов. Исходя из логики судов, следует, что индексации подлежат и проценты, подлежащие выплате арбитражному управляющему. Между тем, судами не указаны нормы материального права, которые позволяют проводить индексацию вознаграждения арбитражному управляющему и возложение этих расходов на конкурсную массу должника.

В то же время Законом о банкротстве установлены различные механизмы стимулирования работы арбитражных управляющих, в том числе принятие соответствующего решения собранием кредиторов об увеличении фиксированной суммы вознаграждения арбитражного управляющего.

Суд округа указывает на невозможность одновременного заявления требований об исполнении договорной обязанности в натуре и о расторжении договора (Постановление АС Московского округа от 07.12.20 по делу № А40-337703/2019)

Фабула дела:

Департамент городского имущества г. Москвы обратился в суд с требованием взыскать с общества задолженности по договору купли-продажи недвижимости, а также о расторжении этого договора и возвращении переданного ответчику нежилого помещения.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции удовлетворил требования.

🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.

Суды, установив несвоевременное исполнение ответчиком своих обязательств по оплате ежемесячных платежей по договору, проверив и признав арифметически и методологически верным, представленный истцом расчет, который ответчиком, в свою очередь надлежащим образом не оспорен, пришли к выводу об удовлетворении исковых требований в части взыскания задолженности по оплате основного долга, процентов, а также пени.

Руководствуясь положениями ст. 450, п. 2 ст. 489 ГК РФ, установив факт ненадлежащего исполнения покупателем обязательства по оплате приобретенного имущества, а также намерение продавца расторгнуть спорный договор в судебном порядке, суды пришли к выводу об удовлетворении требований о расторжении договора купли-продажи и обязании ответчика возвратить истцу нежилое помещение;

Суд округа судебные акты отменил в части, в соответствующей части принял новое судебное решение.

Суды пришли к обоснованному выводу о наличии правовых оснований для расторжения договора купли-продажи на основании п. 2 ст. 450 ГК РФ и возврата помещения истцу.

Вместе с тем, судебная коллегия суда кассационной инстанции не может согласиться с выводами судов в части удовлетворения требований о взыскании задолженности по оплате основного долга и процентов в силу следующего.

Из совокупного токования положений ГК РФ (п. 3 ст. 486 и п. 2 ст. 489) не следует, что действующее законодательство предоставляет возможность продавцу одновременного требования как оплаты товара, так и его возврата в связи с отказом от исполнения договора.

Взыскание стоимости проданного по договору купли-продажи имущества обусловлено исполнением действующего договора, а расторжение договора направлено на прекращение обязательственных отношений, в частности, на прекращение обязанности покупателя по оплате стоимости имущества. Соединение истцом двух требований - об уплате стоимости имущества, с одной стороны, и расторжении договора с возвратом имущества, с другой, является недопустимым, поскольку удовлетворение одновременно двух требований приводило бы к нарушению справедливого баланса имущественных интересов сторон сделки.

В части требований истца о взыскании неустойки, начисленной за нарушение сроков оплаты, иск удовлетворен правомерно, поскольку начисление неустойки предусмотрено положениями п. 5.1 договора купли-продажи, при этом в соответствии с п. 4 ст. 425 ГК РФ окончание срока действия договора не освобождает стороны от ответственности за его нарушение.

Списание со счёта должника денежных средства по исполнительному листу не является сделкой, совершённой в обычной хозяйственной деятельности (Постановление АС Московского округа от 07.12.20 по делу № А40-5391/2019)

Фабула дела:

Конкурсный управляющий обратился в суд с требованием признать недействительным перечисление денежных средств со счёта, открытого в обществе-банкроте, по п. 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований;

🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.

Судами установлено, что спорная сделка не выходила за пределы обычной хозяйственной деятельности, и списание денежных средств на основании постановления судебного пристава-исполнителя является типичным для Банка;

🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

1. Как указал ВС РФ в определении от 23.11.2015 № 305-ЭС15-5815(8), характерная особенность оспаривания сделок банков-должников на основании п. 1 и 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве состоит в том, что в отношении операций, в принципе относящихся к обычной хозяйственной деятельности банков (списание и перечисление денежных средств с расчетного счета, выдача средств по вкладам и депозитам и т.д.), предпочтение отдельным контрагентам, как правило, может быть оказано не в течение всего месячного срока до назначения временной администрации, а с момента прекращения осуществления всех или части операций, составляющих такую обычную хозяйственную деятельность.

В преддверии банкротства кредитная организация испытывает определенные трудности в исполнении обязательств перед своими клиентами. При этом данное обстоятельство не означает, что за месяц до назначения временной администрации кредитная организация вовсе перестает исполнять поручения клиентов. Однако в определенный момент указанные трудности трансформируются в нарастающую с каждым днем картотеку неисполненных платежных документов, вызванную объективной невозможностью удовлетворения всех предъявленных к банку требований.

В этой связи определяющим для ряда дел об оспаривании сделок банка-должника по указанному выше основанию является установление дня возникновения картотеки, что позволяет определить точный период, в который может быть оказано предпочтение по сделкам, относящимся к обычной хозяйственной деятельности кредитной организации.

2. При определении того, была ли сделка совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности должника, следует учитывать, что таковой является сделка, не отличающаяся существенно по своим основным условиям от аналогичных сделок, неоднократно совершавшихся до этого должником в течение продолжительного периода времени (п. 14 ПП ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

Судами сделан неправильный вывод о том, что списание со счета должника денежных средства по исполнительному листу является сделкой, совершенной в обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, поскольку списание денежных средств со счета производится банком не по распоряжению клиента (должника), а осуществляется в безакцептном порядке на основании исполнительного листа, направленного к счету взыскателем, либо постановления судебного пристава-исполнителя, что не откосится к обычной хозяйственной деятельности.