В случае, если цедент и должник являются аффилированными лицами, на цессионарии лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование, заявленное в деле о банкротстве (Постановление АС Московского округа от 23.11.20 по делу № А40-81172/2019)
Фабула дела:
Между обществами существовал договор подряда. Заказчиком подрядчику был уплачен аванс. Впоследствии договор был расторгнут по соглашению сторон, заказчиком была осуществлена уступка требования возврата аванса гражданину. Гражданин обращается в суд с требованием о включении своего требования по договору подряда в реестр требований кредиторов должника-подрядчика.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Удовлетворяя заявленные требования, суды пришли к выводу о том, что на стороне должника имеется неосновательное обогащение за счет кредитора в виде неотработанного аванса по договору;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Суд округа полагает, что заслуживает внимания довод ответчика об аффилированности цедента с должником, который не проверен
судами.
ВС РФ неоднократно указывал на распределение бремени доказывания аффилированности потенциального кредитора с должником: оно лежит на самом кредиторе. Аналогичной является ситуация с распределением бремени доказывания обоснованности требования аффилированного или контролирующего должника лица.
Так, в п. 1 Обзора практики ВС РФ от 29.01.2020 отмечается, что на аффилированном с должником кредиторе лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование, заявленное в деле о банкротстве. В ситуации, когда не связанный с должником кредитор представил косвенные доказательства, поставившие под сомнение факт существования долга, аффилированный кредитор не может ограничиться представлением минимального комплекта документов (например, текста договора займа и платежных поручений к нему, отдельных документов, со ссылкой на которые денежные средства перечислялись внутри группы) в подтверждение реальности заемных отношений. Он должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения самой заемной сделки, оснований дальнейшего внутригруппового перераспределения денежных средств, подтвердив, что оно соотносится с реальными хозяйственными отношениями, выдача займа и последующие операции обусловлены разумными экономическими причинами.
В подобной ситуации действия, связанные с временным зачислением аффилированным лицом средств на счет должника, подлежат квалификации по правилам, установленным ст. 170 ГК РФ.
Фабула дела:
Между обществами существовал договор подряда. Заказчиком подрядчику был уплачен аванс. Впоследствии договор был расторгнут по соглашению сторон, заказчиком была осуществлена уступка требования возврата аванса гражданину. Гражданин обращается в суд с требованием о включении своего требования по договору подряда в реестр требований кредиторов должника-подрядчика.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Удовлетворяя заявленные требования, суды пришли к выводу о том, что на стороне должника имеется неосновательное обогащение за счет кредитора в виде неотработанного аванса по договору;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Суд округа полагает, что заслуживает внимания довод ответчика об аффилированности цедента с должником, который не проверен
судами.
ВС РФ неоднократно указывал на распределение бремени доказывания аффилированности потенциального кредитора с должником: оно лежит на самом кредиторе. Аналогичной является ситуация с распределением бремени доказывания обоснованности требования аффилированного или контролирующего должника лица.
Так, в п. 1 Обзора практики ВС РФ от 29.01.2020 отмечается, что на аффилированном с должником кредиторе лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование, заявленное в деле о банкротстве. В ситуации, когда не связанный с должником кредитор представил косвенные доказательства, поставившие под сомнение факт существования долга, аффилированный кредитор не может ограничиться представлением минимального комплекта документов (например, текста договора займа и платежных поручений к нему, отдельных документов, со ссылкой на которые денежные средства перечислялись внутри группы) в подтверждение реальности заемных отношений. Он должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения самой заемной сделки, оснований дальнейшего внутригруппового перераспределения денежных средств, подтвердив, что оно соотносится с реальными хозяйственными отношениями, выдача займа и последующие операции обусловлены разумными экономическими причинами.
В подобной ситуации действия, связанные с временным зачислением аффилированным лицом средств на счет должника, подлежат квалификации по правилам, установленным ст. 170 ГК РФ.
Суд округа вновь напоминает, что на аффилированном с должником кредиторе лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование, заявленное в деле о банкротстве (Постановление АС Московского округа от 23.11.20 по делу № А40-110942/2019)
Фабула дела:
Между обществами была совершена уступка прав займодавца по договору займа. Цессионарий обращается в суд с заявлением о включении своих требований по договору займа в реестр требований кредиторов должника.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Удовлетворяя требование, суды, применив п. 1 ст. 382, 390 ГК РФ, пришли к выводу о том, что в настоящем случае договор цессии вступает в силу с момента его подписания и соответствует требованиям норм закона, одновременно признали необоснованными возражения о неисполнении договора цессии, аффилированности заявителя и должника;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
1. На аффилированном с должником кредиторе лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование, заявленное в деле о банкротстве (п. 1 Обзора судебной практики ВС РФ от 29.01.20).
Совершая мнимые сделки, аффилированные по отношению друг к другу стороны, заинтересованные в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой документов, представленных кредитором, на соответствие формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору.
Судами не проверен довод заявителя кассационной жалобы о наличии либо отсутствии взаимосвязи должника и цессионария. При этом обе судебные инстанции ограничились указанием на то, что факт аффилированности должника и кредитора не является признаком злоупотребления правом и не свидетельствует о намерении причинить вред другим кредиторам.
При этом судам необходимо проверить доводы заявителя кассационной жалобы о взаимосвязи цедента и цессионария через учредителей, определить, имеется ли взаимозависимость через орган управления, а также определить наличие либо отсутствие аффилированности упомянутых организаций с должником применительно к ст. 19 Закона о банкротстве.
2. Судами не проверен довод заявителя кассационной жалобы о недействительности договора цессии. Между тем, в соответствии с разъяснениями, содержащимися в абз. 3 п. 26 П П ВАС РФ от 22.06.12 № 35, при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.
Фабула дела:
Между обществами была совершена уступка прав займодавца по договору займа. Цессионарий обращается в суд с заявлением о включении своих требований по договору займа в реестр требований кредиторов должника.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Удовлетворяя требование, суды, применив п. 1 ст. 382, 390 ГК РФ, пришли к выводу о том, что в настоящем случае договор цессии вступает в силу с момента его подписания и соответствует требованиям норм закона, одновременно признали необоснованными возражения о неисполнении договора цессии, аффилированности заявителя и должника;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
1. На аффилированном с должником кредиторе лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование, заявленное в деле о банкротстве (п. 1 Обзора судебной практики ВС РФ от 29.01.20).
Совершая мнимые сделки, аффилированные по отношению друг к другу стороны, заинтересованные в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой документов, представленных кредитором, на соответствие формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору.
Судами не проверен довод заявителя кассационной жалобы о наличии либо отсутствии взаимосвязи должника и цессионария. При этом обе судебные инстанции ограничились указанием на то, что факт аффилированности должника и кредитора не является признаком злоупотребления правом и не свидетельствует о намерении причинить вред другим кредиторам.
При этом судам необходимо проверить доводы заявителя кассационной жалобы о взаимосвязи цедента и цессионария через учредителей, определить, имеется ли взаимозависимость через орган управления, а также определить наличие либо отсутствие аффилированности упомянутых организаций с должником применительно к ст. 19 Закона о банкротстве.
2. Судами не проверен довод заявителя кассационной жалобы о недействительности договора цессии. Между тем, в соответствии с разъяснениями, содержащимися в абз. 3 п. 26 П П ВАС РФ от 22.06.12 № 35, при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.
Требования учредителей юридического лица по выплате действительной стоимости доли удовлетворяются в процедуре банкротства после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (Постановление АС Московского округа от 24.11.20 по делу № А40-249557/19)
Фабула дела:
Гражданка обратилась в суд с заявлением о включении в третью очередь реестра требований кредиторов должника своего требования по выплате действительной стоимости доли.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Суды исходили из того, что требование кредитора носит корпоративный характер и подлежит удовлетворению после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника;
🔸Суд округа судебные акты отменил, требования признал подлежащими удовлетворению за счёт имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.
По правилам абз. 5 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения не допускаются удовлетворение требований учредителя (участника) должника о выделе доли (пая) в имуществе должника в связи с выходом из состава его учредителей (участников), выкуп либо приобретение должником размещенных акций или выплата действительной стоимости доли (пая).
Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Вместе с тем, Закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве, п. 8 ст. 63 ГК РФ).
Фабула дела:
Гражданка обратилась в суд с заявлением о включении в третью очередь реестра требований кредиторов должника своего требования по выплате действительной стоимости доли.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Суды исходили из того, что требование кредитора носит корпоративный характер и подлежит удовлетворению после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника;
🔸Суд округа судебные акты отменил, требования признал подлежащими удовлетворению за счёт имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.
По правилам абз. 5 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения не допускаются удовлетворение требований учредителя (участника) должника о выделе доли (пая) в имуществе должника в связи с выходом из состава его учредителей (участников), выкуп либо приобретение должником размещенных акций или выплата действительной стоимости доли (пая).
Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Вместе с тем, Закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве, п. 8 ст. 63 ГК РФ).
При привлечении генеральных директоров должника-банкрота к субсидиарной ответственности необходимо точно определять основания ответственности для каждого из таких лиц (Постановление АС Московского округа от 24.11.20 по делу № А40-171871/17)
Фабула дела:
Конкурсный управляющий обратился в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности по долгам должника его прежних руководителей.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции решение отменил, привлёк руководителей должника к субсидиарной ответственности, взыскал с них в конкурсную массу должника денежные средства в размере установленной субсидиарной ответственности.
Суды установили, что должник не исполнил свои обязательства по кредитному договору, что в свою очередь свидетельствует о неисполнении контролирующими должника лицами обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом.
Апелляционный суд пришел к выводу, что контролирующими должника лицами, а именно Коноваловым Николаем Алексеевичем, Пономаревым Дмитрием Александровичем и Балюновой Анастасией Валерьевной не была исполнена обязанность по подаче заявления о банкротстве в нарушение ст. 61.12 Закона о банкротстве, о чем явно свидетельствует наличие не исполненных в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены, обязательств перед третьими лицами.
Определяя размер субсидиарной ответственности, апелляционный суд указал, что согласно реестру требований кредиторов общая сумма требований кредиторов должника ООО "Техностандарт" составляет 980 495 561 руб. 88 коп.;
🔸Суд округа судебные акты отменил в части, дело в соответствующей части направил на новое рассмотрение.
Руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности по правилам ст. 61.12 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в 5-месячный срок, установленный п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве (пункт 8) (ПП ВС РФ от 21.12.17 № 53).
Между тем, вменяя данное основание для привлечения к субсидиарной ответственности Балюновой А.В. по обязательствам должника, суд апелляционной инстанции не установил точную дату, когда такое заявление должно быть подано генеральным директором должника (в том числе, учитывая период времени, когда она являлась генеральным директором).
Для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица по указанному основанию заявитель обязан обосновать, по какому именно обстоятельству, предусмотренному п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, должник (руководитель должника) должен был обратиться в суд, когда именно он обязан был обратиться с заявлением, а также какие именно обязательства возникли после истечения срока, предусмотренного п. 2 - 4 ст. 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника.
Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по данному основанию. Необходимо отметить, что доказывание всех изложенных выше фактов является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.
Сославшись на разъяснения, содержащиеся в п. 17 ПП ВС РФ от 21.12.17 № 53, суд апелляционной инстанции, тем не менее, не установил и не указал в судебном акте, какие именно действия, которые существенно ухудшили финансовое положение должника, допустила Балюнова А. В. после наступления объективного банкротства должника.
Фабула дела:
Конкурсный управляющий обратился в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности по долгам должника его прежних руководителей.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции решение отменил, привлёк руководителей должника к субсидиарной ответственности, взыскал с них в конкурсную массу должника денежные средства в размере установленной субсидиарной ответственности.
Суды установили, что должник не исполнил свои обязательства по кредитному договору, что в свою очередь свидетельствует о неисполнении контролирующими должника лицами обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом.
Апелляционный суд пришел к выводу, что контролирующими должника лицами, а именно Коноваловым Николаем Алексеевичем, Пономаревым Дмитрием Александровичем и Балюновой Анастасией Валерьевной не была исполнена обязанность по подаче заявления о банкротстве в нарушение ст. 61.12 Закона о банкротстве, о чем явно свидетельствует наличие не исполненных в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены, обязательств перед третьими лицами.
Определяя размер субсидиарной ответственности, апелляционный суд указал, что согласно реестру требований кредиторов общая сумма требований кредиторов должника ООО "Техностандарт" составляет 980 495 561 руб. 88 коп.;
🔸Суд округа судебные акты отменил в части, дело в соответствующей части направил на новое рассмотрение.
Руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности по правилам ст. 61.12 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в 5-месячный срок, установленный п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве (пункт 8) (ПП ВС РФ от 21.12.17 № 53).
Между тем, вменяя данное основание для привлечения к субсидиарной ответственности Балюновой А.В. по обязательствам должника, суд апелляционной инстанции не установил точную дату, когда такое заявление должно быть подано генеральным директором должника (в том числе, учитывая период времени, когда она являлась генеральным директором).
Для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица по указанному основанию заявитель обязан обосновать, по какому именно обстоятельству, предусмотренному п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, должник (руководитель должника) должен был обратиться в суд, когда именно он обязан был обратиться с заявлением, а также какие именно обязательства возникли после истечения срока, предусмотренного п. 2 - 4 ст. 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника.
Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по данному основанию. Необходимо отметить, что доказывание всех изложенных выше фактов является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.
Сославшись на разъяснения, содержащиеся в п. 17 ПП ВС РФ от 21.12.17 № 53, суд апелляционной инстанции, тем не менее, не установил и не указал в судебном акте, какие именно действия, которые существенно ухудшили финансовое положение должника, допустила Балюнова А. В. после наступления объективного банкротства должника.
Если услуги были оказаны государственному органу без заключения государственного контракта, вознаграждение за них не может быть взыскано как неосновательное обогащение (Постановление АС Московского округа от 24.11.20 по делу № А40-273226/2019)
Фабула дела:
Общество обратилось в суд с иском к Федеральной службе по аккредитации о взыскании задолженности за оказанные услуги по письменному переводу документации. При этом данные услуги были оказаны истцом без заключения государственного контракта, хотя отношения сторон спора были постоянными и ранее оформлялись надлежащим образом.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Разрешая спор и удовлетворяя заявленные истцом требования, суды обеих инстанций руководствовались ст. 1102, 1105 ГК РФ и исходили из того, что в отсутствие заключенного контракта при сложившихся между сторонами фактических отношениях по оказанию услуг по переводу документов неуплата ответчиком стоимости принятых услуг привела к образованию на его стороне неосновательного обогащения за счет оказавшего услуги истца; факт выполнения истцом спорных работ в отсутствие государственного контракта, их объем, качество или стоимость ответчиком не оспорены, ответчик ссылался лишь на отсутствие заключенного между сторонами государственного контракта, доказательств оплаты долга ответчиком не представлено;
🔸Суд округа судебные акты отменил, в удовлетворении требований отказал.
В соответствии с Законом о контрактной системе государственные органы могут вступать в договорные отношения только посредством заключения государственного или муниципального контракта.
Названным Законом установлено императивное правовое регулирование отношений, связанных с размещением государственных заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд, в том числе установлен единый порядок размещения таких заказов конкурентными способами.
Как следует из материалов дела, между истцом и ответчиком государственный контракт не заключался, но поскольку услуги истцом оказывались для органа государственной власти и финансирование таких услуг должно осуществляться из федерального бюджета, то заключение государственного контракта для сторон являлось обязательным.
Оказывая услуги без государственного контракта, подлежащего заключению в соответствии с Законом о контрактной системе, истец, действуя добросовестно, разумно и осмотрительно, не мог не знать, что услуги оказываются им при очевидном отсутствии обязательства и в обход закона. Истец, являясь коммерческой организацией, действуя разумно и осмотрительно, должен был понимать, что оказывая ответчику услуги вне рамок заключенного в установленном законом порядке государственного контракта, принимает на себя все предпринимательские риски, связанные с осуществлением такой деятельности.
В соответствии с п. 4 ст. 1109 ГК РФ не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства.
Удовлетворение при указанных обстоятельствах исковых требований означает стимулирование и поддержку со стороны судов действий, совершенных в обход закона, что является недопустимым в силу принципов и задач судопроизводства.
Данный подход согласуется с правовой позицией, указанной в постановлениях Президиума ВАС РФ от 04.06.2013 № 37/13, от 28.05.2013 № 18045/12, в пунктах 20-23 Обзора судебной практики, утвержденного Президиумом ВС РФ 28.06.2017.
Фабула дела:
Общество обратилось в суд с иском к Федеральной службе по аккредитации о взыскании задолженности за оказанные услуги по письменному переводу документации. При этом данные услуги были оказаны истцом без заключения государственного контракта, хотя отношения сторон спора были постоянными и ранее оформлялись надлежащим образом.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Разрешая спор и удовлетворяя заявленные истцом требования, суды обеих инстанций руководствовались ст. 1102, 1105 ГК РФ и исходили из того, что в отсутствие заключенного контракта при сложившихся между сторонами фактических отношениях по оказанию услуг по переводу документов неуплата ответчиком стоимости принятых услуг привела к образованию на его стороне неосновательного обогащения за счет оказавшего услуги истца; факт выполнения истцом спорных работ в отсутствие государственного контракта, их объем, качество или стоимость ответчиком не оспорены, ответчик ссылался лишь на отсутствие заключенного между сторонами государственного контракта, доказательств оплаты долга ответчиком не представлено;
🔸Суд округа судебные акты отменил, в удовлетворении требований отказал.
В соответствии с Законом о контрактной системе государственные органы могут вступать в договорные отношения только посредством заключения государственного или муниципального контракта.
Названным Законом установлено императивное правовое регулирование отношений, связанных с размещением государственных заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд, в том числе установлен единый порядок размещения таких заказов конкурентными способами.
Как следует из материалов дела, между истцом и ответчиком государственный контракт не заключался, но поскольку услуги истцом оказывались для органа государственной власти и финансирование таких услуг должно осуществляться из федерального бюджета, то заключение государственного контракта для сторон являлось обязательным.
Оказывая услуги без государственного контракта, подлежащего заключению в соответствии с Законом о контрактной системе, истец, действуя добросовестно, разумно и осмотрительно, не мог не знать, что услуги оказываются им при очевидном отсутствии обязательства и в обход закона. Истец, являясь коммерческой организацией, действуя разумно и осмотрительно, должен был понимать, что оказывая ответчику услуги вне рамок заключенного в установленном законом порядке государственного контракта, принимает на себя все предпринимательские риски, связанные с осуществлением такой деятельности.
В соответствии с п. 4 ст. 1109 ГК РФ не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства.
Удовлетворение при указанных обстоятельствах исковых требований означает стимулирование и поддержку со стороны судов действий, совершенных в обход закона, что является недопустимым в силу принципов и задач судопроизводства.
Данный подход согласуется с правовой позицией, указанной в постановлениях Президиума ВАС РФ от 04.06.2013 № 37/13, от 28.05.2013 № 18045/12, в пунктах 20-23 Обзора судебной практики, утвержденного Президиумом ВС РФ 28.06.2017.
При наличии корпоративного конфликта, существенно затрудняющего выбор представителя для участия в процедурах банкротства должника, участник должника, признанного банкротом, вправе самостоятельно реализовывать предусмотренные законом процессуальные возможности (Постановление АС Московского округа от 24.11.20 по делу № А41-12566/2019)
Фабула дела:
Кредиторы должника и должник обратились в суд с требованием об исключении требований третьего лица из реестра требований кредиторов должника.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал;
🔸Суд апелляционной прекратил производство по апелляционной жалобе.
Прекращая производства по апелляционной жалобе, апелляционный суд пришел к выводу, что поскольку Швецов Д.Ю. является участником должника, обладающим долей в размере 10% в уставном капитале общества должника, а также с учетом того, что заявителем не представлено доказательств избрания его в качестве представителя участников должника, заявитель не имеет права на обжалование судебных актов в деле о банкротстве должника;
🔸Суд округа определение суда апелляционной инстанции отменил, дело направил на рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
При наличии корпоративного конфликта, существенно затрудняющего выбор представителя для участия в процедурах банкротства должника, участник должника, признанного банкротом, вправе самостоятельно реализовывать предусмотренные законом процессуальные возможности (Определение ВС РФ от 14.06.2016 по делу №А02-1538/2014).
В апелляционной жалобе заявитель ссылался на то, что он является лицом, участвующим в деле, в связи с наличием в обществе должника корпоративного конфликта.
Согласно общедоступной информации, размещенной в карточке дела на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru, в рамках дела о банкротстве должника судом кассационной инстанции рассмотрена по существу кассационная жалоба Швецова Д.Ю. на судебные акты по обособленному спору, при этом суд учел объяснения заявителя о наличии в обществе корпоративного конфликта. Кроме того, заявителем в апелляционный суд были направлены объяснения по вопросу права Шевцова Д.Ю. на участие в судебном заседании, в котором заявитель указывал на наличие в обществе конфликта, приведшего к невозможности избрания представителя участников общества должника.
Фабула дела:
Кредиторы должника и должник обратились в суд с требованием об исключении требований третьего лица из реестра требований кредиторов должника.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал;
🔸Суд апелляционной прекратил производство по апелляционной жалобе.
Прекращая производства по апелляционной жалобе, апелляционный суд пришел к выводу, что поскольку Швецов Д.Ю. является участником должника, обладающим долей в размере 10% в уставном капитале общества должника, а также с учетом того, что заявителем не представлено доказательств избрания его в качестве представителя участников должника, заявитель не имеет права на обжалование судебных актов в деле о банкротстве должника;
🔸Суд округа определение суда апелляционной инстанции отменил, дело направил на рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
При наличии корпоративного конфликта, существенно затрудняющего выбор представителя для участия в процедурах банкротства должника, участник должника, признанного банкротом, вправе самостоятельно реализовывать предусмотренные законом процессуальные возможности (Определение ВС РФ от 14.06.2016 по делу №А02-1538/2014).
В апелляционной жалобе заявитель ссылался на то, что он является лицом, участвующим в деле, в связи с наличием в обществе должника корпоративного конфликта.
Согласно общедоступной информации, размещенной в карточке дела на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru, в рамках дела о банкротстве должника судом кассационной инстанции рассмотрена по существу кассационная жалоба Швецова Д.Ю. на судебные акты по обособленному спору, при этом суд учел объяснения заявителя о наличии в обществе корпоративного конфликта. Кроме того, заявителем в апелляционный суд были направлены объяснения по вопросу права Шевцова Д.Ю. на участие в судебном заседании, в котором заявитель указывал на наличие в обществе конфликта, приведшего к невозможности избрания представителя участников общества должника.
Если суду известно о получении ответчиком по иску о признании сделки недействительной по п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве сведений о возбуждении в отношении должника исполнительных производств, данный факт не может игнорироваться судом в процессе установления обстоятельств, определённых названной статьёй (Постановление АС Московского округа от 24.11.20 по делу № А41-37256/2019)
Фабула дела:
Конкурсный управляющий обратился в суд с требованием о признании недействительной по п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве сделкой перевода денежных средств, осуществлённого должником в пользу одного из кредиторов, и применении последствий недействительности сделки.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании сделки недействительной, суды установили отсутствие оснований для признания такой сделки совершённой с предпочтением;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
При рассмотрении заявления о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в абз. 5 п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве в предмет доказывания входят обстоятельства наличия у должника иных кредиторов, а также тот факт, что в результате совершения оспариваемой сделки требование отдельного кредитора удовлетворено или может быть удовлетворено с оказанием большего предпочтения, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности.
Судами не установлено наличие либо отсутствие на момент совершения оспариваемой сделки у должника неисполненных обязательств перед иными кредиторами, требования которых в дальнейшем были включены в реестр требований кредиторов должника.
Вместе с тем, суд апелляционной инстанции упомянул в своем постановлении о получении ответчиком из общедоступных источников сведений об исполнительных производствах, возбужденных в отношении должника. Несмотря на это, апелляционный суд не исследовал природу возникновения исполнительных производств.
Фабула дела:
Конкурсный управляющий обратился в суд с требованием о признании недействительной по п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве сделкой перевода денежных средств, осуществлённого должником в пользу одного из кредиторов, и применении последствий недействительности сделки.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании сделки недействительной, суды установили отсутствие оснований для признания такой сделки совершённой с предпочтением;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
При рассмотрении заявления о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в абз. 5 п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве в предмет доказывания входят обстоятельства наличия у должника иных кредиторов, а также тот факт, что в результате совершения оспариваемой сделки требование отдельного кредитора удовлетворено или может быть удовлетворено с оказанием большего предпочтения, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности.
Судами не установлено наличие либо отсутствие на момент совершения оспариваемой сделки у должника неисполненных обязательств перед иными кредиторами, требования которых в дальнейшем были включены в реестр требований кредиторов должника.
Вместе с тем, суд апелляционной инстанции упомянул в своем постановлении о получении ответчиком из общедоступных источников сведений об исполнительных производствах, возбужденных в отношении должника. Несмотря на это, апелляционный суд не исследовал природу возникновения исполнительных производств.
В целях применения периода подозрительности, установленного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделки купли-продажи недвижимости считаются заключёнными в момент внесения в реестр правоустанавливающей записи о праве собственности (Постановление АС Московского округа от 24.11.20 по делу № А40-153669/2017)
Фабула дела:
Должник-банкрот обращается в суд с иском об оспаривании совершённой им сделки купли-продажи на основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе.
Суды пришли к выводу, что поскольку заявление о признании должника банкротом было принято к рассмотрению определением суда от 11.09.2017, а оспариваемые сделки были заключены 22.01.2013, то они не подпадают под пределы срока подозрительности, установленного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
В силу п. 2 ст. 223 ГК РФ в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом.
Согласно п. 2 ст. 433 ГК РФ договор, подлежащий государственной регистрации, считается для третьих лиц заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом.
Таким образом, оспариваемые договоры купли-продажи считаются заключенными с момента государственной регистрации перехода права собственности в целях применения периода подозрительности, установленного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.
Фабула дела:
Должник-банкрот обращается в суд с иском об оспаривании совершённой им сделки купли-продажи на основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе.
Суды пришли к выводу, что поскольку заявление о признании должника банкротом было принято к рассмотрению определением суда от 11.09.2017, а оспариваемые сделки были заключены 22.01.2013, то они не подпадают под пределы срока подозрительности, установленного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
В силу п. 2 ст. 223 ГК РФ в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом.
Согласно п. 2 ст. 433 ГК РФ договор, подлежащий государственной регистрации, считается для третьих лиц заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом.
Таким образом, оспариваемые договоры купли-продажи считаются заключенными с момента государственной регистрации перехода права собственности в целях применения периода подозрительности, установленного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.
Правовое значение для определения наличия или отсутствия признаков неплатежеспособности на стороне должника на дату совершения спорных сделок имеют не даты принятия судебных актов, подтверждающих наличие иных просроченных обязательств должника, а даты возникновения таких обязательств (Постановление АС Московского округа от 24.11.20 по делу № А40-91122/2017)
Фабула дела:
Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о признании недействительными и применении последствий недействительности договора цессии и акта зачёта встречных требований, подписанных между должником и обществом.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе.
Суды обеих инстанций, отказывая в удовлетворении заявленных требований, указали на недоказанность факта наличия на дату совершения сделок признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества должника, а также недоказанность осведомленности контрагента о наличии на стороне должника таких признаков.
При этом судом апелляционной инстанции отклонена ссылка конкурсного управляющего на судебные акты о взыскании с должника сумм задолженностей в пользу третьих лиц с указанием на ее возникновение после совершения оспариваемых сделок;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
1. Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической, но и фактической (определение ВС РФ от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475).
Конкурсный управляющий приводил доводы о том, что должник и ответчик являются заинтересованными по отношению друг к другу лицами через третье лицо (учредители). Однако в нарушение ст. 71 АПК РФ оценка указанным доводам с учетом приведенной правовой позиции ВС РФ судами не дана.
2. Судами не учтена правовая позиция, сформулированная в определении ВС РФ от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3), согласно которой наличие обязательств должника с более ранним сроком исполнения, которые не были исполнены и впоследствии включены в реестр требований кредиторов, подтверждает факт неплатежеспособности должника в период заключения договора.
Так, в подтверждение факта неплатежеспособности должника на дату совершения оспариваемых сделок конкурсный управляющий ссылался, в частности, на решение АС г. Москвы от 27.12.2016 по делу № А40-216067/2016 и от 04.05.2017 по делу № А40-31598/2017, решение Чертановского районного суда г. Москвы от 20.12.2016 по делу № 2-6575/2016.
Вопреки указанию суда апелляционной инстанции, правовое значение для определения наличия или отсутствия признаков неплатежеспособности на стороне должника на дату совершения сделок имели не даты принятия судебных актов, а даты возникновения обязательств должника по оплате.
Фабула дела:
Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о признании недействительными и применении последствий недействительности договора цессии и акта зачёта встречных требований, подписанных между должником и обществом.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе.
Суды обеих инстанций, отказывая в удовлетворении заявленных требований, указали на недоказанность факта наличия на дату совершения сделок признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества должника, а также недоказанность осведомленности контрагента о наличии на стороне должника таких признаков.
При этом судом апелляционной инстанции отклонена ссылка конкурсного управляющего на судебные акты о взыскании с должника сумм задолженностей в пользу третьих лиц с указанием на ее возникновение после совершения оспариваемых сделок;
🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.
1. Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической, но и фактической (определение ВС РФ от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475).
Конкурсный управляющий приводил доводы о том, что должник и ответчик являются заинтересованными по отношению друг к другу лицами через третье лицо (учредители). Однако в нарушение ст. 71 АПК РФ оценка указанным доводам с учетом приведенной правовой позиции ВС РФ судами не дана.
2. Судами не учтена правовая позиция, сформулированная в определении ВС РФ от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3), согласно которой наличие обязательств должника с более ранним сроком исполнения, которые не были исполнены и впоследствии включены в реестр требований кредиторов, подтверждает факт неплатежеспособности должника в период заключения договора.
Так, в подтверждение факта неплатежеспособности должника на дату совершения оспариваемых сделок конкурсный управляющий ссылался, в частности, на решение АС г. Москвы от 27.12.2016 по делу № А40-216067/2016 и от 04.05.2017 по делу № А40-31598/2017, решение Чертановского районного суда г. Москвы от 20.12.2016 по делу № 2-6575/2016.
Вопреки указанию суда апелляционной инстанции, правовое значение для определения наличия или отсутствия признаков неплатежеспособности на стороне должника на дату совершения сделок имели не даты принятия судебных актов, а даты возникновения обязательств должника по оплате.
Суд округа напомнил, что при допущении судом ошибки в адресе ответчика последний не может считаться извещённым о деле надлежащим образом
(Постановление АС Московского округа от 24.11.20 по делу № А40-9767/20)
Фабула дела:
Общество обратилось в суд с иском к ИП о взыскании суммы долга и процентов по нему.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
ИП считается извещенным, исходя из п. 2 ч. 4 ст. 123 АПК РФ, согласно которому лицо считается извещенным, если несмотря на почтовое извещение, адресат не явился за получением копии судебного акта, направленной арбитражным судом в установленном порядке, о чем организация почтовой связи уведомила арбитражный суд;
🔸Суд округа судебные акты отменил, в удовлетворении требований отказал.
Как следует из материалов дела адресом предпринимателя является «108851, г. Москва, г. Щербинка, ул. Почтовая, д.6, кв.23», между тем определение Арбитражного суда города Москвы о принятии к производству заявления общества направлено по адресу «117623, г. Москва, д. Щербинка, д.6». Деревня Щербинка является самостоятельным населенным пунктом, в котором имеются два отделения связи, не имеющие отношения к г. Щербинка.
Поскольку судом первой инстанции определение по адрес предпринимателя не направлялось, что свидетельствует о процессуальных нарушениях порядка уведомления ответчика о рассмотрении дела, которые не были устранены судом апелляционной инстанции, допущенные судами первой и апелляционной инстанций нарушения норм процессуального права в соответствии с п. 2 ч. 4 ст. 288 АПК РФ являются безусловным основанием для отмены судебных актов с направлением дела на новое рассмотрение.
(Постановление АС Московского округа от 24.11.20 по делу № А40-9767/20)
Фабула дела:
Общество обратилось в суд с иском к ИП о взыскании суммы долга и процентов по нему.
Позиции судов:
🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменений.
ИП считается извещенным, исходя из п. 2 ч. 4 ст. 123 АПК РФ, согласно которому лицо считается извещенным, если несмотря на почтовое извещение, адресат не явился за получением копии судебного акта, направленной арбитражным судом в установленном порядке, о чем организация почтовой связи уведомила арбитражный суд;
🔸Суд округа судебные акты отменил, в удовлетворении требований отказал.
Как следует из материалов дела адресом предпринимателя является «108851, г. Москва, г. Щербинка, ул. Почтовая, д.6, кв.23», между тем определение Арбитражного суда города Москвы о принятии к производству заявления общества направлено по адресу «117623, г. Москва, д. Щербинка, д.6». Деревня Щербинка является самостоятельным населенным пунктом, в котором имеются два отделения связи, не имеющие отношения к г. Щербинка.
Поскольку судом первой инстанции определение по адрес предпринимателя не направлялось, что свидетельствует о процессуальных нарушениях порядка уведомления ответчика о рассмотрении дела, которые не были устранены судом апелляционной инстанции, допущенные судами первой и апелляционной инстанций нарушения норм процессуального права в соответствии с п. 2 ч. 4 ст. 288 АПК РФ являются безусловным основанием для отмены судебных актов с направлением дела на новое рассмотрение.