Общедоступность информации не равнозначна признанию обстоятельства общеизвестным фактом (Постановление АС Московского округа по делу №А40-185393/2019 от 15.09.2020)

Фабула дела:

Общество обратилось суд требованием к Департаменту городского имущества г. Москвы о взыскании задолженности по оплате услуг по содержанию машино-мест на подземных автостоянках и нежилых помещений в многоквартирных домах.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил.

🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменения.

Суды посчитали установленным, что в заявленный период истец оказал ответчику услуги по содержанию машино-мест, а также нежилых помещений, однако ответчик оплату не произвел. На основании указанных обстоятельств суд первой инстанции сделал вывод, что расчет задолженности, представленный истцом, осуществлен с применением ставок, утвержденных общими собраниями собственников, является верным и удовлетворил исковые требования;

🔸Суд округа судебные акты отменил полностью, отправил дело на новое рассмотрение.

В материалах дела отсутствуют доказательства избрания истца в качестве управляющей организации, а также протоколы общих собраний с решениями об установлении ставок оплаты за содержание и ремонт нежилых помещений и машино-мест для ряда многоквартирных домов.

Кроме того, судом первой инстанции взыскана задолженность по оплате в заявленном размере при наличии в материалах дела расчетов задолженности только на меньшую сумму. Довод истца о возможности изменения платы в одностороннем порядке с учетом уровня инфляции и в соответствии со сметой несения расходов в данном случае противоречит закону (ч. 7 ст. 156 ЖК РФ в толковании п. 17 ПП ВС РФ от 27.06.2017 №22). Положения, касающиеся установления платы за содержание жилого помещения, в данном случае следует применять по аналогии к отношениям по установлению платы за содержание нежилых помещений.

Суд округа не может согласиться и с доводом истца, что отсутствующие в материалах дела протоколы общих собраний собственников содержат общедоступную информацию, поскольку эти протоколы можно найти на соответствующих информационных порталах, определенных Правительством РФ (ГИС-ЖКХ). Суд при разбирательстве дела обязан непосредственно исследовать все доказательства по делу (ч. 1 ст. 10 АПК РФ). Общедоступность информации не равнозначна признанию обстоятельства общеизвестным фактом. Доказательства представляются лицами, участвующими в деле (ч. 1 ст. 66 АПК РФ), а не отыскиваются судом на общедоступных информационных ресурсах, поскольку в полномочия арбитражного суда не входит сбор доказательств по делу.

При возникновении у покупателя убытков вследствие необходимости использования имущества третьего лица для эксплуатации предмета купли-продажи следует устанавливать, было ли покупателю известно о принадлежности этого имущества третьему лицу (Постановление АС Московского округа по делу №А41-85208/2018 от 16.09.2020)

Фабула дела:

Между сторонами был заключён договор купли-продажи имущества электростанции (НиГРЭС). Впоследствии третье лицо-собственник участка воздушной линии электропередач потребовало от покупателя оплаты услуг по передаче энергии. Оказалось, что без использования этой либо альтернативной линии электростанция не способна функционировать на уровне заявленных при продаже характеристик. Общество обратилось в суд к продавцу с требованием о взыскании убытков (уплаченное третьему лицу и затраты на постройку новой линии за свой счёт).

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал.

🔸Суд апелляционной инстанции решение отменил, требования удовлетворил.

Суд первой инстанции установил, что для установления соответствия качества переданного по договору имущества условиям договора не имеет значения вопрос о том, какую именно функцию (передачи энергии или соединения электроустановок станции и участие таким образом в генерации энергии) выполняла воздушная линия третьего лица, а также способно ли основное имущество НиГРЭС работать с характеристиками, указанными в приложении к договору, без использования этой либо альтернативной линии, поскольку договор, с учетом факта использования при эксплуатации в качестве теплоэлектростанции в совокупности основного имущества НиГРЭС и иного оборудования, не содержит оговорки о том, что основное имущество НиГРЭС само по себе является достаточным для эксплуатации в качестве электростанции. Переданное ответчиком истцу по договору имущество соответствует условиям договора о качестве, о котором истец был осведомлен.

Суд апелляционной инстанции рассуждал иначе. Согласно представленному в дело экспертному заключению, указанное в приложении к договору имущество не может функционировать в базовом режиме с параметрами, указанными в приложении к договору, без эксплуатации участка воздушной линии третьего лица. Помимо этого, апелляционным судом указано на то, что в настоящем деле не имеет правового значения отсутствие этой воздушной линии в предмете договора сторон. Спорная линия не могла входить в предмет договора, поскольку принадлежит третьему лицу и продавец был не вправе распоряжаться ею. Однако в материалы дела не представлено документов, подтверждающих, что истец был осведомлен о правах третьего лица на эту линию до заключения договора или из его условий. Ответчик при заключении сделки ввел истца в заблуждение относительно состава передаваемого имущества. Согласно условиям договора, истец получает все оборудование, необходимое для функционирования электростанции, в том числе и линию, часть которой, как оказалась позднее, принадлежит третьему лицу;

🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

В настоящем деле суды первой и апелляционной инстанций пришли к диаметрально противоположным выводам относительно осуществляемых линией третьего лица функций в цепочке производства и передачи электроэнергии от НиГРЭС до конечного потребителя. Судом первой инстанции сделан вывод о том, что спорная линия является внешним объектом, служащим только для передачи электроэнергии покупателям, в то время как апелляционный суд посчитал, что указанная линия участвует в процессе производства электроэнергии.

Однако с учетом предмета и основания иска необходимым является установление судами наличия или отсутствия осведомленности истца о принадлежности спорной линии электропередачи третьему лицу на момент продажи имущества НиГРЭС. Отсутствие же полноценной работы НиГРЭС без задействования имущества третьего лица само по себе могло не препятствовать истцу в приобретении НиГРЭС, так как истец самостоятельно создал новую линию электропередачи, заменившую по своему назначению линию третьего лица.

Обеими сторонами были представлены доказательства, подтверждающие или опровергающие осведомлённость истца о принадлежности воздушной линии третьему лицу. Однако доводы сторон в этой части суды надлежащим образом не исследовали и не оценили, позицию и необходимые доказательства для установления обстоятельств дела в указанной части у третьего лица не запросили (не истребовали).
Судами обеих инстанций не исследован должным образом вопрос достаточной осмотрительности истца при заключении сделки и возможности введения его в заблуждение ответчиком, в том числе, было ли необходимо проведение специальных мероприятий для того, чтобы установить значимость линии третьего лица в цепочке производства и передачи энергии, какие обстоятельства могли помешать истцу получить достоверную информацию из ЕГРН по собственнику этой линии.

Отсутствие у конкурсного управляющего документов, подтверждающих основание спорных платежей и встречное предоставление по ним, само по себе не свидетельствует о том, что оспариваемые сделки являются недействительными (Постановление АС Московского округа по делу № А40-65070/19 от 16.09.2020)

Фабула дела:

Конкурсный управляющий обращается в суд с требованием признать ряд сделок должника по перечислению безналичных денежных средств одному из своих учредителей недействительными как направленные на причинение вреда имущественным интересам кредиторов.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил;

🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе.

Суды исходили из того, что: в период совершения оспариваемых сделок должник уже отвечал признакам неплатежеспособности; учредитель должника является заинтересованным по отношению к должнику лицом; учредитель знал о совершении оспариваемых сделок с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; цель причинения вреда имущественным правам кредиторов при совершении оспариваемой сделки достигнута, поскольку оспариваемые безналичные платежи причинили вред имущественным правам кредиторов путем значительного уменьшения размера имущества должника без предоставления какого-либо встречного предоставления и при невозможности последующего предъявления требований к учредителю в связи с истечением срока исковой давности.

Кроме того, суды отклонили довод учредителя должника о том, что оспариваемые платежи производились должником в рамках обычной хозяйственной деятельности, так как к сделкам, предусмотренным п. 2 ст. 61.4 Закона о банкротстве, не могут быть отнесены сделки, совершенные при наличии обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности контрагента несостоятельного должника;

🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

Материалы дела не содержат доказательств наличия оснований для признания спорных платежей недействительными по заявленным конкурсным управляющим основаниям.

Обязанность доказывать обстоятельства, подтверждающие порочность сделок, возлагается на лицо, которое их оспаривает, то есть в данном случае на конкурсного управляющего. Сам по себе факт отсутствия у конкурсного управляющего документов, подтверждающих основания совершения оспариваемых сделок, не доказывает недействительность оспариваемых сделок.

При этом неиспользование управляющим всех доступных ему средств по получению необходимых для оспаривания сделки сведений и вызванная этим неосведомленность о совершении должником каких-либо хозяйственных операций не может рассматриваться как обстоятельство, объективно, очевидно и бесспорно свидетельствующее об отсутствии встречного предоставления.

Исходя из объективной невозможности доказывания факта отсутствия правоотношений между сторонами, суду на основании ст. 65 АПК РФ необходимо делать вывод о возложении бремени доказывания обратного (наличие какого-либо правового основания) на ответчика. Однако если из представленных заявителем платежных документов усматривается, что основаниями платежа являлись конкретные правоотношения, то доказательства, что правоотношения, указанные в качестве оснований платежа, не являются такими основаниями, а денежные средства были перечислены безвозмездно, должны быть представлены заявителем (Постановление Президиума ВАС РФ от 29.01.2013 № 11524/12).

При реализации действий, направленных на возврат денежных средств в конкурсную массу должника, арбитражный управляющий вправе не только оспаривать сделки должника, но и предъявлять иски по иным основаниям, предусмотренным гражданским законодательством, в том числе по правилам о неосновательном обогащении. Неисполнение или ненадлежащее исполнение сторонами обязательств, в том числе вытекающих из договора, влечет за собой предусмотренные законом последствия, в том числе в виде наступления ответственности по правилам главы 25 ГК РФ, а также права отказаться от его исполнения или потребовать его расторжения в судебном порядке.

Временный управляющий не вправе оспорить по общегражданским основаниям сделку должника, совершённую до принятия заявления о признании должника банкротом (Постановление АС Московского округа по делу № А40-66877/2019 от 17.09.2020)

Фабула дела:

Временный управляющий обращается в суд с требованием о признании сделки должника недействительной по ст. 10, 168 ГК РФ.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции оставил заявление без рассмотрения;

🔸Суд апелляционной инстанции определение отменил, направил дело на новое рассмотрение.

Суд первой инстанции указал, что оспариваемое соглашение заключено до принятия заявления о признании должника банкротом, в связи с чем не может быть оспорено временным управляющим должника в процедуре наблюдения.

Суд апелляционной инстанции указал, что наличие специальных механизмов для оспаривания сделок, предусмотренных ст. ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, не может препятствовать оспариванию сделки, совершенной в ущерб кредиторам, на основании ст. 10, 168 ГК РФ до введения процедур внешнего управления или конкурсного производства (п. 17 ПП ВАС РФ от 23 декабря 2010 года № 63). При этом суд пришел к выводу, что, поскольку кредиторам предоставлено право в наблюдении оспаривать сделки по ст. 10, 168 ГК РФ, то таким правом наделен и временный управляющий должника, одна из основных задач которого – принимать меры по обеспечению сохранности имущества должника.

🔸Суд округа постановление суда апелляционной инстанции отменил, определение суда первой инстанции оставил в силе.

По специальным основаниям, предусмотренным ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, сделки в процедуре наблюдения временным управляющим должника оспорены быть не могут (п. 30 ПП ВАС РФ от 23 декабря 2010 года № 63).

В данном случае сделки оспорены временным управляющим на основании ст. 10, 168 ГК РФ.

Разъяснения, на которые сослался суд апелляционной инстанции, относятся к случаям, когда сделки по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством, оспариваются другими, помимо арбитражного управляющего, лицами. Согласно абз. 2 п. 1 ст. 66 Закона о банкротстве, временный управляющий вправе оспорить по общегражданским основаниям сделки, заключенные в процедуре наблюдения и перечисленные в ст. 63, 64 названного Закона. Однако в данном случае оспариваемая сделка совершена обществом до принятия заявления о признании его несостоятельным, а, следовательно, как правильно указал суд первой инстанции, временный управляющий не вправе такую сделку оспорить в соответствии со ст. ст. 10, 168 ГК РФ. Указанная сделка может быть оспорена впоследствии конкурсным, либо внешним управляющим общества в рамках настоящего дела.

Ссылку суда апелляционной инстанции на Определение Верховного Суда РФ от 14.02.2019 года №305-ЭС18-18538 суд округа не может признать обоснованной, поскольку в указанном Определении разъяснено право временного управляющего должника и его кредиторов оспаривать судебный акт, на котором основаны требования кредитора, на основании п. 24 ПП ВАС РФ от 22.06.2012 № 35, тогда как в данном случае временный управляющий обратился в деле о банкротстве с самостоятельным требованием о признании сделки, совершенной до введения процедуры наблюдения, недействительной.

Факт заключения договора может быть установлен при предоставлении суду его копии (Постановление АС Московского округа по делу №А40-151246/2019 от 17.09.2020)

Фабула дела:

Общество обратилось в суд с требованием о взыскании задолженности по договору займа.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал;

🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе.

Суды отметили, что при отсутствии оригиналов договоров займа и доказательств перечисления денежных средств на счет ответчика, сделать вывод о заключенности договоров займа в смысле ст. 807 ГК РФ не представляется возможным;

🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

Из материалов дела усматривается, что в обоснование заявленных требований истец представил копии всех заключённых между сторонами спора договоров займа, а также ряд других доказательств задолженности ответчика (акт сверки взаимных расчетов, требование о погашении задолженности и т.д.). Более того, ответчик в отзыве на иск признал исковые требования и не возражал против уступки прав требования по договорам. Между тем, часть представленных доказательств нижестоящими судами не исследовалась.

При неясности условия договора страхования о территории страхования следует установить, на какой территории фактически осуществляется экономическая деятельность страхователя, а также учесть положения договоров, в связи с которыми был заключён договор страхования (Постановление АС Московского округа по делу № А40-209349/19 от 17.09.2020)

Фабула дела:

Между главой крестьянского фермерского хозяйства и банком заключён кредитный договор с обеспечением в виде залога транспортных средств. Заложенное имущество было застраховано, при этом в качестве территории страхования было указано: Рязанская область, Сараевский район, село Борец, территория крестьянского фермерского хозяйства. Впоследствии часть застрахованного имущества сгорела. Страховщик отказался выплачивать страховое возмещение, ссылаясь на то, что в момент гибели транспортное средство находилось за пределами территории страхования. Глава крестьянского фермерского хозяйства обратилась в суд к обществу с иском о взыскании страхового возмещения.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал;

🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе.

Суды исходили из того, что возгорание комбайна произошло не на территории страхования, указанной в договоре страхования, в связи с чем не признали указанное событие страховым случаем. Отклоняя довод ответчика о том, что территорией страхования является территория крестьянского фермерского хозяйства, суд суды указали, что из буквального содержания текста договора не следует, что территория крестьянского фермерского хозяйства является территорией страхования. Словосочетание «территория крестьянского фермерского хозяйства» не обладает самостоятельным смыслом, является уточнением к предыдущему словосочетанию «Рязанская область, Сараевский район, село Борец». Смысл предложения, состоящего из двух указанных словосочетаний, заключается в том, что адрес «Рязанская область, Сараевский район, село Борец» является территорией крестьянского фермерского хозяйства, а не то, что любая территория крестьянского фермерского хозяйства является территорией страхования;

🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

Судами при толковании условий договора страхования были неправильно и формально применены положения ст. 431 ГК РФ, а также необоснованно отклонены доводы истца о необходимости толкования условий договора страхования в совокупности с условиями договоров кредита и залога, заключенных в один день, поскольку предоставление кредита было обусловлено обязательством заемщика заключить договор залога.

В случае неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон с учетом цели договора толкование судом условий договора должно осуществляться в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия (ПП ВАС РФ от 14.03.2014 №16).

Заслуживают внимания доводы истца о том, что под территорией крестьянского фермерского хозяйства, исходя из логического и экономического смысла, не может пониматься территория места жительства страхователя на момент заключения договора страхования (Рязанская область, Сараевский район, село Борец), поскольку на указанной территории хозяйственной деятельности с использованием предмета залога и страхования истец не ведет. Отдельной территорией страхования является территория крестьянского фермерского хозяйства.

Таким образом, суды не установили существенное фактическое обстоятельство, имеющие значение для правильного рассмотрения спора, а именно, какая территория и по какому адресному ориентиру фактически составляет территорию крестьянского фермерского хозяйства, предназначенного для ведения предпринимательской деятельности.

В ситуации, когда отношения сторон являются сложноструктурированными, оспаривание лишь одной из взаимосвязанных сделок не может быть признано надлежащим способом защиты (Постановление АС Московского округа по делу № А40-148779/2016 от 21.09.2020)

Фабула дела:

Конкурсный управляющий банка обратился в суд с заявлением о признании недействительными сделок по исполнению платёжных поручений по погашению поручителем задолженности заёмщика по кредитному договору, о применении последствий недействительности спорных сделок.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал;

🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе.

Суды указали, что в материалах дела отсутствуют сведения о недостаточности на расчетном счете поручителя денежных средств в размере, достаточном для фактического осуществления банковских операций по списанию денежных средств во исполнение обязательств должника перед банком;

🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

Конкурсный управляющий оспаривал лишь последнюю операцию по перечислению денежных средств в счет погашения кредита. Однако оценка действительности данной сделки не могла производиться без учета всей совокупности отношений, касающихся движения денежных средств, задействованных при осуществлении спорных платежей по исполнению должником своих кредитных обязательств, то есть без исследования мотивов и оснований всей цепочки банковских операций по ЛОРО счету, связанных с погашением кредитных обязательств перед банком.

В ситуации, когда отношения сторон являются сложноструктурированными, оспаривание одной из взаимосвязанных сделок не может приводить к полноценному восстановлению положения, существовавшего до совершения всех сделок, в связи с чем такой способ защиты нельзя признать надлежащим.

Судами данное обстоятельство во внимание не принято, в связи с чем ими ошибочно дана квалификация операции по погашению кредита обособленно от иных сделок по формированию денежных средств на ЛОРО счете.

В случае аффилированности должника и поручителя по его обязательству последнему может быть отказано во включении в реестр требований кредиторов после исполнения обязанности поручителя (Постановление АС Московского округа по делу № 40-32986/19 от 21.09.2020)

Фабула дела:

Между гражданином и банком заключён кредитный договор, поручителем и залогодателем по которому выступило третье лицо. Впоследствии третье лицо и банк заключают соглашение об отступном, исполнением по которому прекращаются как обязанности должника по кредитному договору, так и обязанности третьего лица как поручителя и залогодателя. Третье лицо обращается в суд с заявлением о замене банка на это третье лицо в реестре требований кредиторов должника.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции требования удовлетворил.
🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе.

Суды исходили из того, что заключенное между третьим лицом и банком соглашение об отступном является доказательством перехода права требования от первоначального кредитора к новому кредитору, а также выступает достаточным и исчерпывающим основанием для проведения процессуального правопреемства.

Суд апелляционной инстанции, кроме того, указал, что факт аффилированности должника и третьего лица не являлся предметом доказывания по уголовному делу, на материалы которого ссылались заявители апелляционной жалобы, при этом третье лицо не включено в группу лиц, в отношении которых вынесен приговор;

🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

Аффилированность заёмщика и лица, выдавшего обеспечение, может подтверждаться самой выдачей такого обеспечения (Определение ВС РФ от 04.10.2018 года №305-ЭС18-9321).

Само по себе исполнение залогодателем, связанным с должником, долговых обязательств последнего за счет собственных средств является правомерным поведением и не свидетельствует о корпоративном характере этих правоотношений по смыслу абз. 8 ст. 2 Закона о банкротстве. Однако в данном случае для правильного разрешения спора суду необходимо было исследовать внутригрупповые отношения, сложившиеся между должником и залогодателем, поскольку может иметь место ситуация, когда у одного члена группы были изъяты денежные средства в пользу другого члена той же группы, который погасил долг первого перед независимым кредитором.

В данном случае, если доводы кассатора о том, что задолженность перед Банком была погашена за счет средств самого должника, подтвердятся, у суда не будет оснований для замены банка на третье лицо в реестре.

Суды не учли доводы кассатора о том, что в рамках уголовного дела был наложен арест на спорную квартиру как на имущество самого должника, при этом суд установил факт приобретения должником указанного имущества и оформления его на доверенных лиц с передачей им владения в период совершения преступления. Кассатор указывал, что согласно приговору суда третьим лицом как номинальными владельцами спорного имущества не представлены доказательства, подтверждающие добросовестность приобретения спорного имущества, при этом третье лицо не представило доказательств финансовой возможности приобрести спорную квартиру.

Существенное превышение размера алиментов, установленного соглашением между супругами, относительно доли от дохода, которая подлежала бы уплате по закону, может быть основанием неполного включения алиментных требований в реестр требований кредиторов (Постановление АС Московского округа по делу № А40-105789/19 от 21.09.2020)

Фабула дела:

Гражданка обратилась в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов задолженности по алиментным обязательствам.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал;

🔸Суд апелляционной инстанции решение отменил, требования удовлетворил.

Суд первой инстанции исходил из того, что в материалы дела не представлено доказательств того, что должник на момент заключения указанного соглашения имел достаточный доход для осуществления предусмотренных в соглашении выплат (40 000 фунтов стерлингов в месяц), а также доказательств, что в течение длительного времени такую обязанность должник осуществлял, либо что кредитор предпринимал меры к получению с должника причитающихся платежей.

Суд апелляционной инстанции указал, что данное требование основано на нотариально удостоверенном соглашении, которое не оспорено и не признано недействительным. При этом доказательств неплатежеспособности должника на дату заключения соглашения не представлено, как и доказательств, подтверждающих, что прежний уровень обеспечения ребенка был такой, что для его сохранения достаточно содержания в размере прожиточного уровня;

🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

В деле о банкротстве суд фактически не рассматривает спор о присуждении, а лишь правильно исчисляет размер алиментов, исходя из условий соглашения об их уплате. Следовательно, выводы суда апелляционной инстанции о том, что требования истицы подлежат удовлетворению, являются правомерными.

В то же время, хотя действующее законодательство не устанавливает запрет на заключение соглашения об алиментах при наличии у плательщика алиментов признаков неплатежеспособности и кредиторской задолженности (Определение ВС РФ по делу №А40-184304/2015 от 02.08.2018), в ситуации несостоятельности обязанного к уплате алиментов лица существенное превышение размера алиментов относительно доли от дохода, которая подлежала бы уплате по закону, может вызывать у кредиторов должника обоснованные претензии.

В такой ситуации необходимо найти баланс между интересами несовершеннолетних детей должника и интересами прочих его кредиторов. Это означает, что недействительность алиментного соглашения применительно к делу о банкротстве сама по себе не может быть обоснована через ссылку на ухудшение этим соглашением положения кредиторов по обязательствам с более низкой очередностью удовлетворения.

Для квалификации алиментного соглашения в качестве ничтожной сделки необходимо установить, что согласованный бывшими супругами размер алиментов носил явно завышенный и чрезмерный характер, чем был причинен вред иным кредиторам гражданина. В случае, если сумма алиментов явно превышает разумно достаточные потребности ребенка в материальном содержании (Постановление КС РФ от 14.05.2012 № 11-П), соглашение может быть признано недействительным в части такого превышения, но в любом случае с сохранением в силе соглашения в той части, которая была бы взыскана при установлении алиментов в судебном порядке.

Кроме того, заинтересованные лица ссылались на ряд обстоятельств (заявительница ни разу не предъявляла алиментное соглашение к принудительному исполнению, признаки неплатёжеспособности должника возникли до момента заключения соглашения), свидетельствующих о нетипичном характере соглашения об уплате алиментов и, следовательно, о злоупотреблении своими правами участниками спорного соглашения.

При прекращении исполнительного производства по инициативе взыскателя срок на принудительное исполнение судебного решения продолжает своё течение за вычетом периода принудительного исполнения (Постановление АС Московского округа по делу № А40-200419/19 от 23.09.2020)

Фабула дела:

Гражданин обратился в суд с требованием о признании своего должника банкротом и о включении своих требований в реестр требований кредиторов. Требования гражданина подтверждались судебным актом, ранее уже предъявлявшимся к принудительному исполнению, которое было, однако, прекращено по инициативе взыскателя.

Позиции судов:

🔸Суд первой инстанции удовлетворил требования;

🔸Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе.

Оценивая доводы должника о пропуске истцом срока на предъявление исполнительного листа к принудительному исполнению, суды указали, что в случае возвращения исполнительного документа взыскателю в связи с невозможностью его исполнения срок предъявления исполнительного документа к исполнению исчисляется со дня возвращения исполнительного документа взыскателю;

🔸Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

Для случаев, когда исполнение по ранее предъявленному исполнительному документу было окончено в связи с отзывом взыскателем исполнительного документа, ч. 3.1 ст. 22 Закона «Об исполнительном производстве» установлено, что период со дня предъявления данного исполнительного документа к исполнению до дня окончания по нему исполнения вычитается из срока предъявления исполнительного документа к исполнению (Обзор судебной практики ВС РФ №2 от 22.07.2020).

Если на основании представленных взыскателем доказательств судом будет установлено, что возврат исполнительного документа обусловлен действиями должника (например, произошел из-за обещания должника исполнить судебный акт или заключить мировое соглашение под условием предварительного отзыва исполнительного документа), ненадлежащим исполнением своих обязанностей органами принудительного исполнения, иными подобными обстоятельствами, свидетельствующими о вынужденном характере отзыва исполнительного документа взыскателем, срок предъявления исполнительного документа исчисляется без учета особенностей, установленных ч. 3.1 ст. 22 названного закона.

При рассмотрении вопроса о соблюдении предельного срока предъявления исполнительного листа к исполнению судам необходимо было сложить два периода:

первый - со дня возникновения права на принудительное исполнение судебного акта и до дня, предшествующего дню возбуждения исполнительного производства;

второй - со дня, следующего за днем окончания исполнительного производства по инициативе взыскателя, и до дня повторного обращения за принудительным исполнением посредством подачи в суд заявления в рамках дела о банкротстве, а затем выяснить, превысила ли их суммарная продолжительность три года.