Что произошло. Клиент (ООО «Аввалон-Ло Скарабео») взыскал с АО «ТБанк» суммы списанных за период блокировки ДБО комиссий как неосновательное обогащение и проценты по ст. 395 ГК на весь остаток на счёте за 29 месяцев. Суды двух инстанций удовлетворили иск полностью, исходя из того, что блокировка дистанционного обслуживания (признанная ранее неправомерной) лишила клиента возможности распоряжаться деньгами.

В чём ошибка. Нижестоящие суды не оценили выписку по счёту, из которой видно, что в спорный период банк систематически исполнял расходные и приходные операции по поручениям клиента. Суды неправомерно перенесли проценты по ст. 395 на всю сумму остатка без установления конкретных нарушений правил перевода денежных средств и конкретных неисполненных распоряжений клиента, как того требует п. 3 ст. 866 ГК и п. 37 Постановления Пленума ВС РФ № 7 от 24.03.2016. Также не проверено, оказывались ли в период блокировки ДБО самостоятельные услуги банка, за которые начислялись спорные комиссии.

Позиция кассации. Между клиентом и банком по договору банковского счёта действует синаллагматическое обязательство: пока клиент не докажет неоказание конкретной услуги, банк вправе удерживать согласованное комиссионное вознаграждение. Признание действий банка по ограничению ДБО неправомерными само по себе не свидетельствует об отпадении правового основания для владения остатком на счёте и не превращает нахождение средств на счёте в неосновательное обогащение. Проценты по ст. 395 ГК на сумму остатка начислению не подлежат — для их взыскания клиент обязан доказать либо неисполнение конкретного платёжного поручения, либо неосновательное сбережение конкретной суммы с указанием момента, когда банк узнал о её неосновательности. Иное толкование превращает ст. 395 в инструмент неосновательного обогащения самого клиента за счёт банка, исполнявшего договор.

Для практики. При повторном рассмотрении суду надлежит сопоставить выписку по счёту с каждым эпизодом претензий, установить, какие именно распоряжения клиента не были исполнены и какие услуги фактически не оказывались. Бремя доказывания неисполнения конкретных поручений и размера удержанных средств лежит на клиенте. Банку при аналогичных спорах следует представлять подробную выписку с подтверждением исполнения операций даже в период ограничения ДБО — это снимает довод о неосновательном удержании остатка. Размер комиссий подлежит оспариванию отдельно — через доказывание неоказания самостоятельной услуги, а не через факт блокировки.

Что произошло. Конкурсный управляющий ООО «Логитранс» в рамках дела о банкротстве взыскал с бывшего генерального директора Соловьевой Н.Ю. убытки в размере 988 709 руб. (из заявленных 1 200 359 руб.). Основание — снятие директором наличных с расчётных счетов должника в период с 20.04.2020 по 20.09.2021 без подтверждения расходования на нужды общества. Суды сочли частичные возвраты мнимыми транзитными «возвратами» с последующим обналичиванием.

В чём ошибка. Нижестоящие суды произвольно разделили однородную группу платёжных поручений с основанием «Возврат по авансовому отчёту»: часть на 185 700 руб. признали доказательством расходования, а часть на 355 500 руб. отнесли к схеме вывода — без мотивировки различий. Не получили оценки доводы ответчика о переводах между счетами должника (связь с банковскими комиссиями и удобством отделений), о направлении 34 000 руб. на погашение кредита Сбербанка (включённого в реестр), о платежах по договору займа с ООО «ТГС-2010», по аренде с ИП Гуршумовым Р.С. и об оплате юридических услуг и судебной экспертизы. Суды отвергли доказательства по предположению («маловероятно», «не представлено, так как передано управляющему»), не истребовав их и не оценив, что отсутствие документов у ответчика вызвано передачей конкурсному управляющему. Итоговый размер убытков не исчислен как сальдо между снятыми и возвращёнными/израсходованными средствами.

Позиция кассации. При разрешении спора о взыскании убытков с бывшего руководителя по ст. 53 ГК РФ и ст. 61.20 Закона о банкротстве суд обязан исследовать и оценить все представленные доказательства по правилам ст. 71 АПК РФ; отказ в принятии доказательства или объяснения допустим только с мотивировкой. Произвольное разделение однородной группы платежей на «принятые» и «транзитные» без объяснения различий нарушает принцип всесторонности. Вывод суда, основанный на предположении, не может быть признан обоснованным. Если ответчик ссылается на конкретные хозяйственные операции (погашение кредита, включённого в реестр; возврат займа; аренда; оплата юридических услуг и экспертизы), суду надлежит проверить эти доводы, в том числе путём истребования доказательств, а не ограничиваться констатацией их непредставления. Итоговый размер убытков определяется сальдо между снятыми (выданными) наличными и средствами, возвращёнными либо документально подтверждённо израсходованными в интересах должника.

Для практики. При повторном рассмотрении суду следует сопоставить каждый платёж с основанием «Возврат по авансовому отчёту» единообразно, дать оценку переводам между счетами, проверить доводы о погашении кредита (включённого в реестр) и об оплате займа ООО «ТГС-2010» через истребование у конкурсного управляющего истребованных у ответчика документов, рассмотреть ходатайство об истребовании доказательств у ИП Гуршумова Р.С. и определить итоговый убыток как сальдо. Конкурсному управляющему для устойчивости требования нужно доказать итоговый «чистый» вывод по каждому счёту, а не только сам факт снятия наличных; бывшему директору — заблаговременно собирать подтверждения расходования (приказы, РКО, авансовые отчёты, акты) и ходатайствовать об истребовании доказательств, отсутствующих по причине передачи управляющему.

Что произошло. АО «Лотте Рус» оспорило в Арбитражном суде Москвы акт Госинспекции по контролю за использованием объектов недвижимости от 25.04.2024, которым здание с кадастровым номером 77:01:0001059:1058 на 24,92% отнесено к фактически используемому для целей ст. 378.2 НК РФ (офисы, общепит, бытовое обслуживание, торговля). Суд первой инстанции признал акт незаконным, апелляция согласилась, исключив из расчёта помещения админперсонала (1 132 кв. м) и банкетные/конференц-залы (1 323,50 кв. м).

В чём ошибка. Суды ошибочно разграничили «самостоятельное» и «вспомогательное» использование помещений, сделав вывод, что админслужбы предприятия и банкетные/конференц-залы не подпадают под признаки ст. 378.2 НК РФ и под определение офиса по п. 1.4 Постановления Правительства Москвы от 14.05.2014 № 257-ПП. Тем самым нижестоящие инстанции проигнорировали прямое указание абз. 2 пп. 2 п. 3 ст. 378.2 НК РФ, отнеся к офисной инфраструктуре и централизованные приёмные, и комнаты для проведения встреч.

Позиция кассации. Статья 378.2 НК РФ не ставит квалификацию помещения в зависимость от того, выполняет ли оно «самостоятельную» деловую функцию либо обеспечивает основную деятельность налогоплательщика. Административно-управленческие службы, занятые бухгалтерией, кадровым делопроизводством и взаимодействием с контрагентами, по определению п. 1.4 Постановления № 257-ПП отвечают понятию офиса, поскольку связаны с обработкой и хранением документов. Конференц-залы, предназначенные для встреч и совещаний, безусловно относятся к сопутствующей офисной инфраструктуре (комнаты для проведения встреч). Банкетные залы, учитывая ГОСТ 30389-2013 (п. 3.1 и п. 5.6), входят в инфраструктуру предприятия общественного питания и также подлежат включению в расчёт 20%-ного критерия вне зависимости от фактического режима их использования.

Для практики. При оспаривании актов по ст. 378.2 НК РФ недостаточно ограничиваться доводом о вспомогательном характере помещений: норма объединяет коммерческое и административное назначение. Собственнику зданий с административным персоналом и многофункциональными залами следует заранее готовить доказательства неофисного использования конкретных площадей, а не ссылаться на их вспомогательную роль. Госорганам при новом рассмотрении надлежит комплексно оценить, превышает ли совокупная площадь офисов, админслужб, конференц- и банкетных залов 20% от общей площади здания.

Что произошло. ООО «ТОК» (грузополучатель) взыскивало с ОАО «РЖД» около 529 тыс. руб. пени за просрочку доставки грузов по восьми железнодорожным накладным, начисленных по ст. 97 Устава железнодорожного транспорта. Суды первой и апелляционной инстанций иск удовлетворили частично, снизив пени по ст. 333 ГК РФ до 370 тыс. руб.

В чём ошибка. Нижестоящие суды отклонили доводы РЖД о том, что задержка части вагонов вызвана приоритетным пропуском воинских поездов в рамках постановления Правительства РФ от 15.04.2024 № 478. Суды признали односторонние акты общей формы недопустимым доказательством, сославшись на то, что ответчик не представил приказ Росжелдора о временном прекращении погрузки и перевозки грузов и доказательства уведомления руководителя федерального органа исполнительной власти. Также не исследованы доводы РЖД о договорном увеличении срока доставки на трое суток по договору № 97/2014 и о прибавлении одних суток на переадресовку по п. 5.7 Правил № 245.

Позиция кассации. Отсутствие приказа Росжелдора само по себе не опровергает наличие обстоятельств, обусловленных введением режима приоритетного осуществления воинских железнодорожных перевозок Постановлением № 478, принятым в соответствии со ст. 8 и 13 ФКЗ «О военном положении». Воинские перевозки подлежат осуществлению с соблюдением режима секретности, что исключает внесение соответствующих сведений в общедоступные информационные системы; данное обстоятельство в силу ч. 1 ст. 69 АПК РФ общеизвестно и не подлежит доказыванию. Поскольку такие сведения носят закрытый характер, суду надлежало рассмотреть вопрос о проведении разбирательства в закрытом судебном заседании по ч. 2 ст. 11 АПК РФ. Односторонние акты общей формы, составленные в соответствии с подп. 64, 213 Правил № 256 и не опровергнутые истцом, подлежат оценке в совокупности с иными доказательствами. Обстоятельства приоритетного пропуска воинских составов могут быть признаны непреодолимой силой по критериям п. 8 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7 при установлении причинной связи с нарушением обязательства.

Для практики. Грузополучателям при спорах о просрочке доставки нельзя ограничиваться формальным указанием на отсутствие приказа Росжелдора — нужно оспаривать содержание конкретных актов общей формы и причинно-следственную связь между воинскими перевозками и задержкой именно их вагонов. Перевозчику следует заявлять ходатайство о закрытом судебном заседании и в полном объёме раскрывать систему договорных увеличений сроков доставки, поскольку ст. 33 УЖТ РФ допускает иной срок доставки по договору. При новом рассмотрении суду предстоит комплексно оценить расчёт пени, применимость Постановления № 478 и соразмерность неустойки по ст. 333 ГК РФ.

Что произошло. Конкурсный управляющий ООО «Инвест Проект МСК» в деле о банкротстве обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности шести контролирующих лиц — бывших директоров и участников (Самохвалова С.В., Самохвалова А.С., Брайловского Н.О., Бунина С.Н., Ковылиной С.А., ООО «Каскад»). Основания — неподача заявления о банкротстве (п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве) и совершение сделок, причинивших существенный вред (пп. 1 п. 2 ст. 61.11). Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении заявления полностью.

В чём ошибка. Во-первых, суды рассмотрели требование по эпизоду неподачи заявления о банкротстве только в отношении директора Бунина С.Н., тогда как управляющий заявлял его ко всем ответчикам, включая участников — Самохвалова С.В., Самохвалова А.С., ООО «Каскад», Ковылину С.А. Вывод об отсутствии оснований по этому эпизоду фактически распространён на лиц, чьи доводы не исследовались. Во-вторых, отказывая по эпизоду сделок, суды ограничились выводом, что сделки не были существенно убыточными и не привели к объективному банкротству, и не рассмотрели вопрос о переквалификации требования в иск о возмещении убытков, как этого требуют разъяснения Пленума ВС РФ.

Позиция кассации. При применении норм о субсидиарной ответственности (ст. 61.11 Закона о банкротстве) либо общих положений о возмещении убытков (п. 1 ст. 10 Закона о банкротстве, ст. 53.1 ГК РФ) суду надлежит в каждом конкретном случае оценивать существенность негативного воздействия контролирующего лица на финансовое положение должника. Если нарушения контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства — применяются нормы о субсидиарной ответственности; если вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству, но доказаны противоправность поведения и причинённые убытки — возмещение определяется по правилам ст. 15 и 393 ГК РФ. Независимо от того, как заявитель поименовал требование, суд в силу ст. 133, 168 АПК РФ обязан самостоятельно квалифицировать его и при недоказанности оснований субсидиарки, но доказанности противоправного поведения, влекущего иную ответственность, в том числе по ст. 53.1 ГК РФ, принять решение о возмещении убытков.

Для практики. При новом рассмотрении суду первой инстанции надлежит дать самостоятельную оценку требованиям по эпизоду неподачи заявления о банкротстве в отношении каждого из заявленных ответчиков, а по эпизоду сделок — рассмотреть возможность переквалификации в иск о возмещении убытков с установлением факта убытков, причинно-следственной связи и размера. Управляющему в аналогичных обособленных спорах следует одновременно обосновывать и субсидиарную причинность, и (на случай отказа) альтернативный размер убытков по общим нормам, чтобы при недоказанности объективного банкротства суд имел возможность рассмотреть требование как деликтное.

Что произошло. ООО «Новая вагоноремонтная компания» (грузополучатель) взыскивало с ОАО «РЖД» 823 961 руб. штрафа за задержку приёма 24 порожних вагонов к перевозке в период с октября 2024 по февраль 2025. Суды двух инстанций удовлетворили иск частично, снизив сумму до 400 000 руб. по ст. 333 ГК. Кассация отменила акты и направила дело на новое рассмотрение.

В чём ошибка. Суды, формально сославшись на ст. 100 Устава железнодорожного транспорта, фактически взыскали штраф по ставкам, предусмотренным ст. 99 Устава (200 руб. и 400 руб. за час задержки каждого вагона), применив тем самым норму, не подлежащую применению к спорным отношениям. Кроме того, суды не исследовали правовую природу отношений сторон: договор перевозки порожних вагонов — реальная сделка, считается заключённым с момента фактической передачи вагона перевозчику (ст. 224, 433 ГК, ст. 25 Устава), а дата/время в графе 87 накладной имеют лишь информационное значение. Не оценены доводы ответчика и памятки приемосдатчика, подтверждающие более позднюю фактическую передачу вагонов с путей необщего пользования.

Позиция кассации. По ч. 2 ст. 100 Устава штраф перевозчика перед грузоотправителем/грузополучателем составляет 0,2 МРОТ (20 руб.) за каждый час задержки каждого вагона — коэффициент десять в этой норме не предусмотрен. Десятикратный размер штрафа по ст. 99 Устава применяется только в двух самостоятельных составах: при использовании вагонов без согласия их владельцев (абз. 1) и при задержке вагонов перевозчика грузоотправителями/грузополучателями (абз. 2). Ни один из них не регулирует ответственность перевозчика перед контрагентом и не подлежит применению к требованиям грузополучателя о задержке приёма порожних вагонов к перевозке. Кроме того, согласование запроса-уведомления по п. 61 Правил № 374 означает лишь принципиальное согласие на перевозку, а не обязанность принять вагон именно в дату/время, указанные отправителем (п. 3.1 Технологии № 1773р).

Для практики. При новом рассмотрении суду надлежит проверить статус истца как грузополучателя по спорным вагонам, установить момент фактической передачи вагонов перевозчику по памяткам приемосдатчика и иным доказательствам, а также пересчитать штраф исключительно по ставке ч. 2 ст. 100 Устава — 20 руб. за час задержки каждого вагона, без применения десятикратного коэффициента ст. 99. Истцу следует подготовить доказательства наличия у него прав в отношении спорных вагонов и статуса оператора подвижного состава; ответчику — представить полный комплект памяток приемосдатчика и доказательства нахождения вагонов на путях необщего пользования у третьих лиц в спорные периоды.

Что произошло. Участники простого товарищества «Остров-3» — собственники земельных участков и зданий в промзоне с. Остров — пользуются проездом через смежный участок (к/н 50:21:0060403:621) на основании частного сервитута, установленного решениями по делам № А41-28104/2019 и № А41-25426/2021. В 2024 г. прежний собственник этого участка ИП Коваленко С.В. зарегистрировала право собственности на «сооружение — асфальтобетонную дорогу» (к/н 50:21:0060401:1407), а в 2025 г. право перешло к ИП Колесникову М.В. Истцы, полагая, что дорога фактически не существует или не обладает признаками недвижимости, обратились с иском о признании зарегистрированного права отсутствующим и аннулировании записей в ЕГРН. Суд первой инстанции и апелляция в иске отказали.

В чём ошибка. Нижестоящие суды, отказывая в иске, сослались на ненадлежащий способ защиты и на то, что истцы фактически не владеют спорным объектом, а потому признание права отсутствующим не восстановит их права. При этом суды не исследовали по существу вопрос о наличии у зарегистрированного объекта признаков недвижимой вещи: отказали в назначении комплексной землеустроительной и строительно-технической экспертизы, ограничившись формальной ссылкой на то, что назначение экспертизы — право, а не обязанность суда. Не оценены заключения экспертиз, проведённых в рамках дел о сервитуте, и не проверена связь между регистрацией «дороги» и попытками нового правообладателя принудить истцов к заключению возмездных договоров в обход ранее установленной соразмерной платы.

Позиция кассации. Для иска о признании зарегистрированного права собственности отсутствующим (п. 52 совместного постановления Пленума ВС РФ и ВАС РФ № 10/22) необходима совокупность трёх условий: объект фактически отсутствует на участке в натуре либо не обладает признаками недвижимой вещи; право ответчика зарегистрировано в ЕГРН; сам факт такой регистрации нарушает права истца. Сервитут в силу ст. 216 ГК РФ является вещным правом и сохраняется при переходе прав на обременённый участок (ст. 275 ГК РФ). Регистрация права собственности на «воздушное» сооружение внутри обременённого сервитутом участка нарушает баланс прав сторон сервитута: собственник участка через формальный объект недвижимости получает рычаг для пересмотра соразмерной платы по п. 5 ст. 274 ГК РФ и п. 6 ст. 23 ЗК РФ, что прямо затрагивает законные интересы пользователя сервитута. Отказ в удовлетворении иска только на том основании, что истец не владеет спорным объектом, — ошибочная квалификация способа защиты: нарушение права в данном случае не связано с лишением владения, а вытекает из самого юридического факта регистрации. При наличии ходатайства о назначении экспертизы суд обязан мотивировать отказ и рассмотреть вопрос о её необходимости по существу, а не ограничиваться формальной формулой о своём праве.

Для практики. При повторном рассмотрении суду надлежит назначить комплексную землеустроительную и строительно-техническую экспертизу для установления наличия дороги в натуре и её соответствия признакам недвижимости по ст. 130 ГК РФ и п. 38 постановления Пленума ВС РФ № 25, оценить ранее проведённые экспертизы из дел о сервитуте и решить вопрос о нарушении прав истцов как пользователей сервитута. Истцам, обладателям сервитута, следует настаивать, что регистрация «воздушной» недвижимости на обременённом участке — самостоятельное нарушение, дающее право на иск по п. 52 постановления № 10/22, и обосновывать влияние этой регистрации на размер платы за сервитут. Ответчикам-правообладателям «воздушных» объектов придётся доказывать наличие реального сооружения с признаками недвижимости, иначе регистрация будет аннулирована.

Что произошло. Администрация муниципального округа Чехов оспорила множество договоров подряда (ремонт и обслуживание объектов ЖКХ) на общую сумму свыше 111 млн руб., заключённых между МП «ЖКХ Чеховского района» и ООО «Профобъединение». Истец указывал, что сделки являются единой крупной сделкой, заключённой без согласия собственника, а также мнимыми. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в иске, признав договоры разнородными, не образующими единой сделки, и посчитав доказанным фактическое выполнение работ на основании актов КС-2 и КС-3.

В чём ошибка. Нижестоящие суды неправомерно возложили на Администрацию бремя доказывания невыполнения работ, тогда как именно на ответчиках лежала обязанность подтвердить реальное исполнение. Суды формально отклонили доводы истца о мнимости, не оценив по существу вступившее в силу решение по делу № А41-34512/2024, которым подтверждено, что ООО «Профобъединение» — фиктивная организация без работников и ресурсов, работы фактически выполнялись силами самого МП, а денежные средства выводились через контрагентов. Не дана оценка показаниям самого директора Ермолина А.Ю. в уголовном деле о том, что он не управлял обществом, и письму следственного отдела о возбуждении уголовных дел по факту хищения бюджетных средств.

Позиция кассации. По спорам о мнимости сделок в сфере ЖКХ, затрагивающей бесперебойное обеспечение населения коммунальными услугами, судам надлежит применять повышенный стандарт доказывания. Акты формы КС-2 и КС-3, подписанные электронной цифровой подписью директора фиктивной организации, в отсутствие иных первичных документов (исполнительной документации, актов скрытых работ, доказательств привлечения субподрядчиков и т.п.) не могут исчерпывающе подтверждать реальное выполнение работ. Выводы налогового органа и вступившего в законную силу судебного акта о фиктивности контрагента и формальном документообороте имеют преюдициальное значение и подлежат оценке в совокупности с иными доказательствами. Сам по себе факт заключения договоров по итогам конкурсных процедур не исключает их ничтожности.

Для практики. При оспаривании сделок, связанных с фиктивными контрагентами, истцу следует представлять вступившие в силу судебные акты по налоговым и уголовным делам, акты обследования, доказательства отсутствия у контрагента работников и техники. Ответчику-подрядчику для подтверждения реальности работ необходимо представлять не только акты КС-2/КС-3, но и полный комплект первичной документации: журналы работ, акты скрытых работ, документы о привлечении субподрядчиков, доказательства использования собственной техники и персонала. Судам при повторном рассмотрении надлежит привлечь налоговый орган, истребовать бухгалтерскую и налоговую отчётность подрядчика, вызвать его директора для дачи пояснений и перераспределить бремя доказывания.

Что произошло. Конкурсный управляющий ООО «Ладья» (должник) оспаривал договор купли-продажи автомобиля Mercedes-Benz Vito Tourer 119 от 22.10.2021, заключённый должником с Елизаровым О.К. по цене 2 350 000 руб., и просил применить последствия недействительности — взыскать с покупателя 5 000 000 руб. в конкурсную массу. Суды первой и апелляционной инстанций в оспаривании отказали.

В чём ошибка. Суды отказали, исходя из того, что на 22.10.2021 у должника отсутствовали признаки неплатежеспособности, а покупатель не является заинтересованным лицом. Апелляция дополнительно сочла оплату подтверждённой отметкой о получении наличных в договоре. При этом суды не учли вступившие в силу определения того же суда от 27.03.2025 и 30.06.2025, которыми установлена неплатежеспособность должника в период с 11.08.2020 по 03.12.2020; проигнорировали, что по тексту самого договора оплата подлежит безналичному перечислению на расчётный счёт, а денежные средства, по утверждению управляющего, не поступали; не исследовали перепродажу автомобиля Елизаровым О.К. в АО «РОЛЬФ» на следующий день; оставили без проверки довод о заинтересованности покупателя через доверенность менеджера по продажам Елизарова В.К.; не обеспечили надлежащее извещение Елизарова О.К. по известному адресу.

Позиция кассации. Само по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки как одной из составляющих презумпции по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве не блокирует возможность квалификации сделки в качестве подозрительной: цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана иными средствами на общих основаниях (ст. 9 и 65 АПК). Суды обязаны были учесть ранее установленные судебными актами по тому же делу обстоятельства неплатежеспособности должника, тщательно проверить факт реальной оплаты, доводы о заинтересованности и обеспечить надлежащее извещение контрагента.

Для практики. При повторном рассмотрении суду надлежит дать оценку ранее вынесенным определениям о неплатежеспособности, исследовать банковскую выписку по счёту должника и при непоступлении оплаты — квалифицировать сделку как безвозмездную; проверить аффилированность через доверенность и последующую перепродажу автомобиля третьему лицу в течение суток; обеспечить извещение ответчика по всем известным адресам. Конкурсному управляющему в аналогичных спорах следует опираться на преюдициально установленные факты неплатежеспособности из параллельных обособленных споров и представлять доказательства отсутствия реального встречного предоставления, а не ограничиваться ссылкой на неплатёжеспособность на дату сделки.

Что произошло. Единственный участник ООО «Инвестрадиострой» (застройщик) через представителя-участника предъявил иск к бывшему генеральному директору, руководителю обособленного подразделения и трём покупателям квартир (включая юрисконсульта общества и его родственницу) о признании недействительными договоров купли-продажи квартир по п. 2 ст. 174 ГК РФ и солидарном взыскании 185 134 350 руб. неосновательного обогащения. Суд первой инстанции прекратил производство в части требований к руководителю подразделения Ларионову А.Н. и удовлетворил иск, апелляция оставила решение в силе.

В чём ошибка. Нижестоящие суды ограничились констатацией родственных связей между двумя покупателями и наличия трудовых отношений у Меликяна С.А. с обществом, признав эти обстоятельства достаточными для вывода о сговоре группы лиц и безусловном основании для солидарного взыскания. При этом суды не исследовали ни функциональные обязанности и полномочия Меликяна С.А. как юрисконсульта, ни наличие у него возможности влиять на принятие решений об отчуждении имущества, ни наличие личной заинтересованности генерального директора Хачатряна О.М. и руководителя подразделения Ларионова А.Н., ни деловую цель и экономическую обоснованность сделок с учётом обычной хозяйственной деятельности застройщика. Фактически суд согласился с истцом лишь на том основании, что ответчики не представили возражений. Солидарная ответственность применена без выяснения согласованности и совместности действий всех ответчиков.

Позиция кассации. По п. 2 ст. 174 ГК РФ (с учётом разъяснений п. 93 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 и п. 15 Обзора судебной практики ВС РФ № 2 (2025)) сделка может быть признана недействительной только при доказанности либо явного ущерба представляемому в сочетании с осведомлённостью контрагента, либо совокупности косвенных доказательств сговора (аффилированность, родственные, корпоративные связи с представителем). Сами по себе родственные отношения покупателей и трудовые отношения одного из них с обществом, для которого выдана доверенность, не образуют необходимых условий для вывода о сговоре и не подменяют доказывание факта сговора лица, действующего от имени общества, с покупателями. Привлечение разных лиц к солидарной ответственности за убытки общества требует установления совместности и согласованности их действий, общего фактического основания требований и невозможности индивидуализировать ответственность каждого. Кроме того, при исследовании безденежности сделок суду надлежит выяснять деловую цель и разумную экономическую необходимость отчуждения, а не ограничиваться фактом отсутствия отражения в бухгалтерском учёте.

Для практики. При повторном рассмотрении обществу придётся представить конкретные доказательства сговора директора/представителя с покупателями — функциональные полномочия Меликяна С.А. на момент сделок, его фактическое участие в подготовке и согласовании договоров, наличие личной заинтересованности Хачатряна О.М. либо Ларионова А.Н. либо доказательства того, что сделки выходили за пределы обычной хозяйственной деятельности застройщика. Ответчикам, напротив, следует активно раскрывать деловую цель и экономический контекст сделок, указывать на наличие встречного предоставления (включая заёмные отношения, заявленные Меликяном С.А. во встречном иске и в рамках дела о банкротстве общества) и настаивать на раздельной, а не солидарной ответственности по самостоятельным договорам с разными покупателями. Возвращённое встречное исковое заявление Меликяна С.А. о займе — аргумент для исследования судом действительного встречного предоставления по спорным сделкам.

Что произошло. АО «ДОМ.РФ» (новый арендодатель — агент РФ) взыскивало с ООО «Магия Вкуса» задолженность по арендной плате за август 2023 — июнь 2024, пени по договору и проценты за пользование чужими денежными средствами по ст. 395 ГК РФ. Суды первой и апелляционной инстанций взыскали долг и пени частично — только за сентябрь 2023, а также объединили требования о пенях и процентах в единое требование и снизили общую сумму по ст. 333 ГК РФ.

В чём ошибка. Суды не учли, что прежний арендодатель (ФГБУ «ДОД Росимущества») вернул ответчику часть оплаты за август 2023 года по двустороннему акту сверки и платёжному поручению, что означает отсутствие надлежащего исполнения за этот месяц. Кроме того, суды ошибочно объединили договорную неустойку и законные проценты по ст. 395 ГК в единое требование и применили к процентам ст. 333 ГК, тогда как проценты по ключевой ставке Банка России по общему правилу не подлежат снижению (п. 48 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7).

Позиция кассации. Если в договоре аренды за просрочку платежей установлена неустойка, к отношениям сторон применяется п. 4 ст. 395 ГК РФ: проценты по этой статье не подлежат взысканию, взыскивается неустойка. Поскольку договор аренды сохраняет обязанность должника по возврату имущества и внесению платы за пользование (ст. 622 ГК РФ), после прекращения договора платежи квалифицируются как арендная плата, а за их просрочку начисляется договорная неустойка — не проценты по ст. 395 ГК.

Проценты за пользование чужими денежными средствами, рассчитанные по ключевой ставке Банка России, по общему правилу не могут быть снижены в порядке ст. 333 ГК РФ, и объединение их с неустойкой в единое требование для целей применения ст. 333 ГК недопустимо.

Для практики. При новом рассмотрении суду надлежит установить период фактического пользования помещением, полный размер задолженности (включая август 2023 с учётом возврата оплаты прежним арендодателем), разграничить требования о неустойке и процентах по ст. 395 ГК, а к процентам по ключевой ставке ст. 333 ГК не применять. Истцу — отдельно формулировать требования о пенях по договору и процентах по ст. 395 ГК и не допускать их слияния; ответчику — учитывать, что возврат оплаты прежнему арендодателю не погашает долг перед новым, если платёж фактически возвращён.

Что произошло. ООО «РАНТЕКТ-МФД» оспорило требование налогового органа об уплате задолженности по налогу на имущество организаций за 2022 год на сумму около 13 млн рублей и решение о взыскании за счёт денежных средств. Общество указывало, что спорные объекты (квартиры в многоквартирных домах в г. Одинцово) фактически снесены до начала налогового периода, в том числе в рамках реализации инвестиционного договора о реконструкции микрорайона, а права на земельные участки и объекты незавершённого строительства переданы ППК «Фонд защиты прав граждан — участников долевого строительства».

В чём ошибка. Суды первой и апелляционной инстанций, отказывая в удовлетворении заявления, ограничились данными ЕГРН, согласно которым право собственности общества на спорные помещения не прекращено, и указали на безусловную обязанность налогового органа начислять налог на основании кадастровых сведений (п. 4, 13 ст. 85, п. 1 ст. 374, п. 2 ст. 375, п. 1 ст. 378.2 НК РФ). Суды не проверили доводы общества о фактическом уничтожении (сносе) объектов и не истребовали документы, подтверждающие дату гибели: ордера на земляные работы, справки местной администрации, акты органов пожарного надзора, уведомления о завершении сноса в ЕИС, акт обследования кадастрового инженера.

Позиция кассации. По п. 4.1 ст. 382 НК РФ (в редакции Федерального закона от 02.07.2021 № 305-ФЗ) исчисление налога на имущество прекращается с 1-го числа месяца гибели или уничтожения объекта на основании заявления налогоплательщика либо сведений, полученных налоговым органом в соответствии с Кодексом. Запись в ЕГРН о наличии права собственности и кадастровый учёт сами по себе не опровергают факта прекращения физического существования объекта. Суд обязан исследовать совокупность доказательств фактической гибели (сноса), а не подменять её формальной ссылкой на реестр. Суд округа сослался на п. 13 Тематического обзора Верховного Суда РФ № 4/2026, утверждённого Президиумом ВС РФ 29.04.2026.

Для практики. При повторном рассмотрении суду надлежит истребовать у заявителя документы, перечисленные в абз. 2 п. 21 порядка, утв. приказом ФНС от 16.07.2021 № ЕД-7-21/668@, и оценить их в совокупности с актом обследования кадастрового инженера. Налогоплательщику в аналогичных спорах следует заблаговременно собирать и приобщать доказательства даты фактического уничтожения объекта, а не ограничиваться указанием на сведения ЕГРН. Налоговому органу при наличии сомнений в существовании объекта следует самостоятельно запрашивать подтверждающие сведения, а не исходить из презумпции существования зарегистрированного имущества.

Что произошло. ООО «ТП Люкс», арендующее с 2006 года у Департамента городского имущества Москвы нежилые помещения общей площадью 175,7 кв.м на ул. Мосфильмовской, 2В, обратилось с заявлением о реализации преимущественного права выкупа по Закону № 159-ФЗ. Департамент направил по юридическому адресу письмо с предложением заключить договор купли-продажи, приложив к нему лишь ссылку, логин и пароль к облачному хранилищу, где размещены проект договора, распоряжение о приватизации и отчёт оценщика. Общество корреспонденцию не получило, и Департамент констатировал утрату преимущественного права по ч. 9 ст. 4 Закона № 159-ФЗ. Суды первой и апелляционной инстанций в иске отказали.

В чём ошибка. Нижестоящие суды, отвергая доводы Общества о ненадлежащем извещении, применили ст. 165.1 ГК РФ и п. 67 Постановления Пленума ВС РФ № 25, посчитав юридически значимое сообщение полученным независимо от фактического вручения. Суды признали облачное хранилище надлежащим способом направления документов со ссылкой на Административный регламент Правительства Москвы № 199-ПП, допускающий электронную форму оказания услуги. При этом суды не оценили доводы Общества о том, что по Закону № 159-ФЗ срок исчисляется с момента получения именно проекта договора, а не письма-указания воспользоваться правом; не исследовали, был ли фактически направлен проект договора, а не только пароль для доступа к нему; не дали правовой оценки недобросовестности поведения Департамента (ст. 10 ГК РФ), который в период рассмотрения спора успел реализовать имущество на торгах.

Позиция кассации. Части 4 и 9 статьи 4 Закона № 159-ФЗ связывают утрату преимущественного права с истечением 30 дней именно с момента получения субъектом МСП предложения и (или) проекта договора купли-продажи. Следовательно, для констатации утраты права Департамент обязан доказать фактическое получение обществом именно проекта договора, а не только сопроводительного письма с логином и паролем к облачному хранилищу. Направление проекта договора и сопутствующих документов через облачное хранилище по ссылке не является надлежащим способом вручения, отвечающим требованиям Закона № 159-ФЗ, и не может приравниваться к получению проекта договора по смыслу ч. 4 ст. 4. Кроме того, в силу п. 5 Информационного письма Президиума ВАС РФ № 134 и п. 1 Постановления Пленума ВС РФ № 25 суд обязан оценить поведение Департамента на предмет добросовестности, особенно в условиях, когда имущество отчуждено на торгах в период рассмотрения настоящего спора.

Для практики. При повторном рассмотрении суду надлежит исследовать, был ли фактически вложен в конверт и направлен проект договора купли-продажи, а не только ссылка на облачное хранилище; дать оценку допустимости облачного хранилища как способа направления документов по Закону № 159-ФЗ; исследовать доводы Общества о недобросовестности Департамента (ст. 10 ГК РФ) с учётом последующей реализации объекта на торгах. Арендаторам, реализующим преимущественное право выкупа, следует фиксировать попытки получения корреспонденции и доказывать отсутствие умысла на уклонение от её получения; представителям публичных органов — обеспечивать фактическое вложение проекта договора в почтовое отправление и оценивать добросовестность своего поведения при последующем распоряжении имуществом.