🖼🛋 Меня легко развеселить. Достаточно при поиске нужной картинки выйти на Meisterdrucke — сайт, предлагающий принты и постеры. У них сразу можно прикинуть, как изображение выглядело бы в рамке/без рамки, на стене определенного цвета, в определенном интерьере. Полезно.

И вот уже сток-фото-герои, обязательно модная молодая пара, вешают на стену новообретенной квартиры, семейного гнезда, репродукцию «Похорон в Венеции» Клары Монтальбы.

И вот уже они в спальне с собачкой. На красивой светлой кухне. Или в кабинете психоаналитика.

— Saw the comet —

...такая фраза бросилась мне в глаза в дневниковой записи Леди Лейард от 26 августа 1881 года. Судя по всему, это могла быть великая комета C/1881 K1.

18 октября 1882 года она видела другую комету, C/1882 R1: “The comet was well worth having got up to see. It was magnificent & the tail swept over a very large space”.

Ранее, 12 июля 1874 года, она видела C/1874 H1.

В записях от мая 1910 года часто упоминается Комета Галлея: “I find all my Italian household most disturbed on account of Halley’s comet which is supposed to be going to destroy the world with its tail this night. It is said that many people will spend the night on the Fondamenta Nuove whence the comet may be seen before sunrise—that they may see the catastrophe!”

Когда погода хорошая, я хожу пешком до университета, благо живу близко. Ставлю музыку пободрее (чаще всего Марину) и за 25-30 минут уже на месте.

Самая короткая дорога лежит по узкой аллее вдоль здания, кажется, школы. А ассоциации возникают всегда древневосточные...

💀 Теперь из автобиографии Остина Генри Лейарда.

Его детство прошло в основном в Италии. Они обосновались во Флорении, в, БЛИН, ПАЛАЦЦО РУЧЕЛЛАИ. Oбедневшие потомки славного рода сдали Лейардам первый этаж целиком. В духе «Синей Бороды», вход в одну из комнат был запрещен. Но молодой Лейард однажды все-таки проник туда:

“I entered, trembling, into a dark room fitted up as a chapel. Above the altar in a glass case lay the dead body of a lady richly dressed, her brown and shrivelled features crowned with a wreath of artificial flowers. <...> What I had seen made so strong an impression upon my imagination that it haunted my dreams for long after. <...> We afterwards learnt that the body was that of a Beata of the Rucellai family, who had been embalmed and preserved as an object of veneration on account of her reputed sanctity.” (p. 22)