«Качаем прессу»: выросшие квартиры, обновления на Крымском мосту, новая жизнь кинотеатра «Россия»
https://sevastopol.su/news/kachaem-pressu-vyrosshie-kvartiry-obnovleniya-na-krymskom-mostu-novaya-zhizn-kinoteatra

В Республике Крым появился официальный канал оперативной информации. Именно оттуда теперь можно узнать об угрозах, надвигающихся с воздуха. Где теперь крымчанам получать актуальную информацию об опасностях?Кинотеатр "Россия" продолжает превращаться в филиал Национального центра "Россия" – работы перешли в активную фазу. Каким будет здание и территория вокруг него? И какие ещё планы у городских властей на этот объект?Огромные счета и внезапно выросшая жилплощадь удивила некоторых владельцев квартир в Севастополе. В выпуске рассказываем о собственнице жилья, которая получила платёжку на сумму более 23 тысяч рублей. За что управляющая компания требует такие деньги и почему севастопольские квартиры "подросли" незаметно для своих владельцев?Если убирать автохлам своими силами – дело неблагодарное и незаконное, как быть? Рассказываем, как определить, что машина во дворе брошена, и что делать гражданам, чтобы избавить придомовую территорию от лишнего.На одном из подъездов к Крымскому мосту заработала новая схема организации движения. Как теперь машины будут ездить в Крым? И на что стоит обратить внимание перед путешествием?В Крыму и Севастополе уже стартовали продажи путёвок в детские лагеря. И их стоимость, мягко говоря, кусается: изменения в налоговом законодательстве и повышение МРОТ сказались и здесь. Сколько сейчас стоит детский отдых и почему, даже имея такую сумму, можно остаться без путёвки?Зооуголок Бахчисарайского Парка миниатюр этой весной стал похож на пушистый детский сад. Каких малышей можно там увидеть и все ли они останутся в Крыму?Обо всех подробностях расскажет ведущая "Качаем Прессу" Ксения Криловец.Программы ForPost выходят в группе ВКонтакте. Подписывайтесь, включайте уведомления, чтобы не пропускать новые видео.

Севастопольские «Остряки»: как поле стало проспектом
https://sevastopol.su/news/sevastopolskie-ostryaki-kak-pole-stalo-prospektom

Сегодня проспект Генерала Острякова — одна из самых оживлённых магистралей Севастополя. Нескончаемый поток машин, дома разной этажности, школы, кафе, магазины, — всё это кажется привычным и даже обыденным. У "Остряков", как принято называть проспект в народе, на самом деле, долгая и интересная история.Поле, с которого начался севастопольский футболЕщё в XIX веке здесь не было ни домов, ни дорог — только открытое поле на окраине Севастополя. Его местные жители называли по-разному: сначала Александровским (в честь царя Александра I), затем Марсовым (по имени римского бога войны). В итоге закрепилось название Куликово поле: в то время оно часто встречалось во многих городах Российской империи.Пустынная местность хорошо подходила для массовых мероприятий. 22 июля 1910 года на Куликовом поле состоялся первый в истории Севастополя футбольный матч."Команда "жёлтых" со счётом 5:3 переиграла соперников, выступавших в красной форме. Один из членов команды-победителя, известный в городе спортсмен Сергей Пестерев, в 1912 году стал участником учредительной конференции Всероссийского футбольного союза", — описывает итоги матча газета "Севастопольские известия".Тот день принято считать отправной точкой развития этого вида спорта в городе.Где Севастополь впервые увидел большую авиациюОсенью территорию поля стали использовать для военных нужд. В 1910 году по инициативе князя Александра Романова, двоюродного дяди императора Николая II, именно здесь появилась первая в России авиационная школа и аэродром. Учителями в Севастополе стали офицеры, вернувшиеся из Франции. Среди них был один из первых авиаторов страны, известный лётчик М. Н. Ефимов.С того момента Севастополь стал точкой притяжения для всех, кто хотел увидеть зарождение авиации своими глазами. Кроме приезжих, поглазеть на диковинку толпами приходили и местные жители."Если вы не досчитываетесь служащего в какой-нибудь канцелярии или конторе, приказчика за прилавком, кухарки на её кухонном посту и т.д., так и знайте: они стоят на Куликовом поле, задравши голову вверх, и следят за полётами; если вы заметили отсутствие гимназистов и гимназисток, вообще школяров, на классных уроках или дома, — ищите их на Куликовом поле, возле Ефимова. Для них нет теперь приятнее звуков, как жуткие звуки гудящего пропеллера, как зрелища более увлекательного, чем летающий парусиновый шкаф…", — говорилось в газете "Крымский вестник", в статье М. Шубина "Летаем".Как рассказывает краевед Олег Доскато, основным материалом для первых самолётов было дерево. Поэтому неудивительно, что ремонтом и обслуживанием авиации в то время занималась Севастопольская мебельная фабрика К. Э. Акстмана. Заказов с момента открытия авиационной школы было множество: мастера изготовляли и воздушные винты, и хвостовые рамы, и многое другое.В 1912 году аэродром с Куликова поля решили перенести в долину реки Кача. Дело в том, что количество лётчиков, проходящих обучение, тогда значительно выросло, а у самолётов появилась техническая возможность набирать большую скорость — и на первоначальном месте лётной школе стало тесно.Последний самолёт и память о генерале ОстряковеСамолёты вернулись на Куликово поле во время Великой Отечественной войны: здесь базировались части Военно-воздушных сил Черноморского флота, действовал военный аэродром. Последний самолёт отсюда поднялся летом 1942 года. Авиацию до последнего прикрывал дот № 31: его расчёт сдерживал наступление немецких и румынских войск.Несмотря на плотную бомбардировку города, оборонительное сооружение уцелело. Его и по сей день можно увидеть около дома № 182 – теперь уже на проспекте Генерала Острякова.Жизнь Николая Острякова, чьё имя сегодня носят и улица, и район, оказалась короткой, но невероятно насыщенной. К своему 31 году он совершил серию экстремальных прыжков с парашюта и получил за это орден Красной Звезды, участвовал в гражданской войне в Испании

на стороне республиканцев (1936) и осуществил там более 250 боевых вылетов. В Великую Отечественную войну он стал командующим ВВС ЧФ, лично сбил шесть самолётов противника.В апреле 1942 года генерал-майор Остряков прибыл с инспекцией в авиационные мастерские №36, которые находились на восточном берегу бухты Круглая. Во время налёта фашистов одна из бомб попала в ангар. Вместе с командующим ВВС погибли ещё 47 человек. Николаю Острякову посмертно присвоили звание Героя Советского Союза.В 1951 году идущую от Гоголевской вдоль рабочего городка улицу назвали в честь Николая Острякова.Зелёные дворы "Остряков"В шестидесятых годах XX века Куликово поле ещё было окраиной: здесь только начинали возводить жилой массив на 50 тысяч жителей по проекту архитектора В. П. Щербининой. Старожилы отмечали, что главным отличием от типовых застроек было обилие зелени. Деревья посадили до начала строительства, так что, когда пришло время заселяться, дворы возле новых домов уже вовсю цвели и радовали тенью.В 1975 году улицу Острякова переименовали в проспект. С тех пор район начал активно развиваться. В 1977 году в центральной части проспекта уже стоял памятник первому сверхзвуковому истребителю МиГ-19. Следом появляется ресторан "Полёт" с необычной для того времени архитектурой. В 1981 году в конце проспекта открывается памятник "Мужеству, героизму авиаторов-черноморцев" с мемориальной "Стеной памяти". А в 1983 году возводят магазин "Океан", который впоследствии стал славиться ассортиментом рыбной продукции и рестораном.В этом году проспекту, ставшему одной из основных транспортных артерий города, исполнилось 75 лет. И сегодня севастопольская молодёжь, произнося простое и привычное "Остряки", иногда даже не подозревает, сколько интересных и значимых событий здесь произошло.Программы ForPost выходят в группе ВКонтакте. Подписывайтесь, включайте уведомления, чтобы не пропускать новые видео.

Какие севастопольские родники оказались небезопасными для здоровья
https://sevastopol.su/news/kakie-sevastopolskie-rodniki-okazalis-nebezopasnymi-dlya-zdorovya

Не во всех родниках Севастополя вода одинаково полезна, или хотя бы безвредна. К такому выводу пришли волонтёры-ученые общественной организации "Экопрайд" после исследования шести городских природных источников. Только половину из них специалисты признали "чистыми" и "условно чистыми", но пить из них все же не рекомендуется.Качество воды ученые оценивали по 15 показателям — непосредственно при взятии проб, а затем в лаборатории кафедры техносферной безопасности СевГУ.Статус "чистый" получили три родника — в Сахарной головке, селе Дальнее и в Инкермане.А вот популярный у севастопольцев родник в селе Верхнесадовое был признан "условно чистым". Большинство показателей воды природного источника в порядке, но уровень сероводорода, из-за которого вода в нем имеет специфический запах и привкус, превышает рекомендованные нормы почти в 500 раз. Это значит, что вода из источника может стать причиной различных расстройств ЖКТ, если пить ее бесконтрольно и без рекомендаций врачей, предупреждают ученые.Еще два обследованных родника — на улице Громова (Северная сторона) и в селе Полюшко — не прошли проверку сразу по нескольким пунктам. Оба получили статус "загрязненных". В роднике в Полюшко превышены нормы жесткости, содержания нитратов и солей кальция, что может приводить к заболеваниям почек и развитию мочекаменной болезни.Вода из родника на улице Громова, выяснили специалисты, изобилует не только солями кальция, но также натрия и хлоридов. Употребление воды из него может создавать дополнительную нагрузку на сердце и почки, раздражать слизистую желудка. Кроме того, количество нитратов за верхней границей нормы может быть причиной нарушения работы ЖКТ и оказывать канцерогенное действие.Ученые подчеркивают, что исследуют уровень минеральных веществ в родниках и наличие рядом постоянных источников загрязнения, без бактериологического анализа воды. Таким образом, разделение на "чистые" и "условно чистые" формально, и пить в сыром виде родниковую воду все равно не рекомендуют. Тем более, что нейтрализация негативных факторов простыми способами очистки или кипячением не работает, а может и усугубить ситуацию.Что будет с результатами исследованияИсследования — это только первый этап большого проекта под названием "Живые источники", рассказала ForPost руководитель СРОО "Экопрайд" Галина Болтогаева. В этом году проект победил в конкурсе президентских грантов, на его реализацию выделено почти 2,7 млн рублей. Как выяснили волонтеры, большинство родников Севастополя сегодня заброшены и малопригодны в качестве альтернативных источников водоснабжения. Поэтому вторым этапом волонтеры планируют благоустроить территории вокруг условно чистых родников — расчистят от мусора, обустроят каменные обклады, чтобы рядом с источниками воды было приятно находиться."У нас был очень позитивный отклик от жителей Сахарной Головки. У них неплохая вода в роднике, но вокруг очень сильно замусорен лес и жильцы вызвались тоже присоединиться к нашему субботнику. Очень приятно, что те люди, ради кого, собственно, мы стараемся, подключаются", — рассказала Галина Болтогаева.Логичным завершением проекта станет составление паспортов объектов, которые активисты передадут в Севприроднадзор. Дальше следить за состоянием источников будут специалисты ведомства.Зачем исследовать родникиОдна из основных целей работы волонтеров, подчеркивает руководитель организации, — придать официальный статус севастопольским родникам и сохранить их общедоступными. "На данный момент родников в Севастополе и Крыму официально не существует ни картах, ни в документах. Поэтому никаких природоохранных действий — очистки, изучения, контроля воды, ничего этого не проводится. Но самое негативное, что при нарезке участков никто не смотрит, попал ли туда родник. Если источник попал на частный участок, он становится собственностью владельцы участка,

который может поставить забор и прекратить доступ к нему", — пояснила она.С этим столкнулись в своей работе и волонтеры. Изначально планировалось обследовать большее количество родников, призналась Галина Болтогаева, но когда список подали в Севприроднадзор, выяснилось, что многие источники уже находятся на частных или закрытых территориях. Такая ситуация, напомним, зачастую вызывает беспокойство горожан, ранее имевших свободный доступ к источникам.Полина Ласькова

Почему покончил с собой переживший немецкий плен командир 111-й батареи Севастополя
https://sevastopol.su/news/pochemu-pokonchil-s-soboy-perezhivshiy-nemeckiy-plen-komandir-111-y-batarei-sevastopolya

Продолжение публикации "Неприглядная правда попавших в немецкий плен защитников Севастополя", в которой рассказывалось о непростой судьбе героев обороны города, переживших германские лагеря, советскую госпроверку, а затем брезгливое и пренебрежительное отношение к себе со стороны государственной системы.В основе публикации — книга воспоминаний командира 134-го гаубичного артполка 172-й дивизии Приморской армии Бориса Александровича Кубарского.Слабость и человек-кременьПомимо целого вороха проблем немецкого плена, нашим бойцам периодически приходилось сталкиваться с напастью вербовки со стороны русских коллаборационистов."Ещё в 1943 году наш лагерь стали посещать агенты или вербовщики-власовцы*. Вечером после ужина нас гоняли в столовую, приходил унтер-офицер — комендант нашего лагеря — с парой часовых и власовцем*. На власовце* был немецкий мундир, на левой руке которого, выше локтя, был пришит лоскут такого же цвета с буквами "РОА"* и диагональным крестом, что символизировало старый русский Андреевский флаг, а "РОА"* — русская освободительная армия. Говорили по-русски они чисто, без акцента, видать, были из русских. Они говорили, что задача русской освободительной армии — освободить Россию от коммунизма, что освобождённая Россия будет строить социализм русский, национальный, без жидов и коммунистов. Наши недостатки высмеивали зло и едко. Закончив пропагандистскую часть, агитировали вступать в РОА*. Ответом им было наше единодушное молчание. Так было четыре или пять раз. И каждый раз для них безрезультатно. Никто не хотел вступать в РОА*", — вспоминает Борис Кубарский.Хотя были и обратные примеры. Некоторые пленные также проявляли определённую лояльность к своим "работодателям".Но что это было: желание выслужить — выторговать лучшие условия содержания, усталость, страх, просто человеческая глупость? Вопрос риторический.В своей книге командир 134-го гаубичного артполка рассказывает об одном таком человеке — пленном Попове, который посоветовал немцам ввести нормативы выработки, поскольку многие бойцы системно саботировали работу, выводили механизмы и оборудование завода из строя."Попов, пожилой человек, полный, с маленькими, острыми, заплывшими глазками, нос пуговкой, вёл себя тихо, индифферентно, работал в зарядной электрокаров один с немцами. Вечерами в бараке сидел, чинил немцам часы…Сразу же с введением нормативов начались неприятности. Часовым, вынужденным оставаться после дня охраны ещё и в цехах ждать, когда будет выполнена норма, а потом ещё и мытьё в душе, это не понравилось, и они не выполняющих норму стали лупцевать. Через несколько дней один за другим большинство сдало свою позицию", — рассказывает Борис Кубарский.А далее автор книги упоминает хорошо известного в Севастополе Алексея Матюхина — командира БЧ-2 (артиллерия) эсминца "Совершенный", а после уничтожения корабля — командира 111-й батареи, которую создали на Малаховом кургане благодаря снятым с эсминца башенным 130-мм орудиям.Так вот, Алексей Матюхин дольше всех тянул с выполнением норм."Оставшись в единственном числе, тянувший выполнение нормы до 9-10 часов вечера, избитый, весь в синяках, по нашему совету прекратил сопротивление", — написал командир 134-го гаубичного артполка.Борис Кубарский и Алексей Матюхин познакомились в лагере в городе Моосбурге, после вместе были переведены в лагерь в Майтингене. За время плена у командиров сложились тёплые, дружеские отношения.Свобода!!!"Утром 27 апреля снаряды стали падать на Майтинген. Часовые подняли длинный шест с белым флагом над своим помещением, бросили и нам, мы прикрепили над бараком белый флаг. Подъехали на виллисах американцы, распахнули ворота, обошли помещение барака. Матюхин рассказал им, кто мы, затем они забрали в плен унтера с солдатами и отправились дальше. Свобода! Свобода!! Свобода!!!" — пишет

Борис Кубарский.А далее бывший пленный офицер описывает крайне интересный момент, который демонстрирует качества людей, сохранивших человечность, несмотря на животное отношение к себе со стороны немцев."Мы высыпали из лагеря, разбрелись по посёлку Майтинген. Ребята конфисковали у жителей радиоприёмник и принесли в лагерь: теперь мы были в курсе всех новостей. Бывшие наши старшие командиры и политруки собрали нас всех на собрание, и мы решили вести себя достойно, жителей не трогать, не разбойничать. Нашлись среди нас интенданты, составили потребность в продуктах для лагеря по нашей армейской норме. Делегация старших офицеров отправилась к бургомистру Майтингена и заявила ультиматум, что в случае непредоставления ежесуточного указанного количества продуктов в лагерь спокойствие жителей не гарантируются. Немцы тут же всё привезли и в дальнейшем привозили аккуратно", — рассказывает автор книги.И вновь через гущу мрачных германских будней Борис Кубарский пробивается к неприглядному человеческому естеству, что заставляет подготовленного читателя понимающе улыбнуться."Мы — изголодавшиеся, дистрофики — бродили кругом кухни, ждали обеда. Обед был на славу: мясной борщ, гуляш, компот. И хоть желудки были переполнены, чувство голода не проходило. В помещении часовых мы обнаружили большое количество пакетов Красного Креста: шоколад, сливочное масло, мясо, сыр, — разделили и тоже вкусили. К сожалению, среди нас не оказалось врача, чтобы предупредить об осторожности с едой. У всех поголовно открылся понос. Две недели мы мучились, пока всё не нормализовалось", — пишет офицер-артиллерист.Смерть МатюхинаЧерез некоторое после освобождения время в лагерь, где продолжали обитать бывшие военнопленные, приехали советские офицеры. Но радость от встречи от объявленной Победы вскоре сменилась тревогой за своё будущее."После этого они зашли в наш штаб, и Матюхин, узнав, что среди офицеров был капитан-особист, спросил его: насколько верны слухи, что всех военнопленных отправляют на Колыму бессрочно. То помолчал немного и заявил, что сейчас, здесь об этом говорить не стоит, разговор, и серьёзный, будет, когда вернёмся на Родину. А слухи об этом были. И упорные. Не могу сказать, что слухи эти меня не настораживали, но в то же время особенно не тревожили. У меня было ощущение, что они меня не касаются. И я твёрдо был уверен, что, вернувшись на Родину, продолжу службу в армии, ставшей с 1939 года моей профессией", — описывает свои ощущения Борис Кубарский.Как можно догадаться, этого не произошло. Догадываясь о "радушной" встрече на Родине, командир артиллерийской батареи на Малаховом кургане Алексей Матюхин сделал свой печальный выбор."Следующая партия, прибывшая из Диллингена, привезла печальное известие: Алексей Матюхин покончил собой. Почему? Никто объяснить не мог. И для меня этот его поступок сначала был необъясним. Но, вспоминая о нём на госпроверке, а затем, перенося унижение и оскорбление, будучи уже демобилизованным, и наши длительные разговоры с ним на рампе цеха графитовой фабрики, где он мне открылся как человек, органически не терпящий немцев, и его потрясения периодом репрессий, когда начали забирать людей как врагов народа, — я понял, что он не мог по складу своего характера вернуться, чтобы попасть на Колыму, и не мог остаться в Германии. Безысходность его сгубила. Угрожающая, жестокая интонация ответа капитана-особиста сделала своё чёрное дело. Жить не стоит, когда знаешь, что ни ты сам, ни твоя голова, ни твои руки никому не нужны", — подчёркивает Борис Кубарский.По некоторым данным, тело командира 111-ой батареи Севастополя Алексея Матюхина захоронено на территории лагеря в Германии.Еду я на РодинуЧестно говоря, я полагал, что всех бывших военнопленных из Германии сразу этапировали в спецлагеря СССР. Однако автор книги описывает совершенно другую картину."Большинство уехало парами, в том числе и я с Катей Алёшиной, с которой мы, опьянённые свободой, подружились. Прожив у Кати пару недель, в конце августа я пошёл в облвоенкомат за

направлением на госпроверку. Считая, что госпроверка — это чистая формальность и продлится несколько дней, в одном костюме, тапочках, с балеткой-чемоданчиком я явился к 1 сентября на станцию Опухлики Великолукской области в 1-ю запасную Горьковскую стрелковую дивизию. Найдя в густом лесу эту "дивизию", я оказался за проволокой, в лагере со сторожевыми вышками по углам, с часовыми на них. При входе меня обыскали, парабеллум изъяли. Подойдя к проволочной ограде у вышки при смене часовых, я услыхал: "Пост по охране изменников Родины сдал" — "Пост по охране изменников Родины принят". Это оказалось на меня ударом страшной силы. К нему я совершенно не был готов. Усилились головные боли, по ночам был озноб. Жили мы в больших землянках с двухэтажными нарами по 150–200 человек, полных блох и клопов", — пишет Борис Кубарский.Чувствуется, что о каких-то моментах бытования в лагере для "изменников" Родины автор намеренно умалчивает."На территории лагеря была землянка ОКР "Смерш" (отдел контрразведки "Смерть шпионам"). Туда вызывали по одному, по ночам. Там и заполнил длинную анкету, описал всё, что со мной произошло. На прямой вопрос "Почему вы не застрелились?" я не мог дать прямого ответа: вероятно, оттого что кругом было много бойцов и командиров. Если б оказался один, наверное, застрелился бы", — повествует офицер.Не вдаётся в детали он явно намеренно. Почему — становится ясно из следующего абзаца, в котором он даёт совет коллеге по работе, чей родственник, также военнопленный, на тот момент находится в Австрии."Поступок зав. военнотделом оскорбителен и подл. Я считаю, что вообще ко мне проявлена несправедливость. Оттого боль и горечь жгут мне душу. Но что же делать? Что? Таково наше время, такова наша судьба, такова наша жизнь. Куда уйдёшь? Родина одна. И как бы плохо на Родине ни было, без Родины — ещё хуже. Пройдут годы, и ностальгия его источит. Пусть возвращается", — пишет Борис Кубарский.В итоге, преодолев сложности с трудоустройством, брезгливым отношением к себе со стороны чиновников и госслужащих, защитник Севастополя получает условную индульгенцию. Ему вручают награды, дают право быть ветераном. Но ощущение несправедливости к таким же, как он, жертвам войны с ним остаётся навсегда.А заканчивает свою книгу "Вместо завещания" Борис Кубарский так:"После смерти меня кремировать и прах развеять под Севастополем на вершине горы Гасфорта, где был прадед мой, фельдфебель Шмах — защитник Севастополя в 1854-1855 годах и где в ноябре-декабре 1941 года был мой наблюдательный пункт. Без цветов, венков и без оркестра, ибо товарищам моим, оставшимся навечно молодыми, единственной музыкой был грохот разрывов".Андрей КиреевПовторная публикация текста от 22 июля 2024 года.Начало истории ЗДЕСЬ.

Как пленные немцы и румыны восстанавливали разрушенный Севастополь
https://sevastopol.su/news/kak-plennye-nemcy-i-rumyny-vosstanavlivali-razrushennyy-sevastopol

После освобождения Севастополя в мае 1944 года остатки солдат 17-й немецкой армии начали сдаваться в плен. Непрерывной колонной они направлялись с мыса Херсонес в первый крупный лагерь распределения, который находился в Ушаковой балке."Располагался он от каменного Лазаревского водовода до разрушенной танцевальной площадки, рядом с подъёмом к теперешнему Нахимовскому УВД. На вершинах балки были установлены вышки для часовых", – рассказала ForPost главный научный сотрудник Музея-заповедника героической обороны и освобождения Севастополя Инна Островская.Комсорг 589-го артполка 216-й стрелковой дивизии 51-й армии Борис Апряткин в письме матери описывал освобождение Севастополя так: "Если бы ты видела, какие богатые трофеи оставил здесь противник. Идёшь: от горизонта до горизонта – техника. А сколько пленных! Бесконечные колонны. Никто их не охраняет, они сами спрашивают дорогу. Да и чего их охранять, ведь море кругом".Это письмо сегодня могут прочитать все посетители экспозиции Диорамы "Штурм Сапун горы 7 мая 1944 года".Рабочая силаПо сводкам Советского Информбюро от 12 мая 1944 года, после завершения Крымской наступательной операции в плен было взято 24361 солдат и офицер, в том числе командир 5-го армейского корпуса генерал–лейтенант Бемэ, командир 111-й пехотной дивизии генерал–лейтенант Грюнер и несколько полковников.Среди пленных было много истощённых и больных. Впрочем, такая картина наблюдалась по всей стране. Поэтому МВД СССР в течение всего периода пребывания военнопленных в Советском Союзе уделяло особое внимание восстановлению и поддержанию их физического состояния путём создания соответствующих бытовых и санитарных условий."Проведённые в этом направлении мероприятия позволили с 1945 года начать массовое использование труда военнопленных в народном хозяйстве СССР. К 1946 году на работы в важнейшие отрасли народного хозяйства было направлено свыше 1,8 млн военнопленных, из них: на строительство (включая автодорожное и железнодорожное) — 645 532 человека, в топливно-энергетическую промышленность — 410 793 человека, в оборонную промышленность и для Министерства вооружённых сил СССР — 319 098 человек, на производство строительных материалов (включая лесную промышленность) — 247 576 человек, в металлургическую промышленность — 143 044 человека, в другие отрасли промышленности и сельское хозяйство — 67 822 человека", — подчеркнула собеседница ForPost.Места размещенияНа Крымском полуострове было организовано три концентрационных лагеря для военнопленных — № 241 (условно охватывающий Севастопольский район), № 299 (Симферопольский район), №420 (Ялтинский, Керченско-Феодосийский регионы).При этом надо понимать, что разделение по районам было условным."Первоначально самым крупным по численности был лагерь № 299 — с первоначальным лимитом численности в 5000 человек и с местом дислокации его руководства в Симферополе. Затем в январе 1945 года он был передислоцирован в Феодосию, где разместилась его администрация. Помимо Феодосии, отделения лагеря были в Керчи, посёлках Колай и Красный Перекоп. Численность лагеря военнопленных постоянно росла, 14 мая 1945 года она достигла 17 450 человек", – добавила Инна Островская.Структурным подразделением симферопольского лагеря до 15 июня 1945 года было отделение №15, располагавшееся в Севастополе при Наркомгражданстрое РСФСР с лимитом 3000 человек. Приказом НКВД СССР № 00687 от 15 июня 1945 года лагерное отделение № 15 в Севастополе было передано в ведение лагеря № 241.В первые дни в городе была образована главная строительная организация – трест "Севастопольстрой", которая включила в себя множество СМУ, ОМУ, ОСМЧ, ЖКК, УРС, УПП, КМТС и многие другие строительные организации, которые активно использовали труд немецких и румынских военнопленных.Отделения лагеря при ВСМУ "Севастопольстрой" размещались в бухте Стрелецкой — на 650

человек, на горе Матюшенко — на 650 человек, в Инкермане — на 750 человек, в Балаклаве — на 1300 человек (600 человек были закреплены за Балаклавским рудоуправлением), в Зенитном городке и некоторых других местах. В бухте Голландия разместили оздоровительное отделение на 1400 человек.Кроме того, пленные "Севастопольстроя" работали на кирпичном заводе Феодосии.Непостижимые объёмы работПервоочередная задача пленных — расчистка завалов и трасс для проезда транспорта. Также в главной базе флота — Севастополе – началось восстановление старых и строительство новых причалов."Эти работы были крайне важны, поскольку, отходя к мысу Херсонес, немцы минировали улицы и здания. Был велик риск подрыва, а теперь они же их и расчищали", — сказала главный научный сотрудник музея.Масштаб работ был гигантским. Город фактически был стёрт с лица земли: все жилые дома, магазины, предприятия, здания учреждений превращены пожарами, воздушными налётами и взрывами в груды развалин."В развалинах шныряли стаи крыс. Москиты стали бедствием для населения. Город остался без воды, электроэнергии, канализации, в воздухе витало стойкое трупное зловоние, идущее из разваленных домов. Разрушены железная дорога, тоннели, мосты и вокзал, все промышленные предприятия города и флота. Тысячи неразорвавшихся бомб, мин, снарядов", — описывает состояние города после освобождения заместитель начальника Управления по восстановлению Севастополя при Совете Министров СССР Антонина Сарина.Одним из первых надо было вернуть в строй Севастопольский морской завод имени Серго Орджоникидзе."Ещё дымились остовы зданий, а на завод прибыла первая группа инженеров во главе с директором Михаилом Сургучовым. Завода собственно как такового не существовало. Цехи, эллинги и доки были превращены в руины. Всё надо было начинать, как говорится, с нуля. Руководство завода понимало, что в первую очередь необходимы просто рабочие руки для разбора общих завалов, обрушенной арматуры, разрушенных стен служебных зданий и производственных цехов. И для этой работы в первую очередь подходили военнопленные", — сказала Инна Островская.Неквалифицированные кадрыВ начальном этапе восстановления Севастополя военнопленные играли важную роль. Однако когда начались работы узкой специфики – возник дефицит квалифицированных кадров."В отчётах одного из ОСМУ сказано: "Что же касается военнопленных, то квалификация их в основном ограничивается 2-м разрядом". А городу требовались квалифицированные рабочие руки, поэтому приходилось кадровым рабочим обучать пленных востребованным специальностям, — подчеркнула научный сотрудник. – На ул. Будищева, 32, был устроен лагерь содержания для военнопленных № 2 (Зенитный городок), начальником которого был капитан Белоцерковский. Он был человеком требовательным к условиям содержания военнопленных. При нём были хорошо налажены питание, чистота в помещениях проживания. Своевременно выдавались наряды на работы, выплачивалась зарплата, благоустраивался быт. Была налажена переписка с родственниками. При таком отношении со стороны властей военнопленные старались отличиться. Освоение новых специальностей среди них приобрело массовый характер".К примеру, в ОСМЧ "Севастопольстрой" на 1 января 1946 года работали 5 238 вольнонаёмных работников, 236 учащихся школы фабрично-заводского обучения, 6 785 военнопленных.Заработанные на стройках деньги пленные могли тратить в магазинах-лавках, которые разместили прямо на территории лагерей.Идеологическая работаЕстественно, в первую очередь с немецкими пленными проводилась политическая, антифашистская работа. Цель таких бесед – лояльное отношение основной массы военнопленных к СССР, понимание военнопленными ответственности за причинённые их армиями на территории СССР разрушения и на этой основе добросовестное отношение к труду в лагерях.Конечно же, ставилась задача воспитать из числа военнопленных стойких антифашистов, способных по возвращении на родину вести борьбу за переустройство своих стран на демократических началах и выкорчёвывание остатков