12 мая состоится открытие выставки по итогам художественного исследования Польского костёла

На выставке можно будет увидеть объекты из керамики и найденных вещей, несколько инсталляций, книгу художника и фотографии.

Это независимое исследование на стыке искусства, истории и антропологии, в котором художницы используют разные методы запоминания или коммеморации места.

Художницы проекта: Валерия Ахметова, Полина Глебова, Елизавета Клеванцева, Мара Клови, Софья Михалёва, Лолита Моисцрапишвили, Валерия Новикова, София Светашова, Дарья Чирова, Софья Шипицына

Куратор: Лолита Моисцрапишвили
Автор афиши: Дарья Чирова

Открытие состоится 12 мая в 12:30, Томск, Бакунина, 7. Вход свободный.

Стал 37, был один и принимал успокоительное и поздравления, открыл окно, получил подарки и бросил пить. Был на выставке, буду в больнице. Потерял одно, нашел другое. Входил в бар, а выходил из себя. Заглянул в ящик сверху вниз, а оттуда глянул ангел сверху вниз.
Круг разомкнулся.

Вести телеграм-канал очень сложно, но сложнее не вести. Смыслы и буквы хранятся во мне, как в архиве, куда никому нельзя заходить.

Ходила беременная текстом о лаборатории в Польском костёле, трогала живот, ждала-ждала, когда разрожусь. А потом трогаю — а живота нет. Текст исчез, невысказанный, смыслы застряли внутри, занимают теперь какие-то гигабайты памяти.

А лаборатория по книге художника закончилась совсем недавно. Я уже не вспомню ни тревогу, ни восторг от итога, но могу подсобрать в кучу пережитки, с которыми живу сейчас.

Первое, что я знаю точно — я сделала книгу болезенно о болезненном. Она выходила в мир постепенно, страница за страницей, каждое действие в отношении её взвешивалось (и касалось весомым). Я делала и думала: «Господи, да за что ж мне такой образ мысли? Нельзя нормально и проще?» — но никто, кроме меня, мне не сказал, что можно было бы нормально) Зато сказали, что работа очень сильная. Я знаю, что моя подруга не смогла дочитать её до конца. И знаю, что совсем незнакомых мне людей ранило не так, как когда больно, раны, а так, словно медицинская иголка мягко входит глубоко-глубоко — и вот там уже ранит.

Я сделала книгу о том, как меняюсь местами с младшим братом. У нас большой разрыв в возрасте, но мы родились в один день, 6 августа, и этот день становится как будто перекрестком, где сходятся наши пути — и где можно перескочить на соседнюю дорожку. Теперь автор книги не я, а брат Ваня. Теперь это он рассказывает, что занимается танцами, пока его сестра играет где-то там далеко в хоккей. Теперь это Ваня спит в окружении ангелов — а под ним, на странице ниже, уже сплю взрослая я, и мой брат шепчет зрителю: «Тс-с... не буди!» — и оказывается, что вся книга лишь мой сон.

По крайней мере, я трактую историю так, и не считаю, что это единственно верное прочтение. Когда делаешь книгу художника, сам не знаешь, что получится в конце: ты видишь отдельные листы, отдельные развороты, кольца для крепежа, буквы, фактуру пластика. Чтобы её увидеть, её нужно завершить. Собственную готовую книгу я прочитала вместе со всеми на вернисаже. Я очень удивилась, когда на последних страницах иголкой кольнуло сердце. Хотя я автор, я творец, я хозяйка — как меня может ранить собственная история? В форме книги, оказалось, может.

А про лабораторию в костёле что-то сказать, кстати, могу. После открытия, в курилке ко мне подошла женщина и спросила: «А вот у вас что, всё уже, совсем? Вы вот так вы мир видите, да?»
Наверное, у меня правда уже всё, совсем. Но я с ней поговорила про свои работы и увидела по глазам, что она меня поняла.
Теперь у неё тоже всё, совсем)

Текст книге написал Владимир Перепелицын и довёл меня до слёз, поменяв в стихе одно слово на другое.

Собрал книгу воедино Николай Исаев) И очень меня удивил, когда тактично и бережно спросил, не нарушил ли он моего художественного замысла в процессе — в то время как я ходила и думала, на каком бы корешке написать, что работа выполнена с Николаем в соавторстве.

Пластика осталось так много, что думаю сделать копию. Ей богу, пока только думаю

Это я, когда две минуты назад отправила заявку на опен-колл, три дня назад собрала в кучу всю информацию для аукциона, завтра буду экстренно отвечать на вопросы для интервью и обсуждать курс по керамике, а еще мне написали из "Сноба" по наводке коллеги.

Пока что ношусь белкой в колесе, но когда приостанавливаюсь и смотрю на свою жизнь отрешенно - становится ну очень смешно, что я переехала в Томск из Санкт-Петербурга, я тут счастлива, у меня чудесная работа с чудесной начальницей и целая сеть друзей.

И смешно, что меня периодически пьянит от чувства "успешного успеха" и я позволяю себе купить козий сыр, филе куры без кожи и растительное молоко от planto.

И смешно, что я даже какой-то частью себя желаю себе же, чтобы заявка на опен-колл не прошла, ведь ну зажралась, сыр можно взять обычный, взять немолоко, а еще лучше просто молоко, максимум топленое.

И сейчас правда смешно, но я вспоминаю любимую притчу, про крест.

Однажды человек, который считал, что его жизненная ноша слишком тяжела, обратился к Господу с просьбой: "Мой крест непомерно тяжел для меня. Не мог бы ты, Господи, дать мне крест полегче?"
Бог ответил ему: "Я отведу тебя в комнату, где хранятся всевозможные кресты, и ты выберешь сам, какой тебе понравится."
Человек согласился и отправился выбирать самый легкий крест.
Кресты в этой комнате были разные: тяжелейшие дубовые, средние серебряные и совсем маленькие из простой меди. Человек долго примеривался к крестам, взвешивал их на ладонях, выбирая самый подходящий.
И, наконец, он нашел то, что искал - он выбрал самый, на его взгляд, маленький и легкий крест и показал его Господу со словами:
"Могу ли я взять этот крест вместо своего?"
Бог улыбнулся и ответил: "Это твой собственный и есть".

- и так я вспоминаю, что мой крест еще лёгок: пить кофе на кокосовом, не отделять мясо от кожи, делать искусство, показывать искусство, показывать себя.

Так что ээ мораль ээ. Примите мою заявку на опен-колл... я все вынесу...

вот так я получаю сообщение, которое позволит мне заработать денег, но для этого нужно приложить усилия