Как я уже писал, в движении я провёл большую часть исследования дальнобойщиков, но не все время. Важно было посмотреть, как живут семьи дальнобойщиков и насколько они включены в местные сообщества.

Поиск «дальнобойщицких посёлков» вылился в две экспедиции по Дагестану. Такой высокой концентрации фур нигде не встречал. Во многих даргинских и кумыцких сёлах дальний бой - основное отхожее занятие. На 10 тыс. населения (меньше 2000 трудоспособных мужчин) приходится несколько сотен грузовых машин, притом что каждую могут использовать несколько родственников.

Выбор профессии мотивируется, как и у прочих отходников (вахтовиков и т.п.), отсутствием работы и нежеланием переезжать. И в то же время есть ресурс: транзит иранских и азербайджанских овощей, фруктов через Республику.

Игра на человеческое мясо среди китайцев Уссурийского края

Недавно в лаборатории обсуждали этнографическую книгу В.К. Арсеньева «Китайцы в Уссурийском крае». В.К. особо описывал азартные игры, в которых китайцы проигрывали не только имущество, но и свободу. У попавших в рабство оставался последний шанс отыграться:

«Когда китаец проиграл свою свободу, он снимает с себя рубашку, схватывает левой рукой брюшину и правой одним ударом ножа отрезает от живота кусок мяса, которое и бросает на стол - это и есть ставка. Его противник не имеет права отказаться от игры, иначе его изобьют до смерти. Обычай этот освящен веками.
…
Теперь идет игра на жизнь. Если кредитор проиграет, то обязан вернуть своему партнеру свободу; если первый не согласен дать последнему свободу, то его валят на спину и от брюшины отрезают мяса столько, сколько рабу его удастся захватить двумя руками. Нередко такая игра оканчивается смертью одного из раненых.»

Обеденный пост

Яйца чайки в холодильнике жительницы села на Севере Камчатки. Домашней птицы в этом селе нет - корм слишком дорого возить, десяток куриных яиц в магазине дороже 200 рублей, зато в сезон можно собрать яйца чаек.

Мыс с гнездами чаек на берегу Берингова моря в получасе ходьбы от села Вывенка

Здесь сельские жители и собирают яйца - конечно, не такой распространенный промысел, как рыболовство, но для старожилов он привычен. Чайка, как и голубь, стала мусорной птицей уже в наше время, коренные народы всегда употребляли их в пищу. Выше делал пост про то, как гренландские эскимоски выделывали птичьи шкурки, с особым удовольствием обсасывая с них жир.

Весна, скоро запахнет оттаявшей запревшей травой

Артемий Позаненко вдыхает весну в первый теплый день на реке Б. Воровской, Западная Камчатка, апрель 2022

Немного экспедиционной романтики…

Здесь красная икра - мусор по цене минералки

Вышла наша с Артемием Позаненко статья про интересный кейс разделения труда в производстве икры. В отличие от всех прочих мест, где мы работали, в описанном селе N многие коренные жители не умеют или не хотят солить икру под продажу, поэтому за смешные цены (2000р за ведро) в сыром виде сдают икорщикам. Последние сами не ловят рыбу, а занимаются только переработкой, вывозом в город (вездеходами, вертолетами) и сбытом соленой икры по цене около 3500р/кг.

Все дело в том, что в традиционном хозяйстве красная икра - отход производства, общины заготавливают горбушу тоннами под себя и своих собак, а икру выбрасывают с прочими потрохами. В селе N из-за высокой доли коренного населения, труднодоступности, отсутствия промышленных компаний и контролирующих органов традиционный уклад сохранился в большей степени. И всё это похоже на дореволюционные отношения в поселениях коренных: последние занимаются добычей пушнины/кож/дикоросов/дериватов, излишки сдают за бесценок пришлым промышленникам, которые перерабатывают или в том же виде вывозят скупленное на большую землю.

В недавнем прошлом за рыбный год жители N выловили столько рыбы, что производственные мощности икорщиков истощились до конца сезона. Сырец уже невозможно было сдать, наглядным подтверждением конца приемки стало валяющееся посреди села ведро икры - его выкинул от безысходности какой-то рыбак… Скорее всего после очередного отказа от скупщиков.

П.С. В этом же селе из-за сложной логистики минералка в магазине стоит 280р за 1,5 л - соразмерно сырой икре

Подробнее читайте в нашем тексте, который представляет скорее насыщенное описание полевого материала, чем типичную научную статью - такой формат продвигает журнал Пути России, за что большая благодарность.

Обеденные наблюдения Миклухо-Маклая в Новой Гвинее:

«Детей здесь рано приучают помогать в хозяйстве. Смешно видеть, как ребенок 1-2 лет тащит к костру большое полено, а затем бежит к матери пососать грудь.»

Забавное соотношение взрослости и детскости.

Импринтинг и грудное вскармливание поросят папуасками (обеденный пост)

Обсуждение в комментариях к предыдущему посту мне напомнило еще одну забавную зарисовку Маклая из Новой Гвинеи по поводу кормления грудью:

«21 октября 1879 г.
В одной из хижин, недалеко от моей, всю ночь плакали и выли две или три женщины, иногда слышен был голос и мужчины. Я думал, что кто-нибудь умер или умирает. Утром, однако, узнал, что причиной этого вытья была случайная смерть свиньи, принадлежавшей хозяевам.
И это не фантазия Маклая, не девиация, а устойчивая практика в ряде культур Океании.
Здесь, как и в Новой Гвинее, женщины нередко вскармливают поросят собственным молоком. Это обстоятельство может служить поводом большой нежности женщин к свиньям, вскормленным таким образом.»

Это не фантазия Маклая и не девиация, практика вскармливания одомашненных животных грудью воспроизводится в ряде культур Океании.
Есть этнографические исследования по этой теме, думаю сделать по ним очередной обеденный пост, если тема вас заинтересует.

*Импринтинг - особая связь, возникающая между женщиной и ребенком (оказывается, необязательно человеческим) в результате грудного вскармливания.

По уважительной причине обеденного поста не будет…

Наташа Котовщикова - руководительница ямальской студенческой экспедиции, погибшая в одиночестве на берегу Карского моря

1928 год, 22-летняя студентка геофака ЛГУ Наташа Котовщикова руководит студенческой экспедицией на Ямал по санкции профессора В.Г. Богораза. Она и еще два студента Чернецов и Ратнер отправляются на 15 месяцев в заполярную Сибирь, расходятся в тундре, живут в разных чумах, ведут исследование широкого спектра от ботаники до этнографии и биоантропологии.
Почти через год Наташа заболевает цингой, но продолжает участвовать в промыслах ненцев, вести этнографические наблюдения. Недуг усиливается, в еще холодном, снежном июне 1929 ненцы оставляют Наташу у морского побережья, где с ней должен встретиться Ратнер, но последний находит Котовщикову уже мёртвой.

Ее смерть остается загадкой, дата не определена. Скорее всего ненцы поняли, что Наташа скоро умрет, и вывезли её подальше от чума - они жутко боялись мертвецов.

Но удивительнее то, что Наташа добилась организации этой экспедиции. 22-летняя студентка во главе 15-месячного исследования Ямала - все ещё невероятно для того времени. Кроме того, для девушки в одиночку поселиться в ненецком чуме страшно, не представляю, как она боролась со всеми опасностями этой работы.

Ключевую роль в организации экспедиции сыграла поддержка влиятельного этнографа В.Г. Богораза, которого Наташа, видимо, убедила помочь своим упорством. Но отпускать трёх студентов в полярную ночь без снаряжения, подготовки и знания языка… на Ратнера даже не успели выделить продовольствие. Спасались только гостеприимством ненцев. По организационным причинам всё закончилось трагедией - Арктика не терпит «авось», что слабо понимали юные студенты, но за что несут ответственность отправившие их опытные путешественники.

Символично было слушать историю Наташи в преддверии 8 марта. Отважная и непоколебимая девушка добилась организации крупной экспедиции, в изнеможении и голоде продолжала полевую работу. Даже в предсмертных записках она (несправедливо) винила в неудаче только себя.