Наш разговор прервали бульмени, настойчиво вырывавшиеся из кастрюли на торпеде грузовика. Никита остановил огонь, достал майонез. Мы разложили обед-ужин по мискам. Бульмени соответствовали названию: каждый укус провоцировал бульоноизлияние прямо в рот, спасало только воздушное охлаждение через охания и придыхания. Ждать мы, конечно, не могли, жрать хотелось уже безумно.

Работники действуют в пространственно-временном континууме под влиянием множества факторов, в том числе правил, устанавливаемых властными акторами: работодателями или платформами, государственными и муниципальными органами. Факторы, единые для всех работников, в том числе универсальные для конкретной сферы способы организации труда, создают единый контекст действий, способствующий формированию ценностей и символов, на которых также базируется чувство солидарности, как и чувство идентичности. Но эмбриотическая солидарность, которая позволяет людям в острый момент сплотиться, не может существовать без повседневных коммуникаций внутри коллектива. Людей объединяют взаимозависимость друг от друга в процессе решения задач (что можно было бы связать с органической солидарностью по Э. Дюргейму на микроуровне); коллективные задачи, решаемые совместно; единое пространство работы и возникающие в нем рутинные коммуникации, в том числе не связанные с выполнением трудовых обязательств. Все эти возможности для воспроизводства солидарности зависят от организации труда во времени и пространстве. Организация труда в случае платформенной или корпоративной занятости во многом зависит от правил, устанавливаемых платформой или работодателем. В свою очередь, самозанятые и предприниматели подчинаются правилам, устанавливаемым заказчиками. В дополнение, правила устанавливает и государство.

Правила могут ограничивать возможности для коммуникации между работниками и таким образом способствовать снижению уровня солидарности, но это последствие может быть не преднамеренным, не рефлексироваться актором вовсе и даже противоречить его среднесрочным и долгосрочным интересам.

Однако во всех случаях существуют «свободные пространства», в которых работники могут безнаказанно нарушать правила. Этот термин можно распространить и на цифровое пространство, в котором также существуют пути обхода правил. Работники могут нарушать правила сообща или взаимодействовать друг с другом в нарушение правил, что приводит к росту солидарности – это последствие также может быть непреднамеренным результатом и не рефлексироваться.

Эмбриотическая (рутинная) солидарность способствует тому, что в случае конфликта между работниками и властными акторами работники могут быстро мобилизовать друг друга ради забастовки или протеста. Само по себе участие в забастовке можно считать альтруистическим действием, ведь платформенные занятые и самозанятые, предприниматели теряют заработок из-за простоя. Однако, солидарность может способствовать развитию альтруистических действий, так что все больше людей готовы будут участвовать в забастовках. Уровень солидарности динамичен и постоянно меняется, в зависимости от уровня развития самоорганизации, а также от ценностей и символов. В свою очередь, работники могут изобретать практики самоорганизации и отказываться от уже существующих, в том числе под влиянием от условий и организации труда.

Такой подход даёт возможность исследовать солидарность эмпирически через наблюдения за трудящимися и сбор интервью.

Мне же льстят комментарии афганцев в духе: «Никакой он не русский, он из такой-то провинции». Так и во время поездки постовые никогда не спрашивали мои документы, не видя во мне иностранца, и поэтому Служба госбезопасности посчитала, что я «скрывался» (претензия звучала на допросах). Простите, такое у меня лицо, костюм, знание языков. Вина ли?

Сами нуристанцы говорили, мол, признавайся, из какой долины ты родом, ты не русский. А вот агрессивный следователь, который заявил мне, что у горцев нет ничего общего с русскими (в языках, культуре, происхождении) и сам назвался нуристанцем, откровенно врал. Ведь я же вижу (его глаза, нос, рот, уши, мимику, речь). Уж насмотрелся.

по результатам опроса ВЦИОМ в сентябре 2008 года, только 2 % респондентов в случае нарушения своих трудовых прав обратились
в профсоюзы, а 75 % опрошенных работников считают, что российские профсоюзы мало влияют на положение работников предприятия. На сегодняшний день профсоюзы, объединенные в Федерацию независимых профсоюзов России (ФНПР), – достаточно консервативный, заполненный старыми, еще советскими, кадрами институт, с громоздкой разветвленной территориально-отраслевой структурой. Их профсоюзные организации всегда воздерживались от использования радикальных форм вы)
ражения протеста и в ситуации забастовки чаще выступают даже более ярыми оппонентами бастующим, чем сами работодатели.

... профсоюзный аппарат на любом уровне не защищает интересы работников, а оказывает услуги в сфере регулирования трудовых отношений. Его клиентами являются, с одной стороны, рядовые члены профсоюзов, оплачивающие эти услуги взносами, с другой – менеджмент, оплачивающий услуги своим терпимым или даже лояльным отношением к профкомам на территории своих предприятий. В результате возникает модель профсоюза-фирмы, не вписывающаяся в ключевые принципы маркетинга: такой профсоюз имеет в качестве целевой группы субъекты с противоположными интересами. Попытка их обслуживать ведет к падению эффективности профсоюзной работы и падению интереса к профсоюзу [Ильин, 2006].

Таким образом, за российскими забастовками стоят не общенациональные профсоюзы, лояльные к власти и работодателям, а низовой актив предприятий, организованный гораздо более воинственными альтернативными профсоюзами.

с того времени ничего не изменилось – мы (в массе своей, модально) воспринимаем свою работу как «набор промыслов», даже те, кто «ходит на работу» относится к своим занятиям именно как возможности «обеспечить промысел». Очень распространённая практика в советские времена – работали все, а зарабатывали – кто как мог, на стороне, в свободное время, очень часто за счет времени рабочего, или «доступа к ресурсу». Вот как сталинские колхозники – надо было отработать трудодень, сделать «норму», но жили то не с нормы, а со своего огорода, подсобного хозяйства, ремесла. Очень похоже на крепостную «барщину» - да, надо отработать на господском поле какое то время, а вот потом надо «работать на себя». Вы понимаете, «это другое»