Я вложил 200 млн. рублей в своей таксопарк, что мне дальше делать с ним? что делать с этими машинами? они будут работать? Я приехал, только
чтобы узнать ответ на этот вопрос, никто мне не может ответить... У меня много машин, лицензии на которые выданы до 2026 года, что дальше делать с ними?

Свой грузовик Никита оставлял на платной парковке в 100 метрах от дома. Но, конечно, это не городская парковка. Местный «коллектив» выбрал себе площадку, где установил каморку с охранником и брал деньги с желающих сохранить свои машины. Сохранность машин обеспечивал скорее не сам сторож, а общеизвестный авторитет «хозяев» парковки. В этот раз Никита оставлял машину с грузом, поэтому готов был платить 100 рублей в день. Правда, он уже задолжал за пару недель, но договорился со сторожем отдать позже.

Ворота кузова были запломбированы, и чтобы достать календари с изображением Сталина, которые Никита привез из московской типографии для своих друзей, он просто расшнуровал тент с правого бока кузова, залез внутрь и забрал коробку. Я с улыбкой вспомнил, как складовщики под камерами пломбировали ворота его кузова.

До дома Никиты шли всего 100 метров. Мы поднялись на 7 этаж, за кожаной дверью уже ждала жена Никиты Марина, а за ее спиной дочка 9 лет по имени Катя и двое мальчиков помладше. По запаху с кухни было понятно, что Никиту ждали.

…

Пока Никита, сев на корточки, разговаривал с сыном, девочка с мультяшками на футболке, лицом точь-в-точь мама, только с хитринкой в глазах, сбегала в комнату за рисунком и с театральной скромностью показала его папе. Никиту будто окунули в теплую ванну после всех его морозных ночей в кабине: веки упали , лоб разгладился и все тело обмякло в объятии дочки, и в своем блаженном, беззащитном счастье он нежно застонал. Эта трансформация из сурового мужика, с которым мы ехали два дня, меня впечатлила и стала самым ярким впечатлением из поездки.

На кухне нас ждали куриные ножки и макароны в сыре. Еще одно мое яркое воспоминание связано с тем, как Никита ел ножки. Обглодав мясо, он не остановился, а буднично хрустел хрящами суставов, пока я с удивлением смотрел на его трапезу. Выглядело очень по-мужски, даже не знал, что так можно. Я постарался последовать его примеру.
Но когда он стал разгрызать кость… – ладно, это уже шутка и фантазия, разыгравшаяся спустя 5 лет после всех этих событий.

Немного обсудили с Мариной поездку, Никита сказал, что сложнее всего было ехать ночью, когда я заснул на соседнем сидении. После ужина мы по очереди сходили в душ и отправились спать. На следующий день предстояла тренировка на прАвилах, на которую Никита пригласил и меня тоже. Меня положили на полу, так как лишних кроватей не было, в двухкомнатной квартире помещалась многодетная семья. Я лег на детский мягкий ковер, сложенный из пазла, с календаря на стене на меня сурово взирал Сталин, а под ним толстый кот, взгляд которого разгадать было невозможно. Космическое происхождение котов не доказано, но не доказано и обратное. Впрочем, то же можно сказать по поводу Сталина.

Наш разговор прервали бульмени, настойчиво вырывавшиеся из кастрюли на торпеде грузовика. Никита остановил огонь, достал майонез. Мы разложили обед-ужин по мискам. Бульмени соответствовали названию: каждый укус провоцировал бульоноизлияние прямо в рот, спасало только воздушное охлаждение через охания и придыхания. Ждать мы, конечно, не могли, жрать хотелось уже безумно.

Работники действуют в пространственно-временном континууме под влиянием множества факторов, в том числе правил, устанавливаемых властными акторами: работодателями или платформами, государственными и муниципальными органами. Факторы, единые для всех работников, в том числе универсальные для конкретной сферы способы организации труда, создают единый контекст действий, способствующий формированию ценностей и символов, на которых также базируется чувство солидарности, как и чувство идентичности. Но эмбриотическая солидарность, которая позволяет людям в острый момент сплотиться, не может существовать без повседневных коммуникаций внутри коллектива. Людей объединяют взаимозависимость друг от друга в процессе решения задач (что можно было бы связать с органической солидарностью по Э. Дюргейму на микроуровне); коллективные задачи, решаемые совместно; единое пространство работы и возникающие в нем рутинные коммуникации, в том числе не связанные с выполнением трудовых обязательств. Все эти возможности для воспроизводства солидарности зависят от организации труда во времени и пространстве. Организация труда в случае платформенной или корпоративной занятости во многом зависит от правил, устанавливаемых платформой или работодателем. В свою очередь, самозанятые и предприниматели подчинаются правилам, устанавливаемым заказчиками. В дополнение, правила устанавливает и государство.

Правила могут ограничивать возможности для коммуникации между работниками и таким образом способствовать снижению уровня солидарности, но это последствие может быть не преднамеренным, не рефлексироваться актором вовсе и даже противоречить его среднесрочным и долгосрочным интересам.

Однако во всех случаях существуют «свободные пространства», в которых работники могут безнаказанно нарушать правила. Этот термин можно распространить и на цифровое пространство, в котором также существуют пути обхода правил. Работники могут нарушать правила сообща или взаимодействовать друг с другом в нарушение правил, что приводит к росту солидарности – это последствие также может быть непреднамеренным результатом и не рефлексироваться.

Эмбриотическая (рутинная) солидарность способствует тому, что в случае конфликта между работниками и властными акторами работники могут быстро мобилизовать друг друга ради забастовки или протеста. Само по себе участие в забастовке можно считать альтруистическим действием, ведь платформенные занятые и самозанятые, предприниматели теряют заработок из-за простоя. Однако, солидарность может способствовать развитию альтруистических действий, так что все больше людей готовы будут участвовать в забастовках. Уровень солидарности динамичен и постоянно меняется, в зависимости от уровня развития самоорганизации, а также от ценностей и символов. В свою очередь, работники могут изобретать практики самоорганизации и отказываться от уже существующих, в том числе под влиянием от условий и организации труда.

Такой подход даёт возможность исследовать солидарность эмпирически через наблюдения за трудящимися и сбор интервью.