Из недавно дочитанного полевого дневника студентки Элины Артюх по нашей экспедиции в изолированное село на Севере Красноярского края:

«В одном из дворов мы услышали какие-то скрипы, так что решили пойти туда. Нас встретил пенсионер Иван.
…
На улице начался дождь, (студентка) Лиза предложила передвинуться к навесу, а (информант) Иван даже расстроился, так как надеялся, что хоть из-за дождя мы уйдём.»

Тонкая штука доверие: не хочет человек вести беседу, а через пять минут позовёт в дом, будет кормить и чаем поить, отпускать не захочет и годами будет тепло вспоминать вашу беседу.

Читал на днях статью про самоорганизацию китаянок-водительниц такси Didi. Они объединяются в чаты и присматривают за детьми друг друга во время рабочих смен.

Так как это преимущественно внутренние мигрантки из сельской местности, они знают традиционный фольклор и поют друг другу через голосовые сообщения народные песни: "Хейли, спой для нас! Нам скучно. Мы были бы рады услышать твой голос и несколько хороших песен на кантонском диалекте" (!)

А мужики иногда проникают в их чаты и предлагают меняться интимными фотографиями «сугубо среди своих», но их вычисляют и блокируют)

Источник: Kwan, H. (2022). Women’s Solidarity, Communicative Space, the Gig Economy’s Social Reproduction and Labour Process: The Case of Female Platform Drivers in China. Critical Sociology, 48(7-8), 1221-1236.

Ctrl+Z->Ctrl+V ?
Я был в шоке с этого двойника.

Надеюсь, она будет такой же небольшой, несмотря на то что сейчас выглядит как молодой крокодил…

«В 1905 г. в городе Буффало миссис Шульц доставила своего мужа Джосефа Шульца в полицейский участок. Как выяснилось, мистер Шульц, желая прекратить ночные вылазки жены за мелочью, остававшейся в карманах его брюк, поставил в кармане маленькую мышеловку. В два часа ночи ловушка захлопнулась, а на следующее утро муж оказался в полиции.

Нью-йоркский правоведческий журнал «Скамья и решетка» с удовлетворением отмечал по этому поводу, что судья отклонил иск жены и подтвердил право мужа устанавливать мышеловки в целях защиты своих мелких карманных денег.»

- сижу за классикой эконом социологии в подготовке к кандидатскому минимуму. Больше всего люблю хорошие истории, под них и теорию нескучно зубрить.

Источник: Зелизер В. Создание множественных денег //Экономическая социология. 2002. Т. 3. №. 4. С. 58-72.

Загадочный телеграмм, я и не сразу понял, откуда люди пришли...

Только после анализа bio всех вновь подписавшихся я понял, что ветер дует со стороны городской антропологии! Меня расхвалил один из крупнейших антропологических каналов Антрополог на районе - ну как же приятно!)

Я теперь размышляю, насколько же не коммерциализированы академические каналы. В телегу перетекли практики ссылок и заимствований: ссылаются инициативно и добровольно, не ожидая ничего взамен. Большие ссылаются на маленьких, создают папки для продвижения молодых. Взаимные бартерные репосты – скорее редкое исключение, встречающееся у зелёных и ещё не слишком академичных (вроде меня).

При этом каждому понятно, что внутри своего коллектива надо ссылаться на всех коллег по поводу и без. Всегда же можно в статейке мысль загнуть: писал ты про дальнобойщиков, но решил сделать лирическое отступление про охоту и рыбалку и заодно сослаться на всех своих полевых товарищей - то же и в тг)

Ну и полно каналов, в которых люди пишут интереснейшие посты на совсем небольшую аудиторию, что для академического мира привычно - научные статьи зачастую вообще никто не читает.

П.С. Всех приветствую! Наконец, появился повод опубликовать несколько городских наблюдений - спасибо Антропологу на районе!)

Например, ниже потрясающий эпизод из жизни Тазовской тундры в объективе одного из самых активных полевых исследователей и (неожиданно) моего полевого товарища Ильи Абрамова.

Возможность следить за такой экспедицией почти в режиме живого времени использует 100-150 человек (!):

Строганиной начинают приём пищи оленеводы. Лучшая и любимая еда кочевников. Так будет, покуда водится в Тазовской губе белая рыба (щокур, пыжьян, нельма, сырок).

Городские банные наблюдения

Впервые парился в общественных банях в будние утренние часы в банной тусовке Низгораева.

В усачах колоритно, вероятно, там парятся все пенсионеры района Хамовники и не только. Каждый час пар на новых травах и ароматах: донник, полынь, лимон и т.д. По звонку в парилку бредут десятки голых стариков. Я подхожу последним и получаю выговор:
«Уже 5 минут назад тут должен был стоять!».

Закрываем дверь, тесно рассаживаемся на лавках вдоль стен и редко дышим. Снизу раздается: «Глотайте пар! Он съедобный». Разговаривать запрещено, пар надо не только глотать, но и «слушать».

На нашу сцену (парная на возвышении) выходят Федорыч и Васильич с опахалом и пихтовыми вениками. Проходят по всем рядам, после чего начинаются вздохи. Федорыч отрубает: «НЕ ОХАЕМ!»

Потом все хлопают старикам-опахальщикам за их самоотверженный труд и постепенно начинают расходиться обратно по кожаным диванам зала «первый разряд».

Несмотря на то что в Усачах работают банщики, пар делают сами старики. Им уступают по выслуге: банщики появились несколько лет назад, а старики стабильно ходят десятилетями. Конечно, все друг друга знают по именам или отчествам (кличек не слышал).

В промежутке между парами можно услышать, как мужики среднего возраста в подостывшей парилке трут за бизнес. Короче, тут почти любому найдется своя этнография, но мужчин смогут исследовать только мужики, а женщин только женщины.

П.С. Стариков фотографировать постеснялся, поэтому выкладываю себя в льняной рубахе из Ивановской области и модные усачи в зеркале.

Здесь Русью пахнет?

Мечеть из сруба у озера Казенойам, Республика Чечня

Выпускницы в аудитории Чеченского государственного университета

Третья слева Татьяна Николаевна, моя любимая тёща. Она не была в Грозном больше 30 лет, и наша поездка проходила по родным местам.

Несмотря на то что в архитектуре Грозного теперь доминируют «дубайские» башни и величественные мечети (52 шт), Татьяна Николаевна узнала город, в котором выросла. Конфигурация улиц и домов во многом сохранилась. В 15 минутах пешком от центра в частном секторе, где она жила, уцелели многие дома. А её дом снесли совсем недавно, годом ранее мы бы его застали. Сохранился прилегающий микрорайон из двух-и пятиэтажек, которые не бомбили, в отличие от девятиэтажек. Стоит нетронутой прачечная, где работала бабушка Валя (мама ТН). Татьяна Николаевна даже нашла кабинет школы, в котором когда-то работала учителем английского.

Необычный опыт —переживать в прогулке по улицам и в разговорах за столом не свои воспоминания. Меня как зятя встречали распростертыми объятиями, и было ощущение, что я в Грозном тоже не впервые.

Воспоминания крутятся вокруг войны, которая разделила память на «до» и «после». Это слышится и в беседах на чеченском. Города тоже два: «до» и «после» — первый весь в цветах, второй чистый и упорядоченный.

Теперь в Грозном много туристов. И хотя это в новинку, население улиц становится многонациональным, каким его помнят грозненцы, выросшие до 1990-х.

Монолог о значении Зятя(!) в чеченской культуре

У чеченцев зять и теща взаимодействуют редко, а у ингушей традиционно не общаются вовсе. Так что наша компания в Грозном была немного экзотичной.

Но в то же время зять как редкий гость особенно ценится. Ему подают всё самое лучшее, вкусное и дефицитное.

Так как (моя теща) Татьяна Николаевна для всех как родная, то в гостях для принимающей стороны я был «как бы» зятем. На третий день я с угощениями уже не справлялся и на видео еле дышу. В это время хозяйка дома Рая продолжает меня угощать, а Айна подбадривает описанием привилегий зятя. Как-то раз на празднике ей запретили взять последнюю бутылку хорошего сока, потому что «это для зятя».

К пасхе нам в ведерко на даче отложил яйца чижик(-ха)

Так как я уже четыре года сижу в паблике «птицы России», определил вид с высокой точностью (и с подсказкой дедушки). Периодически подумываю стать птиценаблюдателем (birdwatcher) и плавно переквалифицироваться из социолога в орнитолога. Тогда можно жить в заповеднике и работать, гуляя по лесу.

А вот, наоборот, социальные наблюдения орнитолога Джонатана Слата, опубликованные по результатам экспедиций по северному Приморью в книге «Совы во льдах»:

«Я почти ничего не знал про Агзу, но слышал, что временами здесь бывает опасно: прошлой зимой в поселке избили приезжего метеоролога, русского (но все равно чужака), сына моего знакомого из Тернея, его оставили в снегу без созна- ния, и он замерз насмерть. По официальной версии, убийцу так и не нашли: в таком крошечном поселке, как Агзу, где все друг друга знают, имя убийцы наверняка было известно каждому, но никто не сказал следователям ни слова. Так или иначе, наказание было их делом.»

Я был в Тернейском районе в 2021 г., и удивился прочитанному, хоть и о событиях начала 2000-х. Но потом понял, что дело даже не во времени, а просто в субъективном восприятии. Про один камчатский поселок я слышал недавнюю историю, как вахтовика вахтовики же избили до полусмерти и кинули на свалку медведям. Хотя нас там принимали на ура.

Слат Д. Совы во льдах: Как спасали самого большого филина в мире/ Пер. с англ. М.: Альпина нон-фикшн, 2023. 384 с.