«Куда пропал?
Я давно не публиковал посты. Писал их, но не публиковал. У меня есть около 10 историй про то, как проходил суд — просто мои наблюдения и выводы. Но, принимая совет окружающих меня людей — близких и адвокатов — я понял, что эти наблюдения могут помешать попыткам нашего освобождения, если они предпринимаются.
Кроме того, какое-то время мне понадобилось на то, чтобы морально перестроиться. Не потому что вынесен приговор, который говорит, что я проведу в тюрьме еще 3 года — на такой срок я не настраиваюсь, пусть даже если он таким и будет в итоге.
Перестраиваться пришлось потому, что пошел второй год нашей несвободы. Несмотря на то, что и в первые 12 месяцев моя камера почти никак не менялась, каждый из месяцев был особенным: менялись праздники в течение года, среди моих друзей и близких менялись именинники.
А теперь я уже второй раз поздравляю своих детей с 1 сентября из СИЗО, второй раз мы с любимой отметим начало наших отношений в разлуке, второй раз я поздравлю ее с именинами даже не обняв. Вот это было тяжело принять, этот заход на второй круг, это свидетельство и напоминание о реальности, которая все никак не поддается изменениям. Пока не поддается.
Но помогла одна интересная мысль, она вернула боевой дух и даже любопытство. О ней — в следующем посте»
Я давно не публиковал посты. Писал их, но не публиковал. У меня есть около 10 историй про то, как проходил суд — просто мои наблюдения и выводы. Но, принимая совет окружающих меня людей — близких и адвокатов — я понял, что эти наблюдения могут помешать попыткам нашего освобождения, если они предпринимаются.
Кроме того, какое-то время мне понадобилось на то, чтобы морально перестроиться. Не потому что вынесен приговор, который говорит, что я проведу в тюрьме еще 3 года — на такой срок я не настраиваюсь, пусть даже если он таким и будет в итоге.
Перестраиваться пришлось потому, что пошел второй год нашей несвободы. Несмотря на то, что и в первые 12 месяцев моя камера почти никак не менялась, каждый из месяцев был особенным: менялись праздники в течение года, среди моих друзей и близких менялись именинники.
А теперь я уже второй раз поздравляю своих детей с 1 сентября из СИЗО, второй раз мы с любимой отметим начало наших отношений в разлуке, второй раз я поздравлю ее с именинами даже не обняв. Вот это было тяжело принять, этот заход на второй круг, это свидетельство и напоминание о реальности, которая все никак не поддается изменениям. Пока не поддается.
Но помогла одна интересная мысль, она вернула боевой дух и даже любопытство. О ней — в следующем посте»
❤35🙏18🤯2
«Искатели приключений.
В СИЗО мы, конечно, много читаем — условия к этому располагают. Прочитав книгу, я не хочу с ней расставаться навсегда, ведь факты, герои, сюжеты, детали постепенно забываются, если только не перечитывать ту же книгу снова и снова. Я даже знаю людей, которые специально не дочитывают книги до конца, чтобы они «не заканчивались»🙂
У меня другое решение: мудрые интересные мысли из каждой книги я записываю в тетрадь, а потом время от времени перечитываю накопленное богатство.
Вот недавно перебирал эту свою тетрадь — кладовую мыслей — и наткнулся на цитату из «Алхимика» Паоло Коэльо, которая заставила меня посмотреть на себя совершенно иначе:
С одной стороны, нельзя отрицать: мы, 11 российских заложников, — жертвы жуликов и злодеев, лишивших нас свободы. Но с другой стороны, это всего лишь часть того интересного пути, который проходят искатели сокровищ и приключений. А какие приключения без трудностей и опасностей?
Свое сокровище я нашел — мою невесту. Осталось только выбраться из подземелья🙃
Желаю этого и всем остальным нашим парням, искателям приключений»
В СИЗО мы, конечно, много читаем — условия к этому располагают. Прочитав книгу, я не хочу с ней расставаться навсегда, ведь факты, герои, сюжеты, детали постепенно забываются, если только не перечитывать ту же книгу снова и снова. Я даже знаю людей, которые специально не дочитывают книги до конца, чтобы они «не заканчивались»🙂
У меня другое решение: мудрые интересные мысли из каждой книги я записываю в тетрадь, а потом время от времени перечитываю накопленное богатство.
Вот недавно перебирал эту свою тетрадь — кладовую мыслей — и наткнулся на цитату из «Алхимика» Паоло Коэльо, которая заставила меня посмотреть на себя совершенно иначе:
«Сантьяго вдруг понял, что может смотреть на мир глазами несчастной жертвы жулика и злодея, но может и глазами отважного искателя сокровищ и приключений»
С одной стороны, нельзя отрицать: мы, 11 российских заложников, — жертвы жуликов и злодеев, лишивших нас свободы. Но с другой стороны, это всего лишь часть того интересного пути, который проходят искатели сокровищ и приключений. А какие приключения без трудностей и опасностей?
Свое сокровище я нашел — мою невесту. Осталось только выбраться из подземелья🙃
Желаю этого и всем остальным нашим парням, искателям приключений»
🕊22👍14❤5🔥5👏3😁1💯1
«Смешанные чувства.
Спустя 2 месяца после оглашения приговора я вновь встретился со своими… «подельниками» — так нас называют иногда сотрудники СИЗО. Или, раз дело сфабриковано, то правильно говорить «поДДельники»?
Так или иначе, 8 из нас встретились на апелляционном суде 21 августа (еще для троих российских заложников были придуманы другие уголовные дела, поэтому с ними мы почти не пересекаемся).
Мы очень обрадовались встрече, обнимались. За время первого процесса (в апреле-июне) мы успели хорошо друг друга узнать и, я бы сказал, проникнуться друг к другу. Общие трудности очень сближают. Поэтому мы очень ждали встречи, друг по другу скучали.
В то же время была и грусть, и замешательство, и попытка осознать не умещающийся в голове факт: один из нас сейчас очень серьезно тяжело болен.
Оглядываясь назад, я жалею, что не нашел нужных слов и не сделал достаточно попыток, чтобы хоть как-то попытаться помочь ему при встрече. Хотя понятно, что исцелить сможет свобода и возвращение в семью и в нормальную жизнь.
Молю Бога о том, чтобы он смог стать снова тем, кем был до попадания в заложники. И желаю сил и неугасающей веры его близким, которые не могут найти себе место из-за свалившейся на них этой второй, гораздо большей беды»
Спустя 2 месяца после оглашения приговора я вновь встретился со своими… «подельниками» — так нас называют иногда сотрудники СИЗО. Или, раз дело сфабриковано, то правильно говорить «поДДельники»?
Так или иначе, 8 из нас встретились на апелляционном суде 21 августа (еще для троих российских заложников были придуманы другие уголовные дела, поэтому с ними мы почти не пересекаемся).
Мы очень обрадовались встрече, обнимались. За время первого процесса (в апреле-июне) мы успели хорошо друг друга узнать и, я бы сказал, проникнуться друг к другу. Общие трудности очень сближают. Поэтому мы очень ждали встречи, друг по другу скучали.
В то же время была и грусть, и замешательство, и попытка осознать не умещающийся в голове факт: один из нас сейчас очень серьезно тяжело болен.
Оглядываясь назад, я жалею, что не нашел нужных слов и не сделал достаточно попыток, чтобы хоть как-то попытаться помочь ему при встрече. Хотя понятно, что исцелить сможет свобода и возвращение в семью и в нормальную жизнь.
Молю Бога о том, чтобы он смог стать снова тем, кем был до попадания в заложники. И желаю сил и неугасающей веры его близким, которые не могут найти себе место из-за свалившейся на них этой второй, гораздо большей беды»
🙏32🕊9❤4😱4
«Мы держимся.
Одному из нас восьмерых сейчас откровенно тяжело. А как дела у остальных ребят?
Они держатся — и держатся очень хорошо. Выстояли и приговор, и 2 месяца ожидания апелляции, и крушение надежд о том, что нас обменяют после суда первой инстанции.
Большинство ребят соблюдают четкий режим дня, а значительную часть времени посвящают саморазвитию: интенсивно учат языки, штудируют учебники и литературу по профильным для себя направлениям, занимаются спортом и осваивают такие физические упражнения, которые раньше никогда не умели выполнять.
Никто не знает, отправят ли нас когда-нибудь на зону или мы так и будем сидеть в СИЗО, но никого из ребят эта неопределенность не беспокоит. Переживают только за родных, которым из России до зоны в Азербайджане будет добираться еще сложнее, чем сейчас.
Дима Б. предложил в случае попадания на зону открыть там… университет. То есть продолжить изучать интересные нам сферы и, к тому же, передавать знания и друг другу, и другим заключенным, если они захотят их получать.
Уже вижу, какие там будут факультеты: IT, математики, экономики, истории, географии, иностранных языков, психологии и, конечно, физической культуры.
Диплом будет выдаваться в день освобождения»
Одному из нас восьмерых сейчас откровенно тяжело. А как дела у остальных ребят?
Они держатся — и держатся очень хорошо. Выстояли и приговор, и 2 месяца ожидания апелляции, и крушение надежд о том, что нас обменяют после суда первой инстанции.
Большинство ребят соблюдают четкий режим дня, а значительную часть времени посвящают саморазвитию: интенсивно учат языки, штудируют учебники и литературу по профильным для себя направлениям, занимаются спортом и осваивают такие физические упражнения, которые раньше никогда не умели выполнять.
Никто не знает, отправят ли нас когда-нибудь на зону или мы так и будем сидеть в СИЗО, но никого из ребят эта неопределенность не беспокоит. Переживают только за родных, которым из России до зоны в Азербайджане будет добираться еще сложнее, чем сейчас.
Дима Б. предложил в случае попадания на зону открыть там… университет. То есть продолжить изучать интересные нам сферы и, к тому же, передавать знания и друг другу, и другим заключенным, если они захотят их получать.
Уже вижу, какие там будут факультеты: IT, математики, экономики, истории, географии, иностранных языков, психологии и, конечно, физической культуры.
Диплом будет выдаваться в день освобождения»
❤26👍16👏5😁5
«Мои источники сил.
Хочу рассказать о том, что наполняет меня силами изо дня в день. Универсального средства нет, но есть целый набор приемов и вещей, которые я испробовал за 60 недель в СИЗО. Делюсь тем, что работает для меня.
В моем списке 11 пунктов — столько же, сколько сейчас российских заложников в Баку, но это совпадение.
Все 11 источников сил я разделил на 3 части в зависимости от того, какие гормоны счастья они мне приносят:
1) окситоцин, связанный с ощущением, что тебя любят, ты принят и нужен
2) серотонин, повышающий ощущение собственной важности, статуса
3) и дофамин, спутник достижения целей
Еще есть четвертый известный нейромедиатор — эндорфин, но вряд ли он относится хоть к одному из моих способов поддерживать силу духа в СИЗО.
В следующих постах наконец расскажу, что же это за способы»
Хочу рассказать о том, что наполняет меня силами изо дня в день. Универсального средства нет, но есть целый набор приемов и вещей, которые я испробовал за 60 недель в СИЗО. Делюсь тем, что работает для меня.
В моем списке 11 пунктов — столько же, сколько сейчас российских заложников в Баку, но это совпадение.
Все 11 источников сил я разделил на 3 части в зависимости от того, какие гормоны счастья они мне приносят:
1) окситоцин, связанный с ощущением, что тебя любят, ты принят и нужен
2) серотонин, повышающий ощущение собственной важности, статуса
3) и дофамин, спутник достижения целей
Еще есть четвертый известный нейромедиатор — эндорфин, но вряд ли он относится хоть к одному из моих способов поддерживать силу духа в СИЗО.
В следующих постах наконец расскажу, что же это за способы»
❤15👍9🔥4🙏1
«Мой окситоцин.
Я люблю ставить перед собой цели, достигать их или, по крайней мере, пробираться к ним. Но я принадлежу к тому типу людей, для которых самореализация значит точно меньше, чем отношения с близкими.
То есть выбирая между дофамином и окситоцином, мой мозг без лишних сомнений выберет второе.
Поэтому самыми важными способами поддержания духа в условиях несвободы для меня являются те, которые укрепляют связь с моими любимыми людьми.
Вот эти 3 источника окситоцина:
1. Письма и фотографии.
Каждую неделю я получаю столько писем от близких и друзей, что мне требуется почти полный световой день, чтобы прочитать их все. В течение остальных 6 дней я на них отвечаю. Любимой, детям, маме — чаще всего успеваю. Друзьям — скорее не успеваю, чем успеваю (и прошу у вас прощения!), но вот недавно изменил свой режим дня, чтобы все-таки со временем не оставить ни одного письма без ответа.
Гэнки Кавамура, автор книги «Если все кошки в мире исчезнут», написал очень простую мысль:
Вот я точно в «прежних временах». И мои близкие тоже. Когда я представляю их радость от моих свежих строк и когда сам получаю бесценные письма, то сил становится кратно больше.
2. Подарки от детей.
Мои дети тоже пишут мне письма. 5-летний Ваня старается, своей ручкой выводит букву за буквой и почти каждую неделю присылает мне свои сообщения. 11-летняя Нина набирает письмо в телефоне, в заметках. Там же делает небольшие рисунки для меня, а я все это получаю в виде распечатанных на бумаге скриншотов.
Но помимо писем, дети еще делают для меня подарки, и большую их часть мне удается получить в передачах. Подарки проделывают длинный путь: из Москвы в Баку обычно их привозит моя мама, когда навещает меня.
Мои любимые их поделки — это бумажный журавлик от Вани, 3D-буквы «BEST DAD», которые Нина напечатала на 3D-принтере, и мой большой портрет формата А2 — его нарисовал Ваня. Журавлик висит над моей кроватью, буквы стоят на подоконнике, а портрет я повесил на стену.
Я тоже что-нибудь придумываю для детей и отправляю с мамой обратно в Москву сделанные из бумаги игрушки или игры. А к большим праздникам моя невеста и моя мама всегда вовлекают меня в выбор подарков детям: советуются со мной в письмах и потом идут за покупками.
Все это — еще один способ почувствовать, что связь с близкими и любимыми такая же крепкая, как была, несмотря на разлуку длиной больше года.
3. Разговоры с близкими.
[неразборчиво] местного же закона нам запрещены телефонные звонки. Поэтому основной вид связи с близкими — это письма. Но письма способны передать лишь часть эмоций, которые проживает человек, будь то в заключении или на свободе.
Порой очень хочется отложить ручку и бумагу в сторону и просто… поговорить. Услышать голос любимой, смех детей, ласковые интонации мамы.
Интересно, что оба известных психотерапевта, переживших Аушвиц — и Виктор Франкл, и удивительная Эдит Эгер — независимо друг от друга пришли к тому, что разговаривали со своими близкими. Конечно, они делали это в своем воображении. У меня сложилось впечатление, что эта соломинка, за которую они хватались, была одной из главных причин, по которой они смогли выжить.
Вот и я тоже решил попробовать воображаемые беседы. И теперь иногда, закрыв глаза, представляю, как говорю со всеми моими любимыми людьми: и с теми, кто меня ждет, и с теми, кого уже нет. Представляю, о чем они могли бы меня спросить и что могли бы ответить мне на мои вопросы. Каким голосом они бы это сделали и с каким взглядом, как улыбались бы мне и как радовались.
Да, воображение не заменит реальность, но оно способно влиять на настроение и давать силы. Разговаривая с близкими, я каждый раз чувствую свою прочную связь с ними, а это чувство неизменно делает меня счастливым»
Я люблю ставить перед собой цели, достигать их или, по крайней мере, пробираться к ним. Но я принадлежу к тому типу людей, для которых самореализация значит точно меньше, чем отношения с близкими.
То есть выбирая между дофамином и окситоцином, мой мозг без лишних сомнений выберет второе.
Поэтому самыми важными способами поддержания духа в условиях несвободы для меня являются те, которые укрепляют связь с моими любимыми людьми.
Вот эти 3 источника окситоцина:
1. Письма и фотографии.
Каждую неделю я получаю столько писем от близких и друзей, что мне требуется почти полный световой день, чтобы прочитать их все. В течение остальных 6 дней я на них отвечаю. Любимой, детям, маме — чаще всего успеваю. Друзьям — скорее не успеваю, чем успеваю (и прошу у вас прощения!), но вот недавно изменил свой режим дня, чтобы все-таки со временем не оставить ни одного письма без ответа.
Гэнки Кавамура, автор книги «Если все кошки в мире исчезнут», написал очень простую мысль:
«В прежние времена, до появления мобильных телефонов и электронной почты, люди писали письма. Они представляли себе, как их письма доходят до любимого человека, и задавались вопросом: как он или она отреагирует на это послание? А потом с предвкушением ждали ответного письма, каждый день проверяя почтовый ящик»
Вот я точно в «прежних временах». И мои близкие тоже. Когда я представляю их радость от моих свежих строк и когда сам получаю бесценные письма, то сил становится кратно больше.
2. Подарки от детей.
Мои дети тоже пишут мне письма. 5-летний Ваня старается, своей ручкой выводит букву за буквой и почти каждую неделю присылает мне свои сообщения. 11-летняя Нина набирает письмо в телефоне, в заметках. Там же делает небольшие рисунки для меня, а я все это получаю в виде распечатанных на бумаге скриншотов.
Но помимо писем, дети еще делают для меня подарки, и большую их часть мне удается получить в передачах. Подарки проделывают длинный путь: из Москвы в Баку обычно их привозит моя мама, когда навещает меня.
Мои любимые их поделки — это бумажный журавлик от Вани, 3D-буквы «BEST DAD», которые Нина напечатала на 3D-принтере, и мой большой портрет формата А2 — его нарисовал Ваня. Журавлик висит над моей кроватью, буквы стоят на подоконнике, а портрет я повесил на стену.
Я тоже что-нибудь придумываю для детей и отправляю с мамой обратно в Москву сделанные из бумаги игрушки или игры. А к большим праздникам моя невеста и моя мама всегда вовлекают меня в выбор подарков детям: советуются со мной в письмах и потом идут за покупками.
Все это — еще один способ почувствовать, что связь с близкими и любимыми такая же крепкая, как была, несмотря на разлуку длиной больше года.
3. Разговоры с близкими.
[неразборчиво] местного же закона нам запрещены телефонные звонки. Поэтому основной вид связи с близкими — это письма. Но письма способны передать лишь часть эмоций, которые проживает человек, будь то в заключении или на свободе.
Порой очень хочется отложить ручку и бумагу в сторону и просто… поговорить. Услышать голос любимой, смех детей, ласковые интонации мамы.
Интересно, что оба известных психотерапевта, переживших Аушвиц — и Виктор Франкл, и удивительная Эдит Эгер — независимо друг от друга пришли к тому, что разговаривали со своими близкими. Конечно, они делали это в своем воображении. У меня сложилось впечатление, что эта соломинка, за которую они хватались, была одной из главных причин, по которой они смогли выжить.
Вот и я тоже решил попробовать воображаемые беседы. И теперь иногда, закрыв глаза, представляю, как говорю со всеми моими любимыми людьми: и с теми, кто меня ждет, и с теми, кого уже нет. Представляю, о чем они могли бы меня спросить и что могли бы ответить мне на мои вопросы. Каким голосом они бы это сделали и с каким взглядом, как улыбались бы мне и как радовались.
Да, воображение не заменит реальность, но оно способно влиять на настроение и давать силы. Разговаривая с близкими, я каждый раз чувствую свою прочную связь с ними, а это чувство неизменно делает меня счастливым»
❤33👍10🙏8🔥1
«Разрешите обнять.
3 сентября случилось удивительное для меня событие: мне удалось обнять маму!
Я вообще впервые за 14 месяцев обнял близкого человека.
Послаблений в нашем режиме становится все больше, и вот пришло самое большое и важное из них. Пока непонятно — это разовая акция или теперь мы сможем обнимать наших любимых каждый раз, когда они прилетают сюда навестить нас.
На объятие дается минуты три. Заветное желание исполняется в проходном помещении в присутствии сотрудников СИЗО.
Своих родных уже смогли обнять Сергей (папу) и, если не ошибаюсь, Дима Б. (маму) и Илья (маму и жену).
Мой адвокат любит говорить про освобождение вот так: «Будет и на нашей улице свадьба». Свадьбу я, действительно, очень жду — и в прямом, и в переносном смысле.
Когда же удалось обнять маму, это, наверное, для меня было чем-то вроде Нового года, если выбирать из праздников🙂
Мама, конечно, плакала, а я не хотел отпускать ее из своих объятий. Крепко прижал ее к себе, несколько раз поцеловал. Наконец — спустя долгие месяцы — снова физически ощутил себя взрослым сыном, который выше и больше своей мамы.
Наверное, это приятное чувство на время способно обмануть меня, что я как будто могу о ней позаботиться, чего так хотелось бы! В действительности мама сейчас заботится обо мне гораздо больше, чем я о ней.
Обнимая маму, я стремился запомнить этот волшебный счастливый момент в деталях — чтобы потом вспоминать его при каждом новом объятии, которых, я верю, будет много. Для них не требуется разрешение начальника СИЗО. Молча, взглядом, буду спрашивать только одного человека — маму»
3 сентября случилось удивительное для меня событие: мне удалось обнять маму!
Я вообще впервые за 14 месяцев обнял близкого человека.
Послаблений в нашем режиме становится все больше, и вот пришло самое большое и важное из них. Пока непонятно — это разовая акция или теперь мы сможем обнимать наших любимых каждый раз, когда они прилетают сюда навестить нас.
На объятие дается минуты три. Заветное желание исполняется в проходном помещении в присутствии сотрудников СИЗО.
Своих родных уже смогли обнять Сергей (папу) и, если не ошибаюсь, Дима Б. (маму) и Илья (маму и жену).
Мой адвокат любит говорить про освобождение вот так: «Будет и на нашей улице свадьба». Свадьбу я, действительно, очень жду — и в прямом, и в переносном смысле.
Когда же удалось обнять маму, это, наверное, для меня было чем-то вроде Нового года, если выбирать из праздников🙂
Мама, конечно, плакала, а я не хотел отпускать ее из своих объятий. Крепко прижал ее к себе, несколько раз поцеловал. Наконец — спустя долгие месяцы — снова физически ощутил себя взрослым сыном, который выше и больше своей мамы.
Наверное, это приятное чувство на время способно обмануть меня, что я как будто могу о ней позаботиться, чего так хотелось бы! В действительности мама сейчас заботится обо мне гораздо больше, чем я о ней.
Обнимая маму, я стремился запомнить этот волшебный счастливый момент в деталях — чтобы потом вспоминать его при каждом новом объятии, которых, я верю, будет много. Для них не требуется разрешение начальника СИЗО. Молча, взглядом, буду спрашивать только одного человека — маму»
❤38🕊12🙏10
«Мой серотонин.
Продолжаю рассказывать о своих источниках сил в заключении. Про окситоциновые я рассказал ранее в этом посте. Все они про ощущение прочной связи с близкими и про принятие.
Но, как и любому человеку, мне важно и ощущение собственного статуса. Его я получаю через самопроявление на публике, особенно когда получаю одобрение с ее стороны.
На свободе, чтобы получить заряд серотонина — а именно он выделяется, когда чувствуешь, что ты важен в социуме — я мог выступить на конференции или провести встречу с новыми инвестором в рамках раунда для Airo. А какие же способы проявиться остались для меня теперь, когда я в заложниках?
Их всего 2, но хорошо, что они есть и надежно работают:
1. Посты.
Удивительно, что у меня сохранилась возможность писать и передавать на свободу мои посты! В том числе, например, этот🙂
Мои друзья публикуют их, а потом передают мне ваши реакции и комментарии, на которые я, конечно, отвечаю, хоть и с задержкой.
Я не просто вижу обратную связь, я ее чувствую. И она заряжает меня большим количеством новых сил! Посты были моим увлечением, а стали опорой.
2. Азербайджанский язык.
Вот и сам бы никогда не подумал, что:
а) буду учить новый язык, тем более далеко не самый распространенный
б) что это занятие даст мне ощущение статуса
Учебник по азербайджанскому у меня появился тут в СИЗО довольно давно, но я не торопился его открывать. Зачем мне изучать азербайджанский? Здесь всегда найдется тот, кто понимает по-русски, да и изъясниться я смогу в крайнем случае жестами. А если я научусь говорить и понимать по-азербайджански, то как потом я смогу применить эти знания на свободе?
Оказалось, польза совсем в другом. Во-первых, к новым знаниям просто тянет, поэтому учебник однажды все-таки открылся. А во-вторых, когда я стал пытаться говорить и с охраной СИЗО, и с заключенными на их родном языке, то в разговорах появилось новое чувство — их искренней радости. Эта радость заразительна, она тут же передается и мне.
В СИЗО мы сильно ограничены в живом общении. Каждую такую возможность я ценю. А когда собеседники стали не просто воспринимать от меня информацию, но и всеми способами стали показывать одобрение, поддержку и даже благодарность за мои лингвистические усилия, то живое общение удвоило свою ценность.
Далее расскажу про источники дофамина. Их у меня больше всего»
Продолжаю рассказывать о своих источниках сил в заключении. Про окситоциновые я рассказал ранее в этом посте. Все они про ощущение прочной связи с близкими и про принятие.
Но, как и любому человеку, мне важно и ощущение собственного статуса. Его я получаю через самопроявление на публике, особенно когда получаю одобрение с ее стороны.
На свободе, чтобы получить заряд серотонина — а именно он выделяется, когда чувствуешь, что ты важен в социуме — я мог выступить на конференции или провести встречу с новыми инвестором в рамках раунда для Airo. А какие же способы проявиться остались для меня теперь, когда я в заложниках?
Их всего 2, но хорошо, что они есть и надежно работают:
1. Посты.
Удивительно, что у меня сохранилась возможность писать и передавать на свободу мои посты! В том числе, например, этот🙂
Мои друзья публикуют их, а потом передают мне ваши реакции и комментарии, на которые я, конечно, отвечаю, хоть и с задержкой.
Я не просто вижу обратную связь, я ее чувствую. И она заряжает меня большим количеством новых сил! Посты были моим увлечением, а стали опорой.
2. Азербайджанский язык.
Вот и сам бы никогда не подумал, что:
а) буду учить новый язык, тем более далеко не самый распространенный
б) что это занятие даст мне ощущение статуса
Учебник по азербайджанскому у меня появился тут в СИЗО довольно давно, но я не торопился его открывать. Зачем мне изучать азербайджанский? Здесь всегда найдется тот, кто понимает по-русски, да и изъясниться я смогу в крайнем случае жестами. А если я научусь говорить и понимать по-азербайджански, то как потом я смогу применить эти знания на свободе?
Оказалось, польза совсем в другом. Во-первых, к новым знаниям просто тянет, поэтому учебник однажды все-таки открылся. А во-вторых, когда я стал пытаться говорить и с охраной СИЗО, и с заключенными на их родном языке, то в разговорах появилось новое чувство — их искренней радости. Эта радость заразительна, она тут же передается и мне.
В СИЗО мы сильно ограничены в живом общении. Каждую такую возможность я ценю. А когда собеседники стали не просто воспринимать от меня информацию, но и всеми способами стали показывать одобрение, поддержку и даже благодарность за мои лингвистические усилия, то живое общение удвоило свою ценность.
Далее расскажу про источники дофамина. Их у меня больше всего»
❤20🔥11👍7
«Сводка новостей.
С начала сентября произошло несколько событий: я выиграл один суд (но это ничего не изменило), четверых ребят объединили в одну камеру, еще троих уже отправили в колонию.
Суд.
Я подал иск против СИЗО с требованием обязать изолятор предоставить мне возможность совершать 2 телефонных звонка в неделю по 15 минут каждый, как это гарантировано мне местным законом.
Судья запросила объяснения от СИЗО и получила их: якобы никто не запрещает звонки, а я просто не внес нужную сумму денег для оплаты услуг связи. Теперь об этом у меня есть официальный документ, и это хорошо.
С ним мой адвокат отправился к начальнику всего СИЗО, чтобы попросить его принять от меня деньги за будущие телефонные звонки. Адвокат получил вежливый отказ и комментарий: суд не является указом для СИЗО до тех пор, пока действует устное распоряжение сверху о том, чтобы российским заложникам никаких звонков не давать.
Квартет.
Всего нас 11, и мы были распределены по камерам таким образом: 8 человек в 4 камерах по 2 в каждой и еще трое — в одной камере. Троих отправили в колонию в середине сентября, а половину из оставшихся в СИЗО ребят объединили в одну камеру, они теперь вместе вчетвером.
Общество из четырех человек в два раза больше, чем из двух, а это значит больше живого общения и взаимной поддержки. Радуемся за ребят!
Очень жаль только, что заложник, который остро нуждается в медицинской помощи, продолжает оставаться в СИЗО.
Переезд.
У троих ребят месяц назад закончились апелляционные процессы (у них отдельные уголовные дела), и вот теперь их перевезли в колонию общего режима. Это заведение называется «Колония №2». Я пока не выяснил, какие там условия, но отличий от СИЗО должно быть много.
Возможно, до Нового года завершится апелляция и по оставшемуся уголовному делу. Тогда еще восемь человек тоже сменят дислокацию. Я в их числе.
Или страны договорятся и нас все-таки обменяют? Продолжаем надеяться.
С начала сентября произошло несколько событий: я выиграл один суд (но это ничего не изменило), четверых ребят объединили в одну камеру, еще троих уже отправили в колонию.
Суд.
Я подал иск против СИЗО с требованием обязать изолятор предоставить мне возможность совершать 2 телефонных звонка в неделю по 15 минут каждый, как это гарантировано мне местным законом.
Судья запросила объяснения от СИЗО и получила их: якобы никто не запрещает звонки, а я просто не внес нужную сумму денег для оплаты услуг связи. Теперь об этом у меня есть официальный документ, и это хорошо.
С ним мой адвокат отправился к начальнику всего СИЗО, чтобы попросить его принять от меня деньги за будущие телефонные звонки. Адвокат получил вежливый отказ и комментарий: суд не является указом для СИЗО до тех пор, пока действует устное распоряжение сверху о том, чтобы российским заложникам никаких звонков не давать.
Квартет.
Всего нас 11, и мы были распределены по камерам таким образом: 8 человек в 4 камерах по 2 в каждой и еще трое — в одной камере. Троих отправили в колонию в середине сентября, а половину из оставшихся в СИЗО ребят объединили в одну камеру, они теперь вместе вчетвером.
Общество из четырех человек в два раза больше, чем из двух, а это значит больше живого общения и взаимной поддержки. Радуемся за ребят!
Очень жаль только, что заложник, который остро нуждается в медицинской помощи, продолжает оставаться в СИЗО.
Переезд.
У троих ребят месяц назад закончились апелляционные процессы (у них отдельные уголовные дела), и вот теперь их перевезли в колонию общего режима. Это заведение называется «Колония №2». Я пока не выяснил, какие там условия, но отличий от СИЗО должно быть много.
Возможно, до Нового года завершится апелляция и по оставшемуся уголовному делу. Тогда еще восемь человек тоже сменят дислокацию. Я в их числе.
Или страны договорятся и нас все-таки обменяют? Продолжаем надеяться.
Интересный факт: перед отправкой в колонию ребят официально спрашивали, есть ли у них неприязненные отношения с кем-то из людей, которые сейчас отбывают наказание в местах заключения в Азербайджане. П — Персонализация!»
❤21🕊11
«Мой дофамин. Часть 1
Продолжаю перечислять мои источники сил в условиях изоляции. Про окситоцин и серотонин уже рассказал, а вот какие дела и приемы награждают меня дофамином, а значит — радостью и желанием держаться дальше:
6) спорт
7) новые знания и навыки
8) моя книга
9) маленькие позитивные изменения
10) ежедневный чек-лист
11) ежемесячный план
Первые четыре пункта — это реальные действия и осязаемые вещи, а последние два — способы самоорганизации. Расскажу обо всем по порядку.
Спорт.
Многие спрашивают меня, есть ли в СИЗО спортзал. Нет, никакого спортзала тут нет, да и из камеры нас почти никуда не выпускают. Хочешь заниматься спортом — занимайся в камере или в прилегающем к ней «дворике» (комната без крыши, которую открывают на 8 часов в день).
Но как же здорово, что у меня оказалась книга «Тренировочная зона»! Ее автор, Пол Уэйд, составил гениальную программу тренировок для тех, кто хочет развивать тело, используя только… само тело. Он провел в тюрьме 23 года, и у него было время подобрать действительно эффективные, простые и интересные упражнения, которые хочется выполнять.
Для каждой группы мышц Пол придумал 10 уровней сложности. И вот идти по этой программе, переходить с уровня на уровень невероятно легко, потому что мотивация уже встроена в программу: ты видишь, что впереди, и хочешь продвинуться дальше. Что-то вроде геймификации, которая как раз работает на дофамине.
Новые знания и навыки.
Мне и на свободе нравилось учиться новому, но только тут, в заключении, я понял, насколько естественной потребностью человека является постоянное освоение того, что он раньше не знал или не умел.
Очевидное решение в тюрьме — чтение книг, учебников. Но способов развивать себя на самом деле больше.
Вернемся обратно к спорту, а точнее к владению своим телом. Если тебя бросили в тюрьму на год или больше, а каких-то значительных ограничений по здоровью у тебя нет, то это твой шанс научиться, например, таким интересным вещам:
— стоять на голове
— вставать в шпагат
— отжиматься на руках (и даже на одной руке) в стойке на руках
— вставать с ног в мостик и обратно
— подтягиваться на одной руке
Некоторые из этих навыков сначала кажутся недостижимыми среднестатистическому человеку, но за время заключения ими действительно можно овладеть. А постепенный прогресс к цели невероятно вдохновляет. И чем невероятнее цель, тем больше радости она приносит — необязательно, когда ее достиг, а когда хотя бы стал к ней ближе.
Другими вариантами научиться новому могут быть: изучение языков, подготовка к сдаче каких-то профессиональных экзаменов, рисование, сочинение стихов.
А недавно я понял, что в тюрьме могу научиться готовить. Первая цель — настоящая карбонара. Моя любимая уже прислала мне рецепт и даже поделилась фирменным секретом. Буду пробовать!»
Продолжаю перечислять мои источники сил в условиях изоляции. Про окситоцин и серотонин уже рассказал, а вот какие дела и приемы награждают меня дофамином, а значит — радостью и желанием держаться дальше:
6) спорт
7) новые знания и навыки
8) моя книга
9) маленькие позитивные изменения
10) ежедневный чек-лист
11) ежемесячный план
Первые четыре пункта — это реальные действия и осязаемые вещи, а последние два — способы самоорганизации. Расскажу обо всем по порядку.
Спорт.
Многие спрашивают меня, есть ли в СИЗО спортзал. Нет, никакого спортзала тут нет, да и из камеры нас почти никуда не выпускают. Хочешь заниматься спортом — занимайся в камере или в прилегающем к ней «дворике» (комната без крыши, которую открывают на 8 часов в день).
Но как же здорово, что у меня оказалась книга «Тренировочная зона»! Ее автор, Пол Уэйд, составил гениальную программу тренировок для тех, кто хочет развивать тело, используя только… само тело. Он провел в тюрьме 23 года, и у него было время подобрать действительно эффективные, простые и интересные упражнения, которые хочется выполнять.
Для каждой группы мышц Пол придумал 10 уровней сложности. И вот идти по этой программе, переходить с уровня на уровень невероятно легко, потому что мотивация уже встроена в программу: ты видишь, что впереди, и хочешь продвинуться дальше. Что-то вроде геймификации, которая как раз работает на дофамине.
Новые знания и навыки.
Мне и на свободе нравилось учиться новому, но только тут, в заключении, я понял, насколько естественной потребностью человека является постоянное освоение того, что он раньше не знал или не умел.
Очевидное решение в тюрьме — чтение книг, учебников. Но способов развивать себя на самом деле больше.
Вернемся обратно к спорту, а точнее к владению своим телом. Если тебя бросили в тюрьму на год или больше, а каких-то значительных ограничений по здоровью у тебя нет, то это твой шанс научиться, например, таким интересным вещам:
— стоять на голове
— вставать в шпагат
— отжиматься на руках (и даже на одной руке) в стойке на руках
— вставать с ног в мостик и обратно
— подтягиваться на одной руке
Некоторые из этих навыков сначала кажутся недостижимыми среднестатистическому человеку, но за время заключения ими действительно можно овладеть. А постепенный прогресс к цели невероятно вдохновляет. И чем невероятнее цель, тем больше радости она приносит — необязательно, когда ее достиг, а когда хотя бы стал к ней ближе.
Другими вариантами научиться новому могут быть: изучение языков, подготовка к сдаче каких-то профессиональных экзаменов, рисование, сочинение стихов.
А недавно я понял, что в тюрьме могу научиться готовить. Первая цель — настоящая карбонара. Моя любимая уже прислала мне рецепт и даже поделилась фирменным секретом. Буду пробовать!»
❤21🔥8⚡4👍2
«Мой дофамин. Часть 2
Моя книга.
Я придумал себе много разных ежедневных дел тут в СИЗО. Все они имеют для меня какой-то смысл и приносят радость или во время выполнения или после. Но написание книги занимает среди этих дел особенное место.
Каждая новая написанная страница книги — это шаг к большой цели. Сама цель при этом — публикация книги — находится как бы за пределами тюремных стен. Она там, на свободе. Иду к цели здесь, а достигаю ее там.
Виктор Франкл подчеркивал, что очень важно в заключении иметь цель достаточно большую и важную, которая будет связывать тебя с будущим и со свободой, будет давать еще одну причину, почему стоит делать усилия и справляться с сегодняшним днем. Для самого Франкла такой целью была тоже собственная книга и выступление с лекциями.
Он взял недописанную рукопись своей книги с собой в концлагерь в наивной надежде продолжить писать ее там. В лагере она сразу была уничтожена, а никакой возможности писать что-либо у Франкла, конечно, не было. Но выжив и освободившись, он исполнил свою мечту, о которой не переставал думать во время заключения и каторжных работ: ему понадобилось всего 9 дней, чтобы надиктовать свою книгу с начала и до конца.
Я пишу по 2-4 страницы в день. Это медленно, зато регулярно. Уже есть 650 страниц. Написанное время от времени передаю на свободу, так что мои рукописи вряд ли будут уничтожены.
Маленькие позитивные изменения.
Когда мы только попали в СИЗО, мы столкнулись с массой ограничений и запретов. Нам даже запрещали разговаривать в ночное время между собой.
Наши близкие сталкивались с тем, что почти ничего, кроме еды, невозможно было нам передать. Но такой строгий режим непривычен, прежде всего, для самой тюрьмы и ее сотрудников, ведь для остальных 95% заключенных действуют обычные условия. Поддержание строгого режима требует усилий со стороны охраны, поэтому день за днем эти усилия стали постепенно сами собой сходить на нет.
Так, через 4 месяца заключения у нас появился чайник, а еще через 8 — электрическая плитка! Родственникам стали разрешать передавать консервы и другие вещи, которые потенциально могут иметь «двойное назначение». С плиткой у нас появилась сковородка. Два раза в день нас стали отводить в комнату, в которой стоит холодильник — появилась возможность долго хранить продукты.
Я не сразу, но понял, что:
а) каждое такое улучшение бытовых условий приносит радость
б) я могу продолжать создавать для себя небольшие позитивные изменения. Каким образом?
Я стал в каждой передаче просить моих близких передавать мне какой-то предмет, который добавит уюта или сделает жизнь в камере чуть более приятной.
Так, за несколько недель у нас появились: заварочный чайник, скатерть и тряпичные столовые салфетки, керамические тарелки и кружки (по одной каждому), кастрюля, поварешка, железные ложки. Иногда какие-то предметы не пропускают. Иногда требуется попробовать передачу несколько раз в разные дни, чтобы новый предмет успешно прошел проверку и попал к нам.
Каждый раз это какая-то игра с заранее неизвестным результатом. А когда маленькое изменение удается, оно неизменно приносит много радости — как победа в игре.
Дополнительный позитив ощущаешь еще и от новизны: ведь появляется то, чего не было. А это важно в ситуации, когда картинка перед глазами так долго остается статичной»
Моя книга.
Я придумал себе много разных ежедневных дел тут в СИЗО. Все они имеют для меня какой-то смысл и приносят радость или во время выполнения или после. Но написание книги занимает среди этих дел особенное место.
Каждая новая написанная страница книги — это шаг к большой цели. Сама цель при этом — публикация книги — находится как бы за пределами тюремных стен. Она там, на свободе. Иду к цели здесь, а достигаю ее там.
Виктор Франкл подчеркивал, что очень важно в заключении иметь цель достаточно большую и важную, которая будет связывать тебя с будущим и со свободой, будет давать еще одну причину, почему стоит делать усилия и справляться с сегодняшним днем. Для самого Франкла такой целью была тоже собственная книга и выступление с лекциями.
Он взял недописанную рукопись своей книги с собой в концлагерь в наивной надежде продолжить писать ее там. В лагере она сразу была уничтожена, а никакой возможности писать что-либо у Франкла, конечно, не было. Но выжив и освободившись, он исполнил свою мечту, о которой не переставал думать во время заключения и каторжных работ: ему понадобилось всего 9 дней, чтобы надиктовать свою книгу с начала и до конца.
Я пишу по 2-4 страницы в день. Это медленно, зато регулярно. Уже есть 650 страниц. Написанное время от времени передаю на свободу, так что мои рукописи вряд ли будут уничтожены.
Маленькие позитивные изменения.
Когда мы только попали в СИЗО, мы столкнулись с массой ограничений и запретов. Нам даже запрещали разговаривать в ночное время между собой.
Наши близкие сталкивались с тем, что почти ничего, кроме еды, невозможно было нам передать. Но такой строгий режим непривычен, прежде всего, для самой тюрьмы и ее сотрудников, ведь для остальных 95% заключенных действуют обычные условия. Поддержание строгого режима требует усилий со стороны охраны, поэтому день за днем эти усилия стали постепенно сами собой сходить на нет.
Так, через 4 месяца заключения у нас появился чайник, а еще через 8 — электрическая плитка! Родственникам стали разрешать передавать консервы и другие вещи, которые потенциально могут иметь «двойное назначение». С плиткой у нас появилась сковородка. Два раза в день нас стали отводить в комнату, в которой стоит холодильник — появилась возможность долго хранить продукты.
Я не сразу, но понял, что:
а) каждое такое улучшение бытовых условий приносит радость
б) я могу продолжать создавать для себя небольшие позитивные изменения. Каким образом?
Я стал в каждой передаче просить моих близких передавать мне какой-то предмет, который добавит уюта или сделает жизнь в камере чуть более приятной.
Так, за несколько недель у нас появились: заварочный чайник, скатерть и тряпичные столовые салфетки, керамические тарелки и кружки (по одной каждому), кастрюля, поварешка, железные ложки. Иногда какие-то предметы не пропускают. Иногда требуется попробовать передачу несколько раз в разные дни, чтобы новый предмет успешно прошел проверку и попал к нам.
Каждый раз это какая-то игра с заранее неизвестным результатом. А когда маленькое изменение удается, оно неизменно приносит много радости — как победа в игре.
Дополнительный позитив ощущаешь еще и от новизны: ведь появляется то, чего не было. А это важно в ситуации, когда картинка перед глазами так долго остается статичной»
❤10👍3👏3🙏3