Большинство ученых имеют такое же представление о том, что такое наука, как рыбы - о гидродинамике.

Имре Лакатос

Догматизм в науке.

Разберем интересную попытку опровергнуть существование догматизма в науке.
Автор использует позицию фаллибилизма и фальсификационизма Поппера, что на первый взгляд выглядит очень убедительным. Действительно, Поппер сделал мощный удар по догматизму в науке. Но это основано на устаревших представлениях в философии науки. Так, уже Имре Лакатос заметил, что позиция Поппера не соответствует исторической научной практике, и объявляет ее "наивным фальсификационизмом". Если Поппер утверждает, что наличие хоть одного фальсификатора теории заставляет объявить всю теорию ложной, то на самом деле ученые не спешат отвергать теорию даже при наличии большого числа опровергающих теорию примеров. Они пытаются ее защитить. Возможно, фальсификатор был воспринят неправильно или теория была неправильно интерпретирована.
Как говорил Гегель,"Если факты противоречат моей теории — тем хуже для фактов". Это еще один пример принципа защиты и устойчивости теорий перед реальными противоречиями, которого не лишена наука. Таким образом, в тексте явно преувеличена способность науки переходить к более правильным теориям.
Например, хоть теория эфира и отвергнута большинством, все еще существуют попытки ее реабилитировать.
 

«Поппер — ведущий фальсификационист — никогда не построил никакой истории науки;
возможно это произошло потому, что он достаточно чутко прислушивался к суждениям выдающихся ученых и поэтому не мог извращать историю в духе фальсификационизма. Можно вспомнить, что, хотя в своих автобиографических заметках он упоминает ньютоновскую науку как образец научности, т. е.
фальсифицируемости, в своей классической работе «Логика научного исследования» (1935) он нигде не обсуждает возможности фальсификации теории Ньютона. В целом «Логика научного исследования» носит сугубо абстрактный и в высшей степени неисторический характер», — такую оценку дал концепции Поппера И. Лакатос.
 
Опыт выступает мерой в оценке конкурирующих программ.
Если же опыт опровергает теорию, то вся исследовательская программа, сохраняя ядро и позитивную эвристику, остается дееспособной. Опровержение теории не является основанием для ее отвержения и тем более для отвержения всей программы. С точки зрения Лакатоса, никакого решающего эксперимента, который обычно неправильно связывают с крушением теории, в науке не существует.
«Так, например, в одном месте Поппер утверждает, что эксперимент Майкельсона — Морли решительно ниспроверг классическую теорию эфира; в другом месте он преувеличивает роль этого эксперимента в появлении теории относительности Эйнштейна. Нужно воистину надеть все упрощающие очки наивного фальсификациониста, для того чтобы увидеть вместе с Поппером, что классические эксперименты Лавуазье опровергли (или «стремились опровергнуть») теорию флогистона, что теория Бора — Крамерса — Слэтера разлетелась в пух и прах от одного дуновения исследований Комптона или что принцип четности был «отброшен» благодаря «контрпримеру». Отрицая возможность решающего эксперимента, Лакатос пытается восстановить историческую справедливость, доказывая, что кроме «упрямых» фактов (к тому же еще неправильно интерпретированных) в науке действуют живые люди, которые очень часто поступают вопреки этим фактам.

 
Томас Кун, развивая свою парадигмальную философию науки, открывает нам значение научной парадигмы и ее носителя – научное сообщество. А также более детально описывает развитие научных теорий, чем Поппер, замечая стадию консерватизма в науке.
 

С этой точки зрения парадигма — довольно консервативное образование, ее изменение происходит медленно и не всегда безболезненно.

 
 

Третья стадия развития науки названа Куном «нормальной наукой». Она соответствует эволюционному периоду развития науки, когда парадигма сложилась и уже не нужны новые теории. Все усилия ученых в этот период направлены на совершенствование фундаментальной концепции, на накопление фактов, подтверждающих основные идеи, на решение нерешенных проблем. Такие проблемы Кун называет «головоломками», т. е. интеллектуальными задачами, решение которых существует, но пока еще не известно.

Состояние знания, принимаемого в этот период, не допускает никакой критики и инакомыслия. Человек, не соглашающийся с фундаментальными принципами парадигмы или предлагающий совершенно несовместимые с ней взгляды, просто не включается в научное сообщество. Никакая критика в этот период не допускается.

От себя добавлю, что из вышесказанного можно сделать вывод, что в науке нет особенных приемов, защищающих от догматизма. Науку создают не особые принципы, а в первую очередь живые люди, ученые и научные сообщества. Принципы не помогли им удержаться от догматизма. Источник догм в науке – это научное сообщество с научным консенсусом.

Вывод: в тексте не изучена критика концепций Поппера, переоценена способность науки избегать догм.

(Источник цитат и аргументов – учебник МГУ по философии 6-е издание под редакцией Зотова)

Интересно, почему если нас в школе учат, что одноименные заряды отталкиваются, то электрон не распадается от отталкивания его частей друг от друга? Кажется, принцип притягивания и отталкивания зарядов работает не всегда.
Да, есть попытки решения этой проблемы, но они открывают новые проблемы. Получается, физика противоречива.

Почему в последнее время биологи признают инстинкты у животных, но отрицают их у людей? И причем тут Бог?

Эмпирические науки судить об инстинктах не могут, инстинкты "невидимы" для органов чувств, как и Бог. Они являются невидимой точкой причинности для биологов, как Бог – для верующего. Поэтому если биологи признают существование инстинктов, за этим логически следует признание существования Бога. Однако биология устроена как материалистическая религия, поэтому для биологов слово "инстинкт" это более низменный заменитель слову "божественный". И поскольку в материи они видят Бога, а животные ближе к материи по свойствам, они наделяют их божественными качествами, признавая их носителями инстинктов, отрицая их у людей, так как люди для них дальше от их Бога.
Этим объясняется такое возмутительное выборочное суждение об инстинктах, а не тем, что у людей их по-настоящему нет.

И привести примеры инстинктов у людей несложно. Например, мемы в обществе постоянны и передаются по наследству наподобие животных инстинктов.

По этому поводу М. Клайн в работе «Математика. Утрата определенности» писал: «Доказательство, абсолютная строгость и тому подобные понятия — блуждающие огоньки, химеры, не имеющие пристанища в математическом мире. Строгого определения строгости не существует. Доказательство считается приемлемым, если оно получает одобрение ведущих специалистов своего времени или строится на принципах, которые модно использовать в данный момент. Никакого общепринятого критерия строгости в современной математике не существует» [44, с. 363—364]. Доказательства одного поколения воспринимаются другим поколением как ворох логических ошибок. Можно считать, что ни одно доказательство не является окончательным.

В. Ф. Панов "Математика древняя и юная"

Доказательство того, что атеизм невозможен
Пусть атеизм это отрицание сверхъестественного, включая Бога; а естественное это то наблюдаемое, что обязательно существует, тогда при условии, что не доказано существование естественного (природы, материи, внешнего мира), из этого следует, что атеизм верит в сверхъестественное. Атеизм невозможен.
Даже если сказать, что атеизм отрицает только Бога, а не все сверхъестественное, после этой логики стерильный, научный, сциентистский атеизм не выживает. Остается религиозноподобный, не отрицающий потустороннее.
Если же кто-то скажет, что он не верит в логику, тогда эмпирически атеизма найти нельзя, потому что все без исключения масштабные общественные движения устроены как религиозная секта.