Говорят, что в университете главное не стены, а идеи и люди.

Но стены тоже играют роль. Они впитывают.

С самого возникновения университета они впитывали человеческие страсти.

В Болонском университете, возникшем в 1088 году, где студенты нанимали себе профессоров они впитывали страсть открытия нового тогда жизненного пути. В Парижском (1150 г.), где уже профессура выбирала себе подопечных, стены впитывали страсть к удержанию знания.

В Оксфордском и Кембриджском появились страсти автономии, собственного суда и самостоятельного присвоения учёных степеней.

Стены университетов Германии эпохи Реформации впитали страсть идеологической и религиозной борьбы. Они стали оплотом протестантизма. А уже в 19 веке они породили страсть новой модели образования - университетов Просвещения, содержавших в себе идею того, что преподаватель должен быть и действующим учёным (хотя что в этом нового? Но страсть! Какая же это была страсть!).

Стены университетов выдерживали на себе все новые и новые идеи. К примеру, идею равенства. После Второй мировой войны доступ к высшему образованию для женщин окончательно становится нормой. Или идею девирсификации - новые дисциплины, новые форматы обучения, постоянные инновации и т.д. и т.п.

Стены университета должны быть очень крепкими. Их одолевают раз за разом очень сильные страсти - невероятные идеи беспокойных людей, которые не обращают внимания на бюрократию, зарплаты, свободы и "свободы" и даже на такую страсть (очень модную) как омоложение.

Стены университета нужны обществу. Они впитывают страсти, отсекают лишнее и дают (в основном) созидание. Как бы они не были со стороны похожи на "башню из слоновой кости".

Проверить это очень легко. Достаточно пройтись по университету, когда там уже никого нет. Но есть стены, есть настроение, есть страсть к новому и неизведанному.