Не, ну мы бы сначала на своем опыте протестировали, прежде чем делать такие громкие заявления

🌴QR во Вьетнаме🌴

Сбер и ВТБ банка одновременно запустили сервисы QR-оплаты во Вьетнаме – теперь их клиенты смогут расплачиваться с помощью QR, отсканировав код на кассе в банковском приложении. В ВТБ сообщили, что держатели карт получили возможность оплачивать покупки в «более чем 3 тыс. крупнейших точках продаж по всему Вьетнаму». В Сбере заявили о том, что сервис доступен в миллионе торговых точек в разных городах страны.

Это не первый зарубежный рынок, где банки запускают сервис QR-оплаты. Ранее клиенты Сбера могли платить с помощью QR-кодов в семи странах, ВТБ – в трёх. Однако во Вьетнаме сервис может оказаться действительно востребован среди российских туристов и экспатов, проживающих в стране.

В последние годы там наблюдается быстрый рост безналичных расчётов, драйвером которых как раз стала QR-оплата. Статистика говорит сама за себя: за первые 9 месяцев текущего года во Вьетнаме совершили 18 млрд безналичных транзакций. Подавляющее большинство из них – это платежи на небольшие суммы, в среднем 1–2 доллара. Это делает QR‑платежи популярными. Для торговых точек такой способ приёма оплаты выгоднее остальных: он не требует установки и затрат на обслуживание обычных POS‑терминалов.
Доступ к приему безналичных платежей можно получить минимальными расходами.

Сегодня во Вьетнаме свыше 1 миллиона точек приема платежей с помощью QR‑кодов. И их число продолжает расти. Помимо этого, во Вьетнаме не всегда удобно платить даже если у вас есть работающая карта Visa или Mastercard. Шансы, что вы найдете на кассе у продавца QR-код для оплаты, гораздо выше, чем то, что поблизости окажется обычный POS-терминал, как передают бегающие с кэшем собкорры @antifintech.

Хотя клиентам ВТБ, возможно, стоит перед поездкой все же открыть счет у Сбера, ведь с помощью его приложения можно будет заплатить в гораздо большем числе точек в этой стране.

Шортят все

Но не всё, если верить отчету Goldman Sachs о самых популярных коротких позициях среди американских хедж фондов. На фоне разговоров об ИИ все сидят немного нервные, но шортить сам биг тех не решаются. Поэтому финансисты ищут жертву подоступнее.

Медианный уровень коротких позиций по акциям индекса S&P 500 остаётся неожиданно высоким — на уровне 2,4 % от общей капитализации рынка. Этот показатель находится на 99‑м процентиле за последние пять лет и существенно превышает долгосрочное среднее значение с 1995 года. Интерес к коротким позициям возобновился ещё в мае, и с тех пор его уровень постепенно растёт.

По индексу Nasdaq 100, в котором преобладают технологические компании, уровень коротких позиций чуть выше — 2,5 %. Наибольший рост наблюдается среди акций малой капитализации: медианный уровень шортов по компаниям индекса Russell 2000 достиг 5,5 %. Особенно примечателен всплеск коротких позиций в секторе коммунальных услуг: уровень шортов вырос на 0,3 п. п. до 3,2 %. По данным Goldman Sachs, это один из самых высоких показателей за всю историю наблюдений.

Рост интереса к шортам в секторе коммунальных услуг можно рассматривать как косвенный индикатор пузыря в сфере ИИ. Высокая энергоёмкость дата‑центров, необходимых для работы ИИ‑моделей, привнесла риск в традиционно консервативный сектор.

Помимо этого, Tesla вновь оказалась на вершине списка самых шортируемых американских компаний. JPMorgan неожиданно занял четвёртую строчку. Среди новых участников списка — Oracle с объёмом шортов в $5,4 млрд, Intel с $4,6 млрд и GE Vernova с $4,1 млрд, производящая газовые турбины для дата‑центров ИИ. При этом в процентном отношении к рыночной капитализации эти позиции остаются небольшими — 1 %, 3 % и 3 % соответственно.

С широко закрытыми глазами коммунальщиков шортят. Так и запишем.

Инвестиции для Лудоманов

Влад Тенев превратил Robinhood в платформу для нового поколения трейдеров, где торговля на фондовом рынке почти ставки на спорт. На ежегодном саммите в Лас-Вегасе он появился перед аудиторией в гоночном комбинезоне с логотипом платформы и кроссовках собственного дизайна. «Вы выбрали один из самых интенсивных образов жизни», — заявил он сотням собравшихся, сравнив процесс торговли с автогонками: «Хорошо настроенная машина решает всё. Robinhood — именно такая машина».

Такое позиционирование — стратегический вектор. После спада активности в 2022 году компания намеренно сместила фокус на пользователей, склонных к импульсивным операциям и высокому риску, пишет WSJ (а до этого инвесторы в мемкоины были дофига рациональны кончено). Приложение позволяет за пару кликов торговать опционами, криптовалютой, делать спортивные ставки и участвовать в торговле на предсказаниях — например, ставить на то, займёт ли новый альбом Тейлор Свифт первую строчку в Spotify или победит ли команда Packers в матче на День благодарения. Для многих это сравнимо с игрой в казино — но с цифровой инфраструктурой и визуальным оформлением стартапа из Кремниевой долины.

Эта аудитория приносит основную прибыль. Более половины выручки Robinhood в последнем отчётном квартале сформирована за счёт клиентского трейдинга, 78% комиссий — от операций с криптовалютой и деривативами. «Активные трейдеры — львиная доля наших доходов», — подчёркивает Тенев, отмечая, что лучшие команды внутри компании работают именно на удержание и вовлечение этой группы. Стратегия окупилась: акции Robinhood выросли более чем втрое за последний год, компания вошла в индекс S&P 500, а личное состояние основателя приблизилось к $6 млрд.

Однако культура тотального риска несёт в себе системные угрозы. В начале ноября индекс Nasdaq потерял 6%, биткойн снизился почти на 20% — и для тех, кто использует кредитное плечо, падение стало катастрофическим. Сама платформа помнит 2021 год: золотая лихорадка вокруг GameStop, массовые ограничения торговли, волна клиентского недовольства и вызов Тенева в Конгресс США. Тогда Robinhood оказалась на грани потери доверия, а её критики обвинили в провоцировании финансовой нестабильности среди неопытных инвесторов (и за дело).

Сегодня Тенев уже не маскирует бизнес модель: Robinhood создан не для консервативных долгосрочных вкладчиков, а для тех, кто живёт в режиме реального времени, чьи эмоции синхронизированы с графиками котировок. Его выступления на саммитах напоминают концерты — с овациями, просьбами о селфи и атмосферой фан-встречи. На сцене звучат хиты, запускаются новые крипто-функции под световые эффекты, а гоночные карты на полу напоминают, что каждый трейдер здесь — пилот своей судьбы.

Критики не скрывают скепсиса. Тайлер Геллаш из Healthy Markets Association называет Robinhood «казино, попавшим в S&P 500». Поддержка отвечает, что компания лишь предоставляет инструменты, а ответственность за решения лежит на пользователях.

«Я не могу позволить себе оставаться вне рынка», — говорит один из трейдеров, увеличивший количество сделок в четыре раза после перехода на платформу. Для них трейдинг — уже не способ приумножить капитал, а образ жизни.

Заставляет, конечно, задуматься, почему лудоманы могут быть только в казино, а не на бирже, скажете вы. “Ну, еще не вечер”, - добавим мы.

Доллары Царя Гороха

Когда Дональд Трамп вышел на сцену в Мар-а-Лаго и объявил, что США должны стать мировым крипто-центром, многие на Уолл-стрит поняли: цифровые активы - это новый черный.

Он уже пообещал защиту биткоина от «регуляторов-душителей», встретился с владельцами крупнейших майнинговых ферм и объявил, что каждый американец должен владеть криптовалютами так же легко, как владеть оружием.

Трамп делает ставку на электорат, который верит в финансовую независимость от государства. Он пообещал прекратить «войну против криптоиндустрии», а SEC лишить полномочий блокировать инновации. Команда бывшего президента уже обсуждает создание национального крипто-резерва, а также юридическую защиту для майнеров на уровне федерального закона.

На рынке это называют самым громким политическим лобби криптовалют за всю историю США. Доноры Трампа — крупные криптофонды — за последние месяцы направили миллионы долларов на поддержку кампании. Среди них Gemini, Kraken, Coinbase, а также хедж-фонды, делающие ставку на цифровое золото.

Впрочем самый главный бенефициар - сам Трамп и его семья. NFT-коллекции с образами Трампа — ковбой, космонавт или супергерой — принесли ему более $10 млн за первые месяцы продаж. Покупатели получают доступ к встречам, ужинам и фото с политиком.

Однако пока что самая амбициозная его идея - трампкоин. Партнёр Трампа Alt5 Sigma выпустил 22,5 млрд «Trump Coin», и до 75% доходов от их продажи достались семье Трампа. Рынок оценивал проект почти в $750 млн. Когда ажиотаж схлынул, стоимость монеты упала c $0,20 до примерно $0,10–0,16, и часть инвесторов потеряла деньги, но сам Трамп уже заработал на продаже своего «крипто-патриотизма».

И это только первый год его президентства!

Впереди еще три.

Более подробно о том, почему обычные люди не зарабатывают на мемкоинах, мы писали здесь

Игроки

«Собственность - это кража», - написал Пьер Жозеф Прудон в 1840-м. С ним наверняка согласилась бы сейчас сегодняшняя молодежь, ведь для них в 2025 собственность - это роскошь.

Поколение Z сплошь обвиняют в лени, «тихом увольнении» и безрассудных ставках на крипту, будто это просто инфантильность. Но данные объясняют их поведение куда прозаичнее: жильё стало чем-то невозможным, пишет FT. Исследователи из Чикагского и Северо-Западного университетов изучили траты по картам, уровень доходов и риск-поведение молодых американцев и показали прямую связь между утраченной надеждой на покупку жилья и стремлением к более высокому риску — от ставок на спорт и крипты до выбора работы с минимумом усилий. Там, где нет пути к собственным квадратным метрам, исчезает смысл копить и зависать на работе до талого.

Эффект подтверждается и в Великобритании: молодые арендаторы, которые понимают, что первоначальный взнос им не собрать годами, куда чаще выбирают «жить сейчас». Экономисты назвали это финансовым нигилизмом: когда расчёт показывает, что даже десятилетие дисциплины не приблизит к ипотеке, рациональнее становится вложиться в авантюру и попытаться перескочить сразу на следующий уровень жизни. А те, кому покупка жилья хотя бы потенциально доступна, ведут себя иначе: сдерживают траты, вкладываются в карьеру и остаются в экономической логике прошлого поколения.

Здесь меняется сам смысл труда. В эпоху бумеров офисные переработки были и карьерным лифтом, и путем к своему жилью. Если этот путь исчез, работа превращается в рутину без награды. Формируется система, где шансы на успех зависят от размера родительской поддержки: во многих странах именно депозит, а не зарплата стал главным барьером для покупки первого жилья.

Тенденция верна и для России. Хоть ее и достаточно инфантильно описал Финансовый университет при Правительстве. Он также фиксирует рост положительного отношения к крипте у молодых россиян, хоть и связывает это с удобством. Выводы, впрочем, на их совести.

Все исследования подчёркивают: доступность жилья перестала быть социальной задачей и уже стала системным риском для экономики. Если большинство молодежи видит будущее в фактически ставках, а не в накоплении, это формирует нестабильное общество, где упасть проще, чем подняться. Финансовая грамотность тоже становится обязательным навыком: молодым придётся искать альтернативные инструменты формирования капитала, потому что жизнь без собственности — это долгий путь к старости без подушки безопасности.

Зато какой новый рынок для трейдинговых приложений, финтеха, buy now pay later сервисов и мемкоинов. Глаза разбегаются.

Кошелек или жизнь

В Кремниевой долине стало правилом: рискует тот, кто тратит на ИИ недостаточно. Сам Альтман объяснил это просто — «недоинвестируешь, потеряешь выручку», а Марк Цукерберг уверяет, что в эпоху ИИ главное не упустить момент и расширять мощности любой ценой. Но инвесторы всё чаще задают неудобный вопрос: что будет, если расчёт на будущее не оправдается? Ответ можно увидеть на примере Intel.

Компания начала масштабную перестройку в 2021 году, когда Пэт Гелсингер решил вернуть потерянное лидерство и стать крупным контрактным производителем микросхем. Стратегия потребовала мгновенного удвоения мощностей: CAPEX вырос с ~$14 млрд в 2020 году до $25 млрд в 2022-м, при этом руководство открыто говорило о «сознательном переинвестировании». Денег тогда хватало: у Intel было $21+ млрд свободного денежного потока. Но технологические промахи и охлаждение спроса привели к обвалу показателей: за последние 14 кварталов свободный денежный поток был положительным только в трёх (для непосвященных - свободный денежный поток это деньги после всех расходов, которые реально компания способна реинвестировать или выплатить акционерам), проекты строительства фабрик поставлены на паузу, тысячи сотрудников уволены, дивиденды отменены, Гелсингер потерял должность. Intel была вынуждена продать доли в Mobileye и в Altera, втором крупнейшем производителе FPGA, а сейчас оценивается в ~$171 млрд, что в 26 раз меньше Nvidia, хотя пять лет назад стоила дороже.

Для компаний, инвестирующих в ИИ миллиард за миллиардом, это прямое предупреждение. Если прогнозируемый спрос на мощности не придёт, начнутся списания, заморозка проектов и реструктуризации. Особую уязвимость показали компании с высокой долговой нагрузкой: Oracle, строящая дата-центры для OpenAI, CoreWeave с агрессивным финансированием, а также признанная экстремистской в РФ Meta, которая уже столкнулась с давлением акционеров из-за растущих капзатрат. У технологических гигантов вроде Microsoft, Alphabet и Amazon ресурс прочности выше: Google, например, удерживает CAPEX на уровне 23% выручки, заметно ниже конкурентов.

Ставка на ИИ остаётся гонкой вооружений, где отказ от инвестиций кажется опаснее любого риска. Но Intel уже показала, что даже если деньги вкладываются «правильно» и вовремя, один сбой в технологии или рынке способен превратить амбиции в многомиллиардную дыру. И эта история становится важнее по мере того, как ИИ-расходы превращаются в новый центр тяжести мировой экономики.

Уроборос

Финансовая модель OpenAI всё сильнее напоминает кольцо, в котором гигантские инвестиции ходят внутри одного и того же узкого круга компаний. Компания собирается привлечь более $1 трлн на инфраструктуру ИИ — дата-центры, чипы, энергетику. Но сейчас её собственная выручка слишком мала, чтобы оправдать такие масштабы. За год выручка составила $13 млрд, при $8 млрд убытков за полгода.

Куда же уходят вложения? Как только партнёры дают OpenAI деньги, она тратит их обратно на тех же партнёров — Nvidia и AMD, которые продают ей чипы, и на инфраструктурных подрядчиков, связанных с тем же кругом инвесторов. Затем, выросшая на этих заказах капитализация Nvidia или других участников позволяет им опять инвестировать в OpenAI, чтобы поддерживать рост ИИ-рынка и стоимости собственных активов.

Весь этот денежный поток не выходит наружу: почти нет прихода средств от массового потребителя или траты денег на сторонних поставщиков - они просто гоняются по кругу. Даже у ChatGPT 800 млн пользователей, но платит лишь около 5%, а это 70% выручки. OpenAI обещает, что когда-нибудь ИИ-агенты, Sora, реклама и гаджеты начнут приносить огромный доход, но пока это только планы на будущее.

Расходы же уже сейчас космические: только проект Stargate тянет на $500 млрд. Stargate это проект создания нового энерго-и вычислительного контура США, разбросанного по стране: сети сверхмощных ИИ-«заводов», способных обеспечивать обучение и работу будущих моделей. Чтобы понять масштабы: под такие мощности может потребоваться отдельный ядерный реактор на каждый гигаватт вычислений. И всё это строят те же партнёры, что дают деньги OpenAI, — что лишь усиливает замкнутость денежного круга. При этом сама компания признаёт: прогнозировать прибыль на горизонте 5 лет почти невозможно.

До недавнего времени OpenAI даже не могла подписывать полноценные коммерческие контракты, а теперь банки и юристы требуют доказать, что хоть кто-то будет оплачивать весь этот банкет из раздутых капитальных вложений. Даже рекордные продажи Nvidia вызывают сомнения — аналитики видят замедление реального спроса. Корпорации тоже не спешат массово внедрять ИИ: есть вопросы с юридической ответственностью, страховкой и пользой - у Microsoft реальных корпоративных клиентов их ИИ - меньше 2%. В результате экономика ИИ пока держится на вере в будущее, а не на реальных доходах — и чтобы считать такие вложения оправданными, нужно быть настоящим фанатиком.

Revolut столкнулся с новым недовольством британских регуляторов после того, как Николай Сторонский - СЕО Revolut - сменил налоговое резиденство на ОАЭ, причём британские власти узнали об этом из газет. Казначейство, FCA и Банк Англии потребовали от компании разъяснений, опасаясь влияния этого шага на управление и надзор, в то время как финтех проходит финальную стадию получения полноформатной банковской лицензии в Великобритании. И не передать словами, как такие мелочи раздражают бюрократов.

Сторонский указал свое британское резиденство в поданных документах на лицензию и утверждает, что формально компания не обязана уведомлять о его переезде, однако эпизод усилил сомнения в прозрачности корпоративного управления. Потому что так не делает никто. Если тут проблема в очевидном, что еще они посчитали нерелевантным?

Видимо, банковская лицензия откладывается еще лет на 5. Или навсегда.

Поторгуем детьми?

В юности нас интересовал вопрос - если спортивные клубы покупают друг у друга игроков, почему нет биржи для них? «Ее не может быть, потому что люди во всем мире не товар,» - говорили знакомые спортивные журналисты и оказались неправы. По крайней мере относительно США.

Как пишет WSJ, в американском школьном футболе сформировался настоящий «чёрный рынок талантов» — неофициальная, но хорошо организованная система, где 16–17-летние подростки становятся предметом сделок между школами, посредниками и спонсорами. Всё это стало возможным после легализации выплат по принципу NIL (Name, Image and Likeness) — права спортсмена зарабатывать на своём имени и образе.

Сегодня общий объём такого рынка в колледжах США превышает $2 миллиарда в год, и до 75% от него приходится на футбол. Топовые квотербеки могут за время учёбы заработать от нескольких сотен тысяч до нескольких миллионов долларов — и это ещё до попадания в НФЛ. Такие перспективы превращают школьника не просто в игрока, а в инвестиционный актив с прогнозируемой стоимостью.

Люди вкладываются в школьников-спортсменов, потому что надеются нарваться на будущую звезду. Если парень попадёт в топ-университет, он может зарабатывать миллионы на рекламе, а потом ещё больше в НФЛ. Те, кто платят за переезды, жильё, турниры, хотят отбить деньги позже — процентами от контрактов или просто выгодой для школы: победы, спонсоры, внимание. Почти венчур.

Чтобы завоевать себе место под солнцем, элитные старшие школы и клубные команды начинают конкурировать за привлечение таких талантов. Официально платить за игру — запрещено. Но на практике действует система так называемых «пакетов поддержки»: бесплатное жильё, медицинская страховка, фиктивная работа для родителей, деньги на «аренду», «еду» или «поездки на турниры». По оценкам тренеров и инсайдеров рынка, общая стоимость таких «услуг» может варьироваться от $20 000 до $100 000 в год на одного игрока. Деньги часто передаются в обход банков, наличными или через третьи лица — следов почти не остаётся.

Ключевыми игроками в этой системе стали street agents — уличные агенты, неофициальные посредники, которые сводят семьи с богатыми спонсорами, тренерами и владельцами клубов. Они не числятся ни в одной организации, но обладают широкой сетью связей. Их доход — процент от сделки. Им выгодно, чтобы игрок постоянно переезжал — каждый новый трансфер означает новый контракт, новые деньги. Поэтому талантливых подростков буквально «транспортируют» из школы в школу, как карточные фишки, в зависимости от того, где в данный момент готовы платить больше.

Особую роль в этом бизнесе играют коммерческие 7-on-7 лиги — формат без соприкосновений, сфокусированный на пасах и приёмах. Эти турниры финансируются частными инвесторами, спортивными брендами и медиакомпаниями: например, лига OT7 поддерживается Джеффом Безосом и фондом Andreessen Horowitz.
Игрокам формально запрещено получать деньги за участие, но разрешены рекламные контракты и спонсорские выплаты. По свидетельствам участников, за один уикенд можно получить от $400 до $3 000, плюс оплачиваемые перелёты, дорогая экипировка и массовое продвижение в соцсетях.

По оценкам консультантов по NIL, масштаб этой теневой экономики растёт с каждым годом. К 2027 году объём неофициальных выплат в школьном футболе может превысить $500 млн в год. То, с какой готовностью родители перепродают своих детей и жертвуют их образованием («купленные» школой спортсмены, естественно, не учатся, а только играют), думаю, говорить бессмысленно. Это более-менее весь текст. И то ли еще будет.

Техасский миллиардер Энди Бил, один из крупнейших спонсоров предвыборной кампании Дональда Трампа, решил превратить свой Beal Bank в криптобанк под названием Monet Bank. У него уже есть более $4 млрд активов, и теперь он хочет стать «главным банком для цифровой экономики» — именно так банк описывает себя на новом сайте.

Криптаны давно жалуются, что им некуда прийти за нормальными банковскими услугами после краха Signature и Silvergate в 2023 году. Monet Bank предлагает обмен крипты, сделки и платежи через стейблкойны, чтобы обходиться без Visa и Mastercard и их комиссий. Разработчики в объявлениях о вакансиях пишут, что это будет «мост между криптой и классическими финансами» и что расчёты будут быстрее и дешевле.

Банк уже нанимает новых сотрудников и подаёт заявки на торговые знаки для услуг, связанных с криптотокенами и цифровыми активами. В США сейчас всего пара банков, готовых работать с криптой, поэтому Monet намерен занять нишу, пока конкурентов почти нет. В Конгрессе обсуждают закон о стейблкойнах, и в банке уверены: как только он пройдёт, можно будет заменить традиционные расчёты на программируемые криптоплатежи.

Для самого Била это новый виток в карьере: он уже заработал $16 млрд на недвиге и проблемных кредитах. Его дружба с Трампом и новая регуляторная политика могут сделать Monet Bank центром крипто-платежей в Америке.

Когда в России разрешат крипту?

России предстоит создать фактически новый легальный контур для криптовалют, и, как объясняет заместитель председателя ЦБ РФ Владимир Чистюхин, это означает масштабную перекройку нормативной базы: менять придётся закон о цифровых финансовых активах, закон о рынке ценных бумаг и банковское законодательство. Конструкция, которую сейчас обсуждает ЦБ, предполагает, что «белый» рынок криптоопераций будет существовать только через действующих профучастников на базе уже имеющихся лицензий — то есть через инфраструктуру, которую регулятор способен контролировать в режиме реального времени.

Чистюхин подчёркивает, что регулирование будет строиться не только на правилах допуска, но и на системе жёстких запретов: всё, что оказывается «за периметром» — любые сделки и сервисы, не встроенные в отлаженный банковско-биржевой контур, — автоматически считается нелегальным. Закон планируют принять в 2026 году, с началом реальной ответственности в 2027-м: это создаёт переходный период, в котором рынок должен научиться жить под новым режимом.

Второй ключевой блок касается структуры спроса и того, кто будет иметь право на покупку криптовалюты. Центральный банк исходит из модели «поэтапного доступа»: сначала — квалифицированные инвесторы, прошедшие отдельное тестирование на понимание рисков и специфики криптоактивов; далее — возможное аккуратное включение «неквалов» c ограничением набора инструментов исключительно наиболее ликвидными токенами. То есть регулятор готов разрешить россиянам легально владеть и продавать криптовалюту, но минимизировать вероятность того, что неподготовленный инвестор будет входить в неликвид, пользоваться кредитным плечом или участвовать в схемах, маскирующих мошенничество под инвестиции. Это означает, что для массовой розницы крипта станет скорее объектом распоряжения и выхода (продать, обменять, хранить), чем свободной зоны для покупок. Таким образом, ЦБ строит систему, в которой риск-профиль инвестора определяет саму возможность совершения сделки.

Кроме того, Чистюхин объясняет почему российский фондовый рынок без иностранных инвесторов утратил драйвер роста и почему задача удвоения капитализации сейчас выглядит структурно тяжёлой. Чистюхин отмечает, что рынок нуждается в постоянном притоке первичных размещений на уровне минимум 1 трлн рублей в год — показатель, который страна смогла накопить лишь за десятилетие, да и то при активном присутствии глобальных фондов. Теперь же на рынок давят сразу три внутренних дефицита: институционалы не готовы покупать акции из-за слабой прозрачности и непредсказуемой дивидендной политики эмитентов; сами компании продолжают полагаться на банковские кредиты вместо долевого финансирования; миноритарии не доверяют корпоративному сектору, потому что часто не могут выйти из актива по справедливой цене. Иностранные же инвесторы раньше закрывали все эти структурные дыры: давали ликвидность, длинные деньги и улучшали корпоративное управление — вплоть до судебных разбирательств и блокировки инвестиций в компании, игнорирующие права акционеров. Их отсутствие означает, что российский рынок теперь в значительной степени основан на краткосрочных инвесторах, что усложняет масштабирование капитализации на горизонте нескольких лет.

Такие дела.

Высокочастотная торговля на крупнейших биржах давно перешла с миллисекунд на наносекунды. Речь идёт о скорости реакции в миллиардные доли секунды, где даже преимущество в 3–4 наносекунды способно систематически приносить прибыль. Именно вокруг такого преимущества разгорелся конфликт на срочной бирже Eurex во Франкфурте, входящей в группу Deutsche Börse. По оценке французской компании Mosaic Finance, группа высокочастотных трейдеров за последние три года заработала до 600 млн евро, используя специфическую техническую особенность обработки заявок на бирже.

Суть схемы связана с тем, как биржа принимает торговые ордера. Любая заявка передаётся в виде сетевого пакета данных, который начинается с так называемого «преамбульного сигнала» — он сообщает системе, что данные вот-вот поступят. Некоторые трейдеры начали отправлять этот сигнал заранее, ещё до того, как приняли решение покупать или продавать. Если за доли микросекунды они получают рыночный сигнал, они встраивают реальный приказ в оставшуюся часть пакета. Если сигнала нет, на биржу уходит пустой или искажённый пакет. Это позволяет их соединению с Eurex оставаться «прогретым» и выигрывать в среднем около 3,2 наносекунды у конкурентов.

Такое ускорение критично для стратегий арбитража между связанными инструментами. Например, при движении фьючерса на индекс Euro Stoxx 50 почти мгновенно реагируют фьючерсы на немецкий DAX. Трейдер, который первым увидел движение и отправил ордер, может купить контракт до роста цены и перепродать его через доли секунды. При тысячах подобных операций в день даже микроскопическое преимущество превращается в десятки и сотни миллионов евро годовой прибыли. Mosaic утверждает, что именно из-за этой практики её собственные доходы на Eurex рухнули примерно на 90% после 2022 года.

В жалобе, направленной в Еврокомиссию, Mosaic обвинила Eurex в том, что биржа допустила формирование узкого круга доминирующих фирм и фактически зарабатывала на ситуации, продавая премиальные каналы подключения и быстрые рыночные данные. Eurex отрицает обвинения и заявляет, что её системы умеют выявлять некорректные пакеты данных и что претензии одного участника неоднократно проверялись и не подтвердились. Европейские регуляторы пока публичных комментариев не дали.

При этом сама биржа объявила о модернизации систем мониторинга и инфраструктуры, которая должна вступить в силу в апреле и потенциально ограничить подобные техники. Участники рынка считают, что это может закрыть конкретную лазейку, но не саму проблему. Высокочастотная торговля остаётся технологической гонкой, где фирмы инвестируют миллионы долларов в сети, алгоритмы и оборудование ради преимуществ, измеряемых наносекундами. Даже если текущая схема исчезнет, рынок ожидает появления новых технических приёмов, позволяющих зарабатывать на минимальных задержках в обработке информации.

В целом, претензии к высокочастотной торговле были описаны еще у Льюиса в Flash Boys - там, например, трейдеры в 2000-х дата центры на бирже двигали, чтобы на несколько секунд быстрее ордера обрабатывались. Так что никто не защищен, если стоит между трейдером и возможностью заработать чуть больше денег.

Все, теперь можно говорить, что роскошная жизнь у вас есть, просто вы ее скрываете из соображений безопасности.

Множество жизней Qiwi

NanduQ (бывшая Qiwi) пересмотрела условия сделки по продаже российского подразделения АО «Киви», заключённой в начале 2024 года. Теперь покупатель — гонконгская Fusion Factor Fintech (FFF), связанная с бывшим CEO Qiwi Андреем Протопоповым, — заплатит 4 млрд руб. деньгами и передаст продавцу около 29,3 млн акций NanduQ (бывшая международная часть Qiwi) класса B, что соответствует 46,6% уставного капитала.

Изначально стоимость сделки оценивалась в 23,75 млрд руб., но в новой конфигурации денежный эквивалент заметно ниже. Примечательно, что В начале 2024 г. Qiwi договорилась о продаже своего российской подразделения. На АО «Киви» приходилось 83,8% активов Qiwi и 89,9% от ее выручки. Предполагалось, что покупатель выплатит за актив 23,75 млрд руб., причем в рассрочку. Первый транш в размере 11,875 млрд руб. должен был быть выплачен в течение полугода после совершения сделки, остальное - в течение четырех лет.

Ключевой фактор ухудшения условий — потеря операционной базы после отзыва лицензии у КИВИ Банка 21 февраля 2024 года: именно банк обслуживал значимую часть инфраструктуры платежей, терминалов и кошельков, и после решения регулятора многие операции оказались парализованы (когда кто-то покупает банк, он покупает почти всегда лицензии, которые самостоятельно фиг получишь). Банк России объяснял отзыв лицензии систематическими нарушениями законодательства и норм, включая требования ПОД/ФТ, а также вовлечённостью банка в высокорисковые операции; в публичных версиях упоминались расчёты, связанные с «теневым» оборотом, и направление материалов в правоохранительные органы.

На этом фоне, как сообщалось, покупатель не раз запрашивал отсрочки платежей, а сама международная структура ускоренно «разводила» активы и листинг: торги бумагами были приостановлены на Nasdaq ещё в 2022 году, затем биржа довела процесс до делистинга (в отдельных сообщениях называлась дата вступления решения в силу 16 сентября 2024 года). После этого группа сменила бренд на NanduQ и стала торговаться в основном на бирже AIX в Астане.

Уже на российской стороне АО «Киви», консолидировавшая активы после раздела QIWI, запускает пытается вернуться в игру и запускает новый платежный проект — электронный кошелёк Qplus — совместно с банком «Евроальянс» (принадлежит МФК «Займер»). Как рассказали в «Евроальянсе» @antifintech, АО «Киви» выступает только технологическим партнёром, оператором кошелька является банк, а международным партнёром называется Qiwi Kazakhstan (структура международной NanduQ). В публичном описании Qplus — сервис для переводов, хранения средств и платежей с опцией «зарубежной виртуальной карты» и конвертации по «внутреннему курсу» партнёра.

В комментариях «Евроальянс» жёстко разводит ответственность: АО «КИВИ» — поставщик программного решения, тогда как комплаенс/регуляторные правила, антифрод, проведение операций и взаимодействие с пользователями — зона банка. Полный функционал доступен после упрощённой идентификации через мобильного оператора, а в 1К 2026 добавятся Госуслуги как дополнительный канал идентификации.

На базовом уровне «Лайт» клиентам доступны лимиты до 15 тыс. руб. на остаток в месяц, до 40 тыс. руб. платежей и переводов в месяц и до 15 тыс. руб. за одну операцию. Отдельно банк уточняет, что виртуальная «зарубежная» карта выпускается в долларах.

“Мы видим Qplus как экосистемный финтех продукт, где пользователи смогут удовлетворять разные потребности — от платежей до кредитов и вкладов.” - уточнили для @antifintech в банке «Евроальянс».

В 2025 году в криптоиндустрии был зафиксирован рекордный объем сделок M&A — $8,6 млрд, что почти в четыре раза превышает показатель 2024 года ($2,17 млрд). По данным PitchBook, до 23 декабря было заключено 267 сделок, что на 18% больше годом ранее. Главным фактором роста стала новая политика администрации Дональда Трампа, которая объявила цифровые активы национальным приоритетом: были назначены лояльные регуляторы, сняты ряд громких исков против криптокомпаний, создан национальный крипторезерв и сформирована ясная повестка поддержки сектора. Это обеспечило уверенность инвесторов и привело в отрасль крупный капитал, включая традиционные финансовые институты, которые начали активно скупать лицензированных и регулируемых игроков.

Крупнейшей сделкой года стало приобретение Coinbase криптодеривативной площадки Deribit за $2,9 млрд — это крупнейшее M&A в истории криптоотрасли. В число других ключевых сделок вошли покупка торговой платформы NinjaTrader биржей Kraken за $1,5 млрд и приобретение криптопрайм-брокера Hidden Road компанией Ripple за $1,25 млрд. Одновременно рынок пережил мощную волну публичных размещений: IPO провели Gemini, Circle, Bullish и ряд других игроков. Всего в 2025 году криптокомпании привлекли $14,6 млрд через 11 IPO против всего $310 млн годом ранее — новый рекорд интереса публичного рынка к цифровым активам.

Ключевым мотивом сделок стала покупка компаний ради их лицензий и регуляторного статуса, в том числе для соответствия европейскому регулированию MiCA и новым американским нормам. Крупные финансовые корпорации и криптоплатформы активно покупали биржи, брокеров, платежные сервисы и инфраструктурные компании, чтобы ускорить выход в сегмент и закрепить позиции. В фокусе спроса оказались прежде всего стейблкоин-компании, поскольку именно они стали мейнстримом в 2025 году, а в США и Великобритании вступают в силу ключевые регуляторные режимы, которые легализуют операции с ними.

Участники рынка и консультанты ожидают продолжения M&A-волны в 2026 году. Юристы Clifford Chance и CMS отмечают, что впереди период «дорогой комплаенс-адаптации»: компаниям придется тратить значительные средства на соблюдение новых лицензионных требований, и часть этих расходов будет делаться через дальнейшие поглощения и консолидацию. При этом волатильность крипторынка, включая снижение цены биткоина с пика почти $126 тыс. до уровней около $90 тыс., не охладила активность: переговоры продолжаются, интерес инвесторов сохраняется, а рынок структурируется вокруг крупных регулируемых игроков, усиливших свои позиции за счет агрессивной M&A-политики 2025 года. Потому что рано или поздно он отрастет.

To the Moon, друзья, to the Moon.

Revolut сделал богатым не только основателя. В 2025 году выяснилось, что самая ранняя инвестиция фонда Balderton Capital в Revolut стала не просто удачной, а рекордной для всего 25-летнего существования фонда и одной из самых прибыльных сделок в истории европейского венчурного рынка. Как пишет Financial Times, Balderton вложил £1 млн в первый раунд Revolut еще в 2015 году, когда весь стартап был оценен всего в £6,7 млн и привлекал лишь £1,5 млн на развитие.

Тогда основатель Revolut Николай Сторонский сумел убедить инвесторов, что строит не просто мобильное приложение для платежей, а глобальную финансовую инфраструктуру. Партнер Balderton Дэниел Уотерхаус вспоминает, что в презентации Сторонского не было ни «шоу», ни красивых, но пустых слайдов, а только четкое понимание того, как работают платежные системы и как на их базе можно построить огромный бизнес. Именно это, по его словам, стало ключевым фактором, почему фонд пошел на риск.

За десять лет стоимость Revolut выросла до примерно $75 млрд. По данным источников Financial Times, Balderton Capital, управляющий фондом с первоначальными вложениями около $305 млн, уже вернул своим инвесторам более чем в 25 раз больше этой суммы. Только за последний год фонд продал часть своей доли почти на $2 млрд.

Даже после этих продаж Balderton по-прежнему владеет значительным пакетом акций Revolut, который ранее превышал 10% компании. Это означает, что фонд продолжает оставаться одним из крупнейших финансовых бенефициаров стартапа.

Осталось только выйти на биржу по обещанной оценке. И будет совсем хорошо.

Судьба мемкоинов

В последние годы на крипторынке развели настоящую мемодельню.

Более половины всех токенов, запущенных за последние годы, фактически прекратили существование. Решающий удар по отрасли пришёлся на 2025 год — именно он стал рекордным по числу «погибших» проектов.

Согласно свежему исследованию CoinGecko, с середины 2021 года по конец 2025-го на рынок вышло около 20,2 млн токенов. При этом 53,2% из них больше не торгуются и считаются неактивными. В абсолютных цифрах это 13,4 млн провалившихся проектов. Примечательно, что подавляющее большинство из них исчезло всего за один год.

Как раз в 2025 прекратили существование 11,6 млн токенов; это 86,3% всех провалов за последние пять лет.

Причина кроется в перенасыщении рынка: многие активы не имели ни долгосрочной стратегии, ни устойчивой пользовательской базы, ни реальной экономической модели. Объём запусков попросту превзошёл способность рынка их «переварить».

Ключевую роль сыграла волна мемкоинов и сверхдешёвых экспериментальных проектов. Платформы для быстрого запуска токенов (например, pump.fun) радикально снизили входной порог: создать собственный токен стало возможно почти без технических знаний, команды и финансирования. В результате рынок наводнили активы, ориентированные исключительно на краткосрочную спекуляцию. Многие из них исчезали после нескольких сделок, не успев даже выйти на полноценный листинг или начать развитие.

Кульминация кризиса наступила в четвёртом квартале 2025 года. Всего за три месяца рынок потерял 7,7 млн токенов. Этот обвал совпадал с масштабным кризисом 10 октября, когда за один день были ликвидированы позиции с кредитным плечом на сумму $19 млрд. По оценке аналитиков CoinGecko, это стало крупнейшим событием по принудительному сокращению рисков в истории крипторынка.

Данные CoinGecko фиксируют важный структурный сдвиг: крипторынок перестаёт расти за счёт простого увеличения числа запусков. Теперь он всё жёстче отсеивает проекты, неспособные пережить периоды высокой волатильности и снижения ликвидности. Или появление нового мема.