Вынос мозга
Сегодня в Nature вышла работа команды нейробиолога Серджиу Пашки из одного из запрещенных в России университетов: он вырастил мышей, у которых почти половину объёма мозга занимают человеческие клетки. За зверьками следили несколько камер, компьютер рисовал положение и скорость — на мониторе получалось что-то вроде старой компьютерной игры «сквош».
Ранее Серджиу Пашки уже показывал, что человеческие «органоиды» — крошечные сгустки нервной ткани — приживаются в голове новорождённого грызуна и даже работают. Теперь мышей сначала генетически изменили так, чтобы мозг у них толком не развивался: без большей части клеток коры и гиппокампа. Чтобы расчистить площадку.
Так сказать, жилплощадь освобождена, въезжают новые жильцы.
Мыши без коры, к удивлению авторов, выглядели обычно: ходили, пищали. Подводила память — в лабиринте они не помнили, какие коридоры уже обошли. А их сородичи с человеческой тканью проходили тот же лабиринт заметно лучше. То есть, чужие клетки участвовали в мышином мышлении.
Сам Пашки называет их ксенокортикальными мышами — мышь с корой чужого вида — и видит применение в изучении травм мозга. Карстен Чарлсуорт из соседней лаборатории в том же запрещенном университете, в работе не участвовавший, смотрит шире: человеческая ткань, подсаженная уже после рождения, выросла и срослась с нервной системой мыши через видовой барьер.
Органоиды тем временем подключают к компьютерам — прямо в чашке, без всякого животного: такие сборки уже учат играть в видеоигры (!). Другие группы предлагают использовать органоиды как запчасти для переживших инсульт.
Забавно, что об этике здесь думают раньше регуляторов. В прошлом году Пашки собрал профильных специалистов обсудить последствия: каковы шансы, что животное обзаведётся человеческим сознанием, или риски, что «клиники органоидной терапии» начнут продавать отчаявшимся пациентам пустышку.
За мышей он спокоен: мозг крошечный, эволюционная дистанция огромная. А вот повторять опыт на высших видах, по его мнению, нельзя — объём работающей человеческой ткани там будет другим, и граница между человеком и животным поплывёт. Красная линия — примат без коры, которому подсаживают человеческие органоиды.
Считайте, у нас уже есть новая теория заговора: как именно обезьяна стала человеком.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Сегодня в Nature вышла работа команды нейробиолога Серджиу Пашки из одного из запрещенных в России университетов: он вырастил мышей, у которых почти половину объёма мозга занимают человеческие клетки. За зверьками следили несколько камер, компьютер рисовал положение и скорость — на мониторе получалось что-то вроде старой компьютерной игры «сквош».
Ранее Серджиу Пашки уже показывал, что человеческие «органоиды» — крошечные сгустки нервной ткани — приживаются в голове новорождённого грызуна и даже работают. Теперь мышей сначала генетически изменили так, чтобы мозг у них толком не развивался: без большей части клеток коры и гиппокампа. Чтобы расчистить площадку.
«Человеческие клетки делятся, растут и за несколько недель-месяцев занимают почти всё это пространство», — говорит Пашки.
Так сказать, жилплощадь освобождена, въезжают новые жильцы.
Мыши без коры, к удивлению авторов, выглядели обычно: ходили, пищали. Подводила память — в лабиринте они не помнили, какие коридоры уже обошли. А их сородичи с человеческой тканью проходили тот же лабиринт заметно лучше. То есть, чужие клетки участвовали в мышином мышлении.
Сам Пашки называет их ксенокортикальными мышами — мышь с корой чужого вида — и видит применение в изучении травм мозга. Карстен Чарлсуорт из соседней лаборатории в том же запрещенном университете, в работе не участвовавший, смотрит шире: человеческая ткань, подсаженная уже после рождения, выросла и срослась с нервной системой мыши через видовой барьер.
Органоиды тем временем подключают к компьютерам — прямо в чашке, без всякого животного: такие сборки уже учат играть в видеоигры (!). Другие группы предлагают использовать органоиды как запчасти для переживших инсульт.
Забавно, что об этике здесь думают раньше регуляторов. В прошлом году Пашки собрал профильных специалистов обсудить последствия: каковы шансы, что животное обзаведётся человеческим сознанием, или риски, что «клиники органоидной терапии» начнут продавать отчаявшимся пациентам пустышку.
За мышей он спокоен: мозг крошечный, эволюционная дистанция огромная. А вот повторять опыт на высших видах, по его мнению, нельзя — объём работающей человеческой ткани там будет другим, и граница между человеком и животным поплывёт. Красная линия — примат без коры, которому подсаживают человеческие органоиды.
Считайте, у нас уже есть новая теория заговора: как именно обезьяна стала человеком.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
MIT Technology Review
Meet a mouse whose brain cortex is made up of human cells
“Xenocortical mice” are a dramatic demonstration of organoid technologies
🔥2👀2❤1
Четвертый китайский план
В пятницу, 18 сентября десять китайских ведомств во главе с Минпромом выпустили план развития фармы и биотеха на 15-ю пятилетку — на 2026–2030 годы. Его цели звучат почти вызывающе: выручка отрасли выше 3,5 трлн юаней (около $520 млрд), рост инновационных препаратов на 20% в год, минимум пять китайских блокбастеров с продажами от $1 млрд и главное — не меньше четверти всех новых в мире лекарств класса first-in-class.
Планы по развитию приоритетных отраслей Китай принимает после утверждения плана пятилетки (15-ю утвердили весной). Этот бран по биомедицине уже четвёртый подряд. Первый план 2012 года требовал просто объёма — роста на 20% продукции в год: Китай строил фабрику субстанций и дженериков для всего мира. План 2016 года сместил акцент на качество дженериков, хотя настоящий перелом шёл параллельно — реформа регулятора 2015 года и «Сделано в Китае 2025», где биомедицина попала в десятку приоритетов. План 2022 года стремился к росту выручки отрасли на 8% в год и 5% доли в промышленности. В итоге было одобрено 230 инновационных препаратов, но доля отрасли застряла на 3,6%. А главный успех пятилетки — продажа лицензий на китайские молекулы западной фарме на $115–120 млрд в 2025 году — в плане вообще не значился, что как бы намекает на слабые места плановой экономики. Новый документ задним числом превращает этот случайный успех в стратегию: теперь меряют не «сколько произвели», а «какую долю мировой инновационной фармы заняли» (цель, напомню — 25%).
Инструменты подобраны под эту задачу. Госфонд на 1 трлн юаней с горизонтом 20 лет даёт всем инновационным направления, включая биотех, терпеливый капитал, которого нет у обычного венчура с горизонтом в 5 лет. Убыточным биотехам снова открыт выход на IPO на шанхайском STAR Market, а в Гонконге по спецправилам только в 2025 году вышли 14 медкомпаний. Регулятор одобряет клинические исследования за 30 дней, если компания обязуется стартовать в течение 12 недель. Самое хитрое — оплата: в госстраховку пускают со скидкой от 60%, а для дорогих новинок с 2026 года завели коммерческий каталог с закрытыми ценами, чтобы не обрушить мировую цену перед продажей прав. Логика простая: дома маржу давят, зарабатывать предлагают за границей.
Америка на планы китайского биотеха смотрит с подозрением. В декабре 2025 года подписан BIOSECURE Act, а в июне Пентагон внёс в чёрный список WuXi AppTec — ключевого подрядчика западной фармы, — а заодно BGI и MGI. Однако в эту пятницу, 18 сентября, в день выхода китайского плана, Reuters внезапно сообщил, что Минфин США готовит правила, разрешающие большинство лицензионных сделок с Китаем.
Почти половина лицензируемых в США препаратов уже китайские, и крупная фарма против запретов. Глава Pfizer Альберт Бурла сформулировал это прямо: «Не думаю, что конкурировать с Китаем нужно, пытаясь его замедлить». Забавно, про ИИ американские власти так не думают.
В России, к слову, тоже есть свои планы: стратегия «Фарма-2030», нацпроекты «Новые технологии сбережения здоровья» и «Технологическое обеспечение биоэкономики», а стратегия биоэкономики до 2036 года ждёт утверждения правительством. С января действует правило «второй лишний», дающее на госзакупках приоритет производителю полного цикла.
Однако у нас цели и задачи другие: Китай меряет свою долю на мировом рынке, Россия — на внутреннем. Цель «Фармы-2030» поднять долю отечественных лекарств с 61,8 до 66,6%, а экспорт — до $3,4 млрд к 2030 году. Для сравнения, одна сделка AstraZeneca с китайской CSPC оценена до $18,5 млрд. Россия сегодня импортирует 70–75% фармсубстанций, и больше половины — из Китая. Так что наш лекарственный суверенитет пока завязан на успех китайских пятилеток...
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
В пятницу, 18 сентября десять китайских ведомств во главе с Минпромом выпустили план развития фармы и биотеха на 15-ю пятилетку — на 2026–2030 годы. Его цели звучат почти вызывающе: выручка отрасли выше 3,5 трлн юаней (около $520 млрд), рост инновационных препаратов на 20% в год, минимум пять китайских блокбастеров с продажами от $1 млрд и главное — не меньше четверти всех новых в мире лекарств класса first-in-class.
Планы по развитию приоритетных отраслей Китай принимает после утверждения плана пятилетки (15-ю утвердили весной). Этот бран по биомедицине уже четвёртый подряд. Первый план 2012 года требовал просто объёма — роста на 20% продукции в год: Китай строил фабрику субстанций и дженериков для всего мира. План 2016 года сместил акцент на качество дженериков, хотя настоящий перелом шёл параллельно — реформа регулятора 2015 года и «Сделано в Китае 2025», где биомедицина попала в десятку приоритетов. План 2022 года стремился к росту выручки отрасли на 8% в год и 5% доли в промышленности. В итоге было одобрено 230 инновационных препаратов, но доля отрасли застряла на 3,6%. А главный успех пятилетки — продажа лицензий на китайские молекулы западной фарме на $115–120 млрд в 2025 году — в плане вообще не значился, что как бы намекает на слабые места плановой экономики. Новый документ задним числом превращает этот случайный успех в стратегию: теперь меряют не «сколько произвели», а «какую долю мировой инновационной фармы заняли» (цель, напомню — 25%).
Инструменты подобраны под эту задачу. Госфонд на 1 трлн юаней с горизонтом 20 лет даёт всем инновационным направления, включая биотех, терпеливый капитал, которого нет у обычного венчура с горизонтом в 5 лет. Убыточным биотехам снова открыт выход на IPO на шанхайском STAR Market, а в Гонконге по спецправилам только в 2025 году вышли 14 медкомпаний. Регулятор одобряет клинические исследования за 30 дней, если компания обязуется стартовать в течение 12 недель. Самое хитрое — оплата: в госстраховку пускают со скидкой от 60%, а для дорогих новинок с 2026 года завели коммерческий каталог с закрытыми ценами, чтобы не обрушить мировую цену перед продажей прав. Логика простая: дома маржу давят, зарабатывать предлагают за границей.
Америка на планы китайского биотеха смотрит с подозрением. В декабре 2025 года подписан BIOSECURE Act, а в июне Пентагон внёс в чёрный список WuXi AppTec — ключевого подрядчика западной фармы, — а заодно BGI и MGI. Однако в эту пятницу, 18 сентября, в день выхода китайского плана, Reuters внезапно сообщил, что Минфин США готовит правила, разрешающие большинство лицензионных сделок с Китаем.
Почти половина лицензируемых в США препаратов уже китайские, и крупная фарма против запретов. Глава Pfizer Альберт Бурла сформулировал это прямо: «Не думаю, что конкурировать с Китаем нужно, пытаясь его замедлить». Забавно, про ИИ американские власти так не думают.
В России, к слову, тоже есть свои планы: стратегия «Фарма-2030», нацпроекты «Новые технологии сбережения здоровья» и «Технологическое обеспечение биоэкономики», а стратегия биоэкономики до 2036 года ждёт утверждения правительством. С января действует правило «второй лишний», дающее на госзакупках приоритет производителю полного цикла.
Однако у нас цели и задачи другие: Китай меряет свою долю на мировом рынке, Россия — на внутреннем. Цель «Фармы-2030» поднять долю отечественных лекарств с 61,8 до 66,6%, а экспорт — до $3,4 млрд к 2030 году. Для сравнения, одна сделка AstraZeneca с китайской CSPC оценена до $18,5 млрд. Россия сегодня импортирует 70–75% фармсубстанций, и больше половины — из Китая. Так что наш лекарственный суверенитет пока завязан на успех китайских пятилеток...
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Telegram
АнтиБиотек
Отдельный канал авторов @antidigital, посвященный биотехнологиям. По вопросам: @okalman
Трамп лечит Европу
В пятницу стало известно, что Pfizer согласился отдавать американскому Минздраву (HHS) часть дополнительной выручки, если поднимет цены на лекарства за пределами США. Это условие содержится в договоре компании с администрацией Трампа.
Договор вместе с аналогичным соглашением Eli Lilly обнародовала правозащитная организация Public Citizen после того как наконец получила его по решению суда, разбор условий тогда же опубликовал Bloomberg. Какую именно долю получает государство и на какие препараты это распространяется, вымарано юристами компании.
Весной прошлого года Трамп пообещал, что американцы больше не будут платить за лекарства больше, чем жители других богатых стран. Принцип назвали «режимом наибольшего благоприятствования» (MFN). Хотя, как теперь видно, речь не о том, что американцы станут платить меньше, а о том, что жители других стран станут платить больше.
Закон под MFN принимать не стали: Белый дом договаривался с каждой фармкомпанией отдельно, угрожая пошлинами на импорт лекарств. Первой в сентябре подписалась Pfizer, за ней Eli Lilly и ещё двадцать с лишним компаний. Публике показывали пресс-релизы, а не договоры. Получить тексты Public Citizen смогла только через суд: запрос по закону о свободе информации администрация проигнорировала, а документы выдала почти через полгода после иска.
И скрывали их не зря. Вместо того чтобы удешевлять лекарства дома, договоры стимулируют компании делать их дороже в Европе. Белый дом не видит в этом ничего плохого:
В Pfizer сделку называют «победой американских пациентов».
Рост цен в Европе уже начался. В декабре Великобритания согласилась урезать выплаты, которые фармкомпании отдают её системе здравоохранения (NHS), в обмен на беспошлинный ввоз лекарств. Расходы на медикаменты британцы увеличили на 25%.
Договор Eli Lilly устроен ещё изобретательнее. Компания может прекратить поставки препарата в одну из стран, с ценами которой сравнивают американские, уведомить Вашингтон, и цена этой страны выпадет из расчёта. Ушёл с дешёвого рынка — планка цены для Америки поднялась. Заодно из договора исключены самые продаваемые препараты компании, Mounjaro и Zepbound. По оценке Public Citizen, одна только госпрограмма медпомощи малоимущим (Medicaid) недосчитается на этом от $1 млрд до $1,7 млрд в первый же год.
Все договоры истекают 20 января 2029 года, в последний день президентского срока Трампа. То есть это не реформа отрасли, а просто пиар Трампа в чистом виде (КМБУ!)
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
В пятницу стало известно, что Pfizer согласился отдавать американскому Минздраву (HHS) часть дополнительной выручки, если поднимет цены на лекарства за пределами США. Это условие содержится в договоре компании с администрацией Трампа.
Договор вместе с аналогичным соглашением Eli Lilly обнародовала правозащитная организация Public Citizen после того как наконец получила его по решению суда, разбор условий тогда же опубликовал Bloomberg. Какую именно долю получает государство и на какие препараты это распространяется, вымарано юристами компании.
Весной прошлого года Трамп пообещал, что американцы больше не будут платить за лекарства больше, чем жители других богатых стран. Принцип назвали «режимом наибольшего благоприятствования» (MFN). Хотя, как теперь видно, речь не о том, что американцы станут платить меньше, а о том, что жители других стран станут платить больше.
Закон под MFN принимать не стали: Белый дом договаривался с каждой фармкомпанией отдельно, угрожая пошлинами на импорт лекарств. Первой в сентябре подписалась Pfizer, за ней Eli Lilly и ещё двадцать с лишним компаний. Публике показывали пресс-релизы, а не договоры. Получить тексты Public Citizen смогла только через суд: запрос по закону о свободе информации администрация проигнорировала, а документы выдала почти через полгода после иска.
И скрывали их не зря. Вместо того чтобы удешевлять лекарства дома, договоры стимулируют компании делать их дороже в Европе. Белый дом не видит в этом ничего плохого:
«Цены за рубежом вырастут, и американские пациенты больше не будут в одиночку оплачивать мировые инновации», — заявил представитель администрации Куш Десаи.
В Pfizer сделку называют «победой американских пациентов».
Рост цен в Европе уже начался. В декабре Великобритания согласилась урезать выплаты, которые фармкомпании отдают её системе здравоохранения (NHS), в обмен на беспошлинный ввоз лекарств. Расходы на медикаменты британцы увеличили на 25%.
Договор Eli Lilly устроен ещё изобретательнее. Компания может прекратить поставки препарата в одну из стран, с ценами которой сравнивают американские, уведомить Вашингтон, и цена этой страны выпадет из расчёта. Ушёл с дешёвого рынка — планка цены для Америки поднялась. Заодно из договора исключены самые продаваемые препараты компании, Mounjaro и Zepbound. По оценке Public Citizen, одна только госпрограмма медпомощи малоимущим (Medicaid) недосчитается на этом от $1 млрд до $1,7 млрд в первый же год.
Все договоры истекают 20 января 2029 года, в последний день президентского срока Трампа. То есть это не реформа отрасли, а просто пиар Трампа в чистом виде (КМБУ!)
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Telegram
АнтиБиотек
Отдельный канал авторов @antidigital, посвященный биотехнологиям. По вопросам: @okalman
Сын Стива Джобса просит Конгресс удвоить бюджет на науку
Рид Джобс опубликовал в STAT колонку с призывом поднять бюджет National Institutes of Health (NIH), главного государственного спонсора медицинской науки в США, с примерно $48 млрд до $100 млрд в год. Он считает, что сегодня к биологии надо относиться так же, как когда-то к космической гонке. Сравнение чего-либо с космической гонкой или Манхэттенским проектом уже довольно заезжено, что, конечно, не говорит о том, что он не прав.
Главный аргумент Джобса-младшего — препарат Rasonque (daraxonrasib). В августе FDA одобрило его для лечения метастатического рака поджелудочной железы, одного из самых безнадёжных видов рака. Пациенты на нём живут в среднем 13,2 месяца, почти вдвое больше, чем на химиотерапии — 6,7 месяца.
Пример выбран не случайно. Стив Джобс умер в 2011 году именно от рака поджелудочной железы, через восемь лет после диагноза. Рид после этого занялся онкологией, а в 2023 году основал венчурный фонд Yosemite. Сегодня у фонда около $1 млрд под управлением и около 25 компаний в портфеле, среди инвесторов Amgen, MIT, Memorial Sloan Kettering и Джон Доерр.
Джобс честно признает конфликт интересов: главный пример для его колонки о государственных расходах, Rasonque создан в Revolution Medicines, который входит в портфель Yosemite. К слову, очень дорогой актив: в январе Merck вела переговоры о покупке компании примерно за $30 млрд.
Тем не менее, по существу он прав. Попытки создать лекарство против мутаций RAS десятилетиями считались тупиком, и держалась эта работа во многом на государственных деньгах: у Национального института рака есть отдельная программа RAS Initiative. Около 80% своего бюджета NIH раздаёт в виде грантов университетам и оплачивает раннюю, рискованную науку, в которую венчурные фонды не пойдут. Такие фонды, как Yosemite, потом собирают урожай.
Дискуссия затеяна на негативном фоне. Ранее администрация Трампа предлагала урезать бюджет NIH на 40% — это было бы крупнейшее сокращение в истории агентства. И здесь есть ирония: Rasonque одобрили на 6,5 месяцев раньше срока по программе ускоренного рассмотрения, которую FDA запустило при этой же администрации. Результаты старой науки власти одобряют досрочно, а на новую урезают деньги.
Это чем-то напоминает хищническое земледелие: выжать из почвы урожай сегодня и не думать, что на ней вырастет через десять лет. Похожий эффект дает гидроразрыв пласта в нефтедобыче: увеличить добычу сегодня ценой закрытия скважины завтра. Впрочем, это понятно: 80-летнему Трампу результат нужен сейчас, в виде лекарств, одобренных при нём. А открытия, которые не профинансируют в 2026 году, аукнутся в 2040-м, когда ему будет уже пофиг.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Рид Джобс опубликовал в STAT колонку с призывом поднять бюджет National Institutes of Health (NIH), главного государственного спонсора медицинской науки в США, с примерно $48 млрд до $100 млрд в год. Он считает, что сегодня к биологии надо относиться так же, как когда-то к космической гонке. Сравнение чего-либо с космической гонкой или Манхэттенским проектом уже довольно заезжено, что, конечно, не говорит о том, что он не прав.
Главный аргумент Джобса-младшего — препарат Rasonque (daraxonrasib). В августе FDA одобрило его для лечения метастатического рака поджелудочной железы, одного из самых безнадёжных видов рака. Пациенты на нём живут в среднем 13,2 месяца, почти вдвое больше, чем на химиотерапии — 6,7 месяца.
Пример выбран не случайно. Стив Джобс умер в 2011 году именно от рака поджелудочной железы, через восемь лет после диагноза. Рид после этого занялся онкологией, а в 2023 году основал венчурный фонд Yosemite. Сегодня у фонда около $1 млрд под управлением и около 25 компаний в портфеле, среди инвесторов Amgen, MIT, Memorial Sloan Kettering и Джон Доерр.
Джобс честно признает конфликт интересов: главный пример для его колонки о государственных расходах, Rasonque создан в Revolution Medicines, который входит в портфель Yosemite. К слову, очень дорогой актив: в январе Merck вела переговоры о покупке компании примерно за $30 млрд.
Тем не менее, по существу он прав. Попытки создать лекарство против мутаций RAS десятилетиями считались тупиком, и держалась эта работа во многом на государственных деньгах: у Национального института рака есть отдельная программа RAS Initiative. Около 80% своего бюджета NIH раздаёт в виде грантов университетам и оплачивает раннюю, рискованную науку, в которую венчурные фонды не пойдут. Такие фонды, как Yosemite, потом собирают урожай.
Дискуссия затеяна на негативном фоне. Ранее администрация Трампа предлагала урезать бюджет NIH на 40% — это было бы крупнейшее сокращение в истории агентства. И здесь есть ирония: Rasonque одобрили на 6,5 месяцев раньше срока по программе ускоренного рассмотрения, которую FDA запустило при этой же администрации. Результаты старой науки власти одобряют досрочно, а на новую урезают деньги.
Это чем-то напоминает хищническое земледелие: выжать из почвы урожай сегодня и не думать, что на ней вырастет через десять лет. Похожий эффект дает гидроразрыв пласта в нефтедобыче: увеличить добычу сегодня ценой закрытия скважины завтра. Впрочем, это понятно: 80-летнему Трампу результат нужен сейчас, в виде лекарств, одобренных при нём. А открытия, которые не профинансируют в 2026 году, аукнутся в 2040-м, когда ему будет уже пофиг.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
STAT
The NIH budget should be $100 billion per year
“We should be strengthening our investment in the NIH, not dismantling it,” writes Reed Jobs.
❤1
Один тест, чтобы всех отыскать
23 сентября эксперты FDA впервые поддержали анализ крови, который ищет рак в целом, а не один конкретный вид. Тест Galleri от компании Grail ищет в крови обрывки ДНК опухолей и находит сигналы более 50 видов рака, да ещё и подсказывает, в каком органе искать. Среди этих видов — раки поджелудочной, яичников, печени, желудка, для которых скрининга сейчас нет вообще. Их обычно находят, когда уже поздно.
Эксперты проголосовали 10:0 за безопасность теста и 7:2 за то, что польза перевешивает риски. По эффективности перевес вышел минимальным: 6:4. Окончательное решение FDA ожидается в начале 2027 года. Если тест одобрят, он станет первым в мире одобренным регулятором анализом такого класса. Акции Grail за неделю выросли на 36%.
В британском исследовании на 143 тысячах человек Galleri нашёл в четыре раза больше раков, чем стандартные обследования. Кажется, всё очевидно: нашли раньше, значит, вылечили. Но в медицине скрининга это не работает автоматически.
Например, как считать. Ведь если рак убьет человека в 70 лет, а поймают его не в 65, а в 60, то формально выживаемость увеличилась вдвое, но какая для человека в том польза?
Кроме того, тест лучше ловит медленные опухоли. Агрессивный рак часто проявляется между плановыми анализами, а спокойный годами ждёт, пока его найдут. Такие опухоли и так лечатся лучше, и тест выглядит полезнее, чем есть на самом деле.
Третья — гипердиагностика. Часть найденных раков никогда бы не навредила: человек умер бы от старости раньше. Но их находят, значит, будут операции и побочные эффекты. В Южной Корее массовое УЗИ щитовидной железы увеличило число диагнозов рака щитовидки примерно в 15 раз, а смертность от него почти не изменилась.
Поэтому британцы проверяли главное: стало ли благодаря тесту меньше запущенных раков, III–IV стадии. По этому критерию результат статистически не подтвердился. IV стадию стали находить на 14% реже, но данных о смертности ещё нет. Американское исследование показало, что тест пропускает примерно 60% раков, которые проявляются в течение года. Galleri хорошо находит рак, но пока не доказал, что это продлевает жизнь. Отсюда и 6:4.
Для Grail это голосование значит куда больше. Компания родилась внутри Illumina, крупнейшего производителя ДНК-секвенаторов. Её отделили, привлекли деньги Джеффа Безоса и Билла Гейтса, а в 2021 году Illumina выкупила её обратно за $7,1 млрд. Регуляторы увидели в этом угрозу конкуренции: Illumina продаёт секвенаторы всем соперникам Grail. Еврокомиссия оштрафовала Illumina на €432 млн, американская FTC выиграла в апелляционном суде. Гендиректор Illumina Фрэнсис деСуза ушёл в отставку на фоне этой истории и войны с активистом Карлом Айканом. В 2024 году Grail пришлось выделить в отдельную компанию на бирже. Вскоре суд ЕС постановил, что у Еврокомиссии вообще не было права рассматривать эту сделку. Но было уже поздно.
Сегодня Grail стоит около $4,3 млрд — меньше, чем за неё заплатили. Выручка — примерно $45 млн в квартал, убыток — $110 млн. Тест стоит $949, и страховки почти не оплачивают его, пока нет одобрения FDA. Одобрение меняет всё. Medicare, по сообщениям, сможет оплачивать тест с 2028 года, если FDA скажет «да». UBS оценивает выручку от Medicare примерно в $300 млн в год к 2030-му, а общие продажи — почти в $1 млрд. Samsung уже вложил $110 млн и выведет тест в Азию.
Выходит, Illumina потеряла на Grail гендиректора, штраф и миллиарды, а главный приз может достаться компании, которую её заставили отпустить. У Illumina осталось 14,5% Grail — но это скорее утешительный приз.
К слову, за год инсайдеры Grail продали акций на $111 млн. И для Galleri, наверное, это не самая лучшая реклама.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
23 сентября эксперты FDA впервые поддержали анализ крови, который ищет рак в целом, а не один конкретный вид. Тест Galleri от компании Grail ищет в крови обрывки ДНК опухолей и находит сигналы более 50 видов рака, да ещё и подсказывает, в каком органе искать. Среди этих видов — раки поджелудочной, яичников, печени, желудка, для которых скрининга сейчас нет вообще. Их обычно находят, когда уже поздно.
Эксперты проголосовали 10:0 за безопасность теста и 7:2 за то, что польза перевешивает риски. По эффективности перевес вышел минимальным: 6:4. Окончательное решение FDA ожидается в начале 2027 года. Если тест одобрят, он станет первым в мире одобренным регулятором анализом такого класса. Акции Grail за неделю выросли на 36%.
В британском исследовании на 143 тысячах человек Galleri нашёл в четыре раза больше раков, чем стандартные обследования. Кажется, всё очевидно: нашли раньше, значит, вылечили. Но в медицине скрининга это не работает автоматически.
Например, как считать. Ведь если рак убьет человека в 70 лет, а поймают его не в 65, а в 60, то формально выживаемость увеличилась вдвое, но какая для человека в том польза?
Кроме того, тест лучше ловит медленные опухоли. Агрессивный рак часто проявляется между плановыми анализами, а спокойный годами ждёт, пока его найдут. Такие опухоли и так лечатся лучше, и тест выглядит полезнее, чем есть на самом деле.
Третья — гипердиагностика. Часть найденных раков никогда бы не навредила: человек умер бы от старости раньше. Но их находят, значит, будут операции и побочные эффекты. В Южной Корее массовое УЗИ щитовидной железы увеличило число диагнозов рака щитовидки примерно в 15 раз, а смертность от него почти не изменилась.
Поэтому британцы проверяли главное: стало ли благодаря тесту меньше запущенных раков, III–IV стадии. По этому критерию результат статистически не подтвердился. IV стадию стали находить на 14% реже, но данных о смертности ещё нет. Американское исследование показало, что тест пропускает примерно 60% раков, которые проявляются в течение года. Galleri хорошо находит рак, но пока не доказал, что это продлевает жизнь. Отсюда и 6:4.
Для Grail это голосование значит куда больше. Компания родилась внутри Illumina, крупнейшего производителя ДНК-секвенаторов. Её отделили, привлекли деньги Джеффа Безоса и Билла Гейтса, а в 2021 году Illumina выкупила её обратно за $7,1 млрд. Регуляторы увидели в этом угрозу конкуренции: Illumina продаёт секвенаторы всем соперникам Grail. Еврокомиссия оштрафовала Illumina на €432 млн, американская FTC выиграла в апелляционном суде. Гендиректор Illumina Фрэнсис деСуза ушёл в отставку на фоне этой истории и войны с активистом Карлом Айканом. В 2024 году Grail пришлось выделить в отдельную компанию на бирже. Вскоре суд ЕС постановил, что у Еврокомиссии вообще не было права рассматривать эту сделку. Но было уже поздно.
Сегодня Grail стоит около $4,3 млрд — меньше, чем за неё заплатили. Выручка — примерно $45 млн в квартал, убыток — $110 млн. Тест стоит $949, и страховки почти не оплачивают его, пока нет одобрения FDA. Одобрение меняет всё. Medicare, по сообщениям, сможет оплачивать тест с 2028 года, если FDA скажет «да». UBS оценивает выручку от Medicare примерно в $300 млн в год к 2030-му, а общие продажи — почти в $1 млрд. Samsung уже вложил $110 млн и выведет тест в Азию.
Выходит, Illumina потеряла на Grail гендиректора, штраф и миллиарды, а главный приз может достаться компании, которую её заставили отпустить. У Illumina осталось 14,5% Grail — но это скорее утешительный приз.
К слову, за год инсайдеры Grail продали акций на $111 млн. И для Galleri, наверное, это не самая лучшая реклама.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Telegram
АнтиБиотек
Отдельный канал авторов @antidigital, посвященный биотехнологиям. По вопросам: @okalman
Путешествие на Запад
Вчера Eli Lilly договорилась с пекинской InnoCare о совместной разработке препаратов против пяти мишеней. Китайцы получат $100 млн сразу и ещё до $3,25 млрд в виде выплат за достигнутые этапы.
Забавно, что месяц назад гендиректор InnoCare Цуй Цзисун объясняла, что компания никуда не спешит: «У нас много денег… мы очень тщательно выбираем партнёров». Тщательно, но быстро: впрочем от Lilly мало кто откажется, их сделки оплачивает выручка от Mounjaro и Zepbound.
Сегодня китайскую сделку заключила Genentech из группы Roche. Она заплатит $55 млн сразу и до $1,5 млрд в сумме за биспецифические антитела от Earendil Labs. Эта компания с китайскими корнями за полтора года стала одним из самых активных продавцов в отрасли. На её счету две сделки с Sanofi общей стоимостью больше $4 млрд, партнёрство с WuXi XDC и $787 млн инвестиций в марте. Название ее звучит так, будто компания хотела продаться не Roche, а Питеру Тилю, собравшего коллекцию из Толкиновских названий: Palantir, Anduril, Mithril, Valar Ventures.
Эарендил в «Сильмариллионе» — мореход, который приплыл на Запад просить помощи у Валар. Видимо, бизнес-план китайцев был записан ещё в названии…
Впрочем, Earendil Labs плывёт на Запад не он одна. Прогнозируется, что в этом году на китайские активы придётся больше двух третей стоимости всех лицензионных сделок в биофарме. В прошлом году была примерно половина, а пять лет назад — меньше 5%.
В Вашингтоне, впрочем, путешествию китайских эарендилей не рады. Вчера сенатор-республиканец Тодд Янг, глава комиссии Конгресса по новым биотехнологиям (NSCEB), предложил завести в Белом доме «биотех-царя». Это должен быть чиновник с доступом к президенту и полномочиями выстроить общегосударственную стратегию против Китая. В Конгрессе уже лежат законопроекты о проверке американских вложений в китайских разработчиков лекарств, и инвесторам в биотех они, мягко говоря, не нравятся.
Китай в тот же день вспоминали и на соседних слушаниях. Кандидат в главы американского регулятора (FDA) Хайди Овертон предлагала ускорить ранние стадии клинических исследований, чтобы не отставать от Пекина. Политики ищут способы отодвинуть Китай от передовой фармы, а та покупает у него готовые молекулы.
В китайском традиционном трактате «Путешествие на Запад» монах, как и Эарендиль до цели всё-таки дошёл, хоть и пройдя 81 испытание. Сколько их приготовит американский Конгресс китайским биотехам, посмотрим.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Вчера Eli Lilly договорилась с пекинской InnoCare о совместной разработке препаратов против пяти мишеней. Китайцы получат $100 млн сразу и ещё до $3,25 млрд в виде выплат за достигнутые этапы.
Забавно, что месяц назад гендиректор InnoCare Цуй Цзисун объясняла, что компания никуда не спешит: «У нас много денег… мы очень тщательно выбираем партнёров». Тщательно, но быстро: впрочем от Lilly мало кто откажется, их сделки оплачивает выручка от Mounjaro и Zepbound.
Сегодня китайскую сделку заключила Genentech из группы Roche. Она заплатит $55 млн сразу и до $1,5 млрд в сумме за биспецифические антитела от Earendil Labs. Эта компания с китайскими корнями за полтора года стала одним из самых активных продавцов в отрасли. На её счету две сделки с Sanofi общей стоимостью больше $4 млрд, партнёрство с WuXi XDC и $787 млн инвестиций в марте. Название ее звучит так, будто компания хотела продаться не Roche, а Питеру Тилю, собравшего коллекцию из Толкиновских названий: Palantir, Anduril, Mithril, Valar Ventures.
Эарендил в «Сильмариллионе» — мореход, который приплыл на Запад просить помощи у Валар. Видимо, бизнес-план китайцев был записан ещё в названии…
Впрочем, Earendil Labs плывёт на Запад не он одна. Прогнозируется, что в этом году на китайские активы придётся больше двух третей стоимости всех лицензионных сделок в биофарме. В прошлом году была примерно половина, а пять лет назад — меньше 5%.
В Вашингтоне, впрочем, путешествию китайских эарендилей не рады. Вчера сенатор-республиканец Тодд Янг, глава комиссии Конгресса по новым биотехнологиям (NSCEB), предложил завести в Белом доме «биотех-царя». Это должен быть чиновник с доступом к президенту и полномочиями выстроить общегосударственную стратегию против Китая. В Конгрессе уже лежат законопроекты о проверке американских вложений в китайских разработчиков лекарств, и инвесторам в биотех они, мягко говоря, не нравятся.
Китай в тот же день вспоминали и на соседних слушаниях. Кандидат в главы американского регулятора (FDA) Хайди Овертон предлагала ускорить ранние стадии клинических исследований, чтобы не отставать от Пекина. Политики ищут способы отодвинуть Китай от передовой фармы, а та покупает у него готовые молекулы.
В китайском традиционном трактате «Путешествие на Запад» монах, как и Эарендиль до цели всё-таки дошёл, хоть и пройдя 81 испытание. Сколько их приготовит американский Конгресс китайским биотехам, посмотрим.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Fierce Biotech
Lilly puts up $100M, plus billions on the backend, to form 5-target deal with InnoCare
Eli Lilly has
Минэкономразвития почти в 2,5 раза повысило прогноз роста производства лекарств в 2026 году
Производство лекарств и медицинских материалов в России в 2026 году вырастет на 12,1%, а не на 4,8%, как ожидалось раньше. Это следует из нового прогноза социально-экономического развития, который подготовило Минэкономразвития и одобрило правительство на заседании 25 сентября.
Тем не менее, рост все же будет меньше, чем в прошлом году, когда выпуск лекарств в России увеличился на 14,2%. Прогнозы на следующие годы тоже повышены: на 2027 год — до 6,6% (было 4,8%), на 2028 год — до 7,5% (было 5%). В 2029 году ведомство ожидает рост на 8,2%. В сумме к 2029 году выпуск должен вырасти на 39% к уровню 2025 года.
Сейчас в России выпускают 86% препаратов из перечня жизненно необходимых и важнейших лекарств (ЖНВЛП). Для двух третей из них есть возможность полного цикла на отечественных субстанциях.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Производство лекарств и медицинских материалов в России в 2026 году вырастет на 12,1%, а не на 4,8%, как ожидалось раньше. Это следует из нового прогноза социально-экономического развития, который подготовило Минэкономразвития и одобрило правительство на заседании 25 сентября.
Тем не менее, рост все же будет меньше, чем в прошлом году, когда выпуск лекарств в России увеличился на 14,2%. Прогнозы на следующие годы тоже повышены: на 2027 год — до 6,6% (было 4,8%), на 2028 год — до 7,5% (было 5%). В 2029 году ведомство ожидает рост на 8,2%. В сумме к 2029 году выпуск должен вырасти на 39% к уровню 2025 года.
Сейчас в России выпускают 86% препаратов из перечня жизненно необходимых и важнейших лекарств (ЖНВЛП). Для двух третей из них есть возможность полного цикла на отечественных субстанциях.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Novo и Merck скупают Китай на корню
Два фармгиганта за два дня подписали две лицензионные сделки на общую сумму почти $5 млрд, обе с китайскими компаниями.
Сегодня Novo Nordisk, создатель Ozempic и Wegovy, получила у Jiangsu Hengrui права на таблетку от ожирения HRS-1596. Препарат принимают раз в неделю, он действует сразу на два гормональных рецептора — GLP-1 и GIP. Сделка оценена в сумму до $2,6 млрд, но сразу Novo платит только $300 млн. Препарат только готовится к первой фазе испытаний, на людях его пока не проверяли.
А вчера Merck заплатила $400 млн аванса шанхайской SciBrunch за SPR2015, таблетку против мутации KRAS G12D. Эта мутация встречается примерно в 38% случаев рака поджелудочной железы. С учётом будущих выплат сделка может дорасти до $2,13 млрд. Молекула тоже не дошла до клиники. SciBrunch существует два года и за это время привлекла $65 млн, так что один аванс Merck больше в шесть раз.
Забавно, что класс GLP-1 придумала сама Novo. Теперь следующее поколение ей приходится покупать в Китае.
Ещё недавно западная фарма покупала препараты с готовыми данными, пациентами и выручкой. Теперь она забирает урожай ещё до всходов. По данным PharmCube, в 2025 году китайские компании продали лицензий за рубеж на $137,7 млрд, почти вдесятеро больше, чем в 2021-м. На Китай пришлась примерно треть мировых расходов фармы на лицензирование. В 2026-м рекорд, похоже, побьют: только AstraZeneca в начале года договорилась с CSPC о препарате от ожирения на сумму до $18,5 млрд.
Схема устроена просто. В Китае быстрее и дешевле довести молекулу до первых данных. Но внутренних денег на дорогие поздние фазы местным биотехам не хватает. Поэтому они продают права рано и берут живые деньги, пока дают. Остальные миллиарды из заголовков — будущие выплаты за успехи, которые наступят не у всех. У Novo живые деньги — меньше 12% от объявленной суммы.
Вашингтон отгораживается от китайской биотехнологии. BIOSECURE Act бьёт по китайским подрядчикам вроде WuXi, тем не менее покупать у Китая сами идеи он не запрещает.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Два фармгиганта за два дня подписали две лицензионные сделки на общую сумму почти $5 млрд, обе с китайскими компаниями.
Сегодня Novo Nordisk, создатель Ozempic и Wegovy, получила у Jiangsu Hengrui права на таблетку от ожирения HRS-1596. Препарат принимают раз в неделю, он действует сразу на два гормональных рецептора — GLP-1 и GIP. Сделка оценена в сумму до $2,6 млрд, но сразу Novo платит только $300 млн. Препарат только готовится к первой фазе испытаний, на людях его пока не проверяли.
А вчера Merck заплатила $400 млн аванса шанхайской SciBrunch за SPR2015, таблетку против мутации KRAS G12D. Эта мутация встречается примерно в 38% случаев рака поджелудочной железы. С учётом будущих выплат сделка может дорасти до $2,13 млрд. Молекула тоже не дошла до клиники. SciBrunch существует два года и за это время привлекла $65 млн, так что один аванс Merck больше в шесть раз.
Забавно, что класс GLP-1 придумала сама Novo. Теперь следующее поколение ей приходится покупать в Китае.
Ещё недавно западная фарма покупала препараты с готовыми данными, пациентами и выручкой. Теперь она забирает урожай ещё до всходов. По данным PharmCube, в 2025 году китайские компании продали лицензий за рубеж на $137,7 млрд, почти вдесятеро больше, чем в 2021-м. На Китай пришлась примерно треть мировых расходов фармы на лицензирование. В 2026-м рекорд, похоже, побьют: только AstraZeneca в начале года договорилась с CSPC о препарате от ожирения на сумму до $18,5 млрд.
Схема устроена просто. В Китае быстрее и дешевле довести молекулу до первых данных. Но внутренних денег на дорогие поздние фазы местным биотехам не хватает. Поэтому они продают права рано и берут живые деньги, пока дают. Остальные миллиарды из заголовков — будущие выплаты за успехи, которые наступят не у всех. У Novo живые деньги — меньше 12% от объявленной суммы.
Вашингтон отгораживается от китайской биотехнологии. BIOSECURE Act бьёт по китайским подрядчикам вроде WuXi, тем не менее покупать у Китая сами идеи он не запрещает.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Telegram
АнтиБиотек
Отдельный канал авторов @antidigital, посвященный биотехнологиям. По вопросам: @okalman
🔥1
О пользе переработок
Не отказывайтесь, если вас просят задержаться на работе вечером. Иногда именно в эти тихие часы делается карьера. Правда, не всегда в той компании, где вы работаете.
Американская Beam Therapeutics, один из лидеров в редактировании генов, подала в суд на свою бывшую сотрудницу Цзы Цзюнь (Эмму) Ван, шанхайскую YolTech и американский стартап Serapha Bio. Beam утверждает, что Ван так успешно открывала электронные лабораторные журналы компании «поздно вечером и по выходным», что потом стала сооснователем YolTech, а та лицензировала технологию base editing стартапу Serapha.
Serapha создали RA Capital и RTW Investments, одни из самых уважаемых биотех-фондов Америки. В июне он привлёк $230 млн и теперь конкурирует с Beam в том же заболевании. Serapha обвинения, понятно, отрицает, суд разберется.
Так что если засиживаться на работе, то можно многого достичь. То ли успеха, то ли срока...
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Не отказывайтесь, если вас просят задержаться на работе вечером. Иногда именно в эти тихие часы делается карьера. Правда, не всегда в той компании, где вы работаете.
Американская Beam Therapeutics, один из лидеров в редактировании генов, подала в суд на свою бывшую сотрудницу Цзы Цзюнь (Эмму) Ван, шанхайскую YolTech и американский стартап Serapha Bio. Beam утверждает, что Ван так успешно открывала электронные лабораторные журналы компании «поздно вечером и по выходным», что потом стала сооснователем YolTech, а та лицензировала технологию base editing стартапу Serapha.
Serapha создали RA Capital и RTW Investments, одни из самых уважаемых биотех-фондов Америки. В июне он привлёк $230 млн и теперь конкурирует с Beam в том же заболевании. Serapha обвинения, понятно, отрицает, суд разберется.
Так что если засиживаться на работе, то можно многого достичь. То ли успеха, то ли срока...
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Telegram
АнтиБиотек
Отдельный канал авторов @antidigital, посвященный биотехнологиям. По вопросам: @okalman
Минздрав зарегистрировал первую российскую четырёхвалентную вакцину от менингококка
Регистрационное удостоверение на конъюгированную вакцину «Ментетра» получила «Петровакс Фарм». Препарат защищает от менингококковой инфекции, летальность при которой, по данным компании, достигает 20%.
В компании считают, что регистрация открывает возможность включить вакцинацию от менингококка в Национальный календарь профилактических прививок.
В июне глава ФМБА Вероника Скворцова анонсировала собственную пятивалентную вакцину «Менговакс B», которая дополнительно защищает от серотипа B. Ожидалось, что в 2026 году в России зарегистрируют две полисахаридные конъюгированные вакцины.
Заболеваемость менингококковой инфекцией в России в 2025 году выросла до 1,36 случая на 100 тыс. человек против 0,47 годом ранее. Более трети заболевших составили мигранты.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Регистрационное удостоверение на конъюгированную вакцину «Ментетра» получила «Петровакс Фарм». Препарат защищает от менингококковой инфекции, летальность при которой, по данным компании, достигает 20%.
В компании считают, что регистрация открывает возможность включить вакцинацию от менингококка в Национальный календарь профилактических прививок.
В июне глава ФМБА Вероника Скворцова анонсировала собственную пятивалентную вакцину «Менговакс B», которая дополнительно защищает от серотипа B. Ожидалось, что в 2026 году в России зарегистрируют две полисахаридные конъюгированные вакцины.
Заболеваемость менингококковой инфекцией в России в 2025 году выросла до 1,36 случая на 100 тыс. человек против 0,47 годом ранее. Более трети заболевших составили мигранты.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Расклейка ярлыков, как временная мера против бюрократии
Вчера правительство разрешило ввозить препараты для редких болезней и высокотехнологичные лекарства в иностранной упаковке ещё год после их регистрации в России. Нужна только наклейка на русском языке.
Проблема, которую решает постановление, типична для забюрократизированных отраслей. Дело в том, что пока лекарство в России не зарегистрировано, его можно ввозить по особому механизму в иностранной упаковке. Как только регистрационное удостоверение получено, механизм перестаёт действовать, и нужна упаковка на русском. На переделку упаковки и инструкций под российские требования у производителя могут уйти месяцы, и всё это время препарат юридически разрешен, но в аптеках его нет из-за чисто бумажных (во всех смыслах слова) причин. А для пациентов с редкими заболеваниями такая пауза часто может стоить жизни.
В Минздраве говорят, что мера должна «повысить доступность этих лекарств для пациентов и позволить своевременно начать терапию». Контроль качества, уверяет ведомство, «остаётся обязательным на всех этапах».
Забавно, что наклейка эта далеко не первая. В апреле 2022 года, когда в аптеках начался дефицит, иностранным производителям впервые разрешили поставлять лекарства в «чужих» коробках, пока не готова русская упаковка. В январе 2024-го для орфанных препаратов, то есть лекарств от редких болезней, ввели отдельные правила и утвердили перечень из 17 заболеваний. Теперь временное исключение расширяют ещё раз.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Вчера правительство разрешило ввозить препараты для редких болезней и высокотехнологичные лекарства в иностранной упаковке ещё год после их регистрации в России. Нужна только наклейка на русском языке.
Проблема, которую решает постановление, типична для забюрократизированных отраслей. Дело в том, что пока лекарство в России не зарегистрировано, его можно ввозить по особому механизму в иностранной упаковке. Как только регистрационное удостоверение получено, механизм перестаёт действовать, и нужна упаковка на русском. На переделку упаковки и инструкций под российские требования у производителя могут уйти месяцы, и всё это время препарат юридически разрешен, но в аптеках его нет из-за чисто бумажных (во всех смыслах слова) причин. А для пациентов с редкими заболеваниями такая пауза часто может стоить жизни.
В Минздраве говорят, что мера должна «повысить доступность этих лекарств для пациентов и позволить своевременно начать терапию». Контроль качества, уверяет ведомство, «остаётся обязательным на всех этапах».
Забавно, что наклейка эта далеко не первая. В апреле 2022 года, когда в аптеках начался дефицит, иностранным производителям впервые разрешили поставлять лекарства в «чужих» коробках, пока не готова русская упаковка. В январе 2024-го для орфанных препаратов, то есть лекарств от редких болезней, ввели отдельные правила и утвердили перечень из 17 заболеваний. Теперь временное исключение расширяют ещё раз.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Коммерсантъ
Кабмин разрешил ввозить лекарства в иностранной упаковке в течение года после регистрации в РФ
Подробнее на сайте
👍1