Навстречу скорому празднику))

НЕДЕЛЯ ХЭЛЛОУИНА. ВЫП. 1.: САМАЙН ЛИ ХЭЛЛОУИН? #фольклор #ландшафт В этом году у меня накопился материал про один атмосферный календарный праздник, к которому много вопросов;) Начнем с двух книжек про Хэллоуин, которые были изданы в России в последние годы. В 2024 г. была переведена книга француза Жана Маркаля (Jean Markale, 1928−2008) "Хэллоуин: история и традиции" (2000), а в 2026 г. вышла книжка московского историка Нины Живловой "Мифы Хэллоуина". Оба автора - кельтологи, т.е. специалисты по древней и средневековой культуре жителей Западной Европы, говоривших и писавших на кельтских языках. Обаянию этой культуры трудно сопротивляться. Особенно потрясает нелегкий для понимания, но живописный и мрачно-таинственный эпос, реалии которого отсылают к древности, т.е. к рубежу христианской эры, но зафиксированы в средневековых книгах, все эти истории о королях, героях, друидах и сидах - живущих в холмах существах из иного мира. Часть этого эпоса - странные события, происходившие на Самайн (Samhain, ударять на первый слог, "Савуэнь" по древнеирландски, "Савинь" на современном ирландском, Живлова, c.19) - праздник, название которого восходит к индоевропейскому *samo- лето, к которому восходит и английское summer, и которое, судя по всему, означало "конец лета". Текстов такой древности всегда немного, профессионалам они известны наперечет, искусство историка заключается в том, чтобы сопоставить их друг с другом, выявляя таким образом новое знание. Детективная работа: попробуйте, например, понять без помощи специалиста, о чем говорится во вроде бы ясном на первый взгляд русском переводе древнеирландской истории "Приключение Неры". Уже и сами рассказчики этой истории не знали, что в ней происходит. "– Подойди, – сказал Нера женщине, – ты должна мне объяснить все, что случилось со мной. – А что с тобой случилось?– Нетрудно сказать, – сказал Нера. – Когда пришел я в этот сид, то казалось мне, что был разрушен весь Рат Круахан, и Айлиль и Медб погибли в нем вместе со всеми своими людьми. – Нет тут правды, – сказала женщина, – это множество демонов явилось тебе." Поэтому оба вышеупомянутых специалиста обстоятельно комментируют эти таинственные истории, полные драматических смертей, крови, огня и страшной ночной тьмы, демонстрируя, как они связаны с другими такими же повествованиями. Маркаль (с. 125-126) подводит итог этим повторяющимся мотивам. Суть древнеирландского праздника Самайн - коллективное собрание в начале зимы, в центре которого находится ритуал смерти и возрождения короля. Осуществляя этот ритуал, герои соприкасаются с иным миром, видя то, что обычно невидимо, и оказываясь во времени, которое течет иначе - быстрее или медленнее обычного.

Само по себе это очень интересно, но остается методологический вопрос: а насколько релевантна эта история по отношению к известному нам современному празднику тыкв, летучих мышей и Джона Карпентера? Конечно, Самайн лингвистически никуда не делся и в качестве названия месяца ноября существует и в современном ирландском. Кельтские по языку народы тоже живут рядом с нами, будучи современными людьми. Но от того Самайна, который изображен в древнеирландских историях, нас отделяет множество столетий. Правильно ли, писал бельгийский антрополог Рено Зибрук, считать нынешний Хэллоуин "наследником" Самайна, что по умолчанию как бы принимается за норму в научно-популярных изданиях, или это "изобретение традиции"? Потому что древность - древностью, а что все это говорит о нас нынешних?

Вышка недавно провела опрос среди москвичей по поводу духовных предпочтений, конфессиональной принадлежности и культурных ценностей.

В принципе, результаты ожидаемые: и общая размытость поля, и знак равенства между вероисповеданием и «культурным кодом», и популярность буддизма как «эзотерического» вероучения (см. скрин), и привлекательность традиции - Традиции - для молодежи.

Жаль, что обошлись крупными категориями и не стали уточнять, к примеру, каковы конкретно те внеконфессиональные убеждения, которых придерживается 10% опрошенных.

С великим и ужасным)) Андреем Топорковым - чьей дотошностью пугают и студентов с аспирантами, и молодых ученых - сходили под занавес московской поездки погулять в Коломенское.

Спустились в Голосов / Колосов / Волосов овраг. Навестили, среди прочего, известные магические камни - «мужской» и «женский». На карте их местоположение обрисовано красной линией.

Полюбовались на вездесущие ленточки, спонтанно наблюдали пару 30+, совершавшую что-то вроде обряда. Причем имело место гендерное распределение.

Женщина касалась каждого камня рукой и молча сидела так минуту-другую - то ли общалась мысленно, то ли о чем-то просила. Мужчина стоял в сторонке, словно не при делах, только настороженно зыркал на всех, кто проходил мимо. У «мужского» камня они даже слегка поспорили, судя по жестам, но итог оказался тем же: она касается, он лишь сторожит.

#коломенское@anthrosocks
👇

НЕДЕЛЯ ХЭЛЛОУИНА. Вып. 3.: ЕСТЬ ЛИ (БЫЛ ЛИ) ХЭЛЛОУИН У НАС? #фольклор #ландшафт "Брали тыквину, вырезали из нее все, вырезали зубы, ставили свечку, и кто одиночки-то жили, постучат в окно, вот откроешь, они это чучело поставят в окно, очень страшно, и глаза вырежут страшные такие" (Зап. от Нины Сергеевны Рогожиной, 1936 г.р., д. Чулково, Гороховецкий р-н, Владимирская обл. Соб. В.Е. Добровольская. 2001 г.)[ГРЦРФ] Это цитата из замечательной статьи этнографов Дмитрия Громова и Богумила Гасанова "Две судьбы одной тыквы" (2014), которая исчерпывающе раскрывает вопрос на материале архива Государственного республиканского центра русского фольклора: в ней есть масса свидетельств о том, что тыквы со свечками были еще недавно вполне обычной чертой веселья русского крестьянства. Правда, светильники Джека наши предки вырезали из тыкв на другой календарный праздник - Святки, зато весь комплекс святочных обычаев и обрядов, если в него ВГЛЯДЕТЬСЯ, был вполне хэллоуинским - колядки вместо trick or treat, страшные ряженые, жуткие гадания и т.п. Громов и Гасанов, как разумные люди, конечно, не говорят, что это было следствием общих истоков или, тем более, заимствования, нет, это была конвергентная эволюция - и в деревенской Ирландии, и в деревенской России, и в эмигрантской Америке такие шумные и жуткие обычаи складывались вокруг зимних календарных обычаев естественно, в силу общей социально-возрастной природы групп, их поддерживавших - т.е. молодежи. Это именно комплекс ритуалов, с тремя главными идеями: особое странное пограничное время, смешение своего и чужого (ряженые), поиски новой доли человека (гадания). Если вы думаете, что Святки были чинные и сусальные, почитайте классиков русской этнографии. При этом, как и сейчас, заигрываний со сверхъестественным консервативная общественность не одобряла. "К игре в покойника взрослое население относится с полным осуждением". В русском фольклоре известны даже святочные костры, примерно того же типа, что в Ирландии, и они напрямую связаны с почитанием умерших. Маски ряженых - тоже та еще хтонь. На слайдах - древнейшие их экземпляры, Новгород, XIII в.

Коллеги продолжают вести академическую хронику эволюции Х.

НЕДЕЛЯ ХЭЛЛОУИНА. Вып. 4: НЕ ЛЮБИТЬ ХЭЛЛОУИН - ЭТО НОРМАЛЬНО #фольклор #ландшафт
Англоязычные монографии про Хэллоуин не кажутся интересной литературой - я знаю таких четыре, и все это жидковатый нонфикшн, представляющий мифологизированную, как проницательно выразился Рено Зебрук, схему развития праздника без каких-то особенных исследовательских инсайтов. Кельтский Самайн, средневековый День Всех Святых, фольклор шотландцев и ирландцев, эмиграция, становление детского американского праздника, превращение Хэллоуина во взрослый праздник в 1960-1970-х гг., опционально - Хэллоуин сегодня, Хэллоуин в массовой культуре и упоминающаяся без подробностей глобализация.

Меж тем, глобализация нас и интересует. Гораздо интереснее листать сборники статей, посвященные экспансии Хэллоуина на рубеже XX-XXI вв., там много наблюдений за тем, как на этот процесс реагировали обычные люди, и местные антропологи, социологи и культурологи, за ними наблюдавшие. В далеком уже 2001 г. в Германии был опубликован прекрасный тематический номер "Журнала этнологии", а в 2009 г. в Великобритании - сборник "Хэллоуин в глобализирующемся мире". И тот и другой были построены как сборники реплик ученых из разных европейских стран на актуальные события. Согласно многочисленным репортажам ZfЕ, Хэллоуин пришел в Европу почти одновременно - в середине 1990-х его еще никто не знал, а к 2000 г. в европейских университетах уже запускали проекты по его исследованию. В качестве источников популярных образов называют американский фастфуд, кино, типа "Кошмара перед Рождеством" (1993) и "Крика" (1996) и книжки, типа "Гарри Поттера" (1997-), плюс это еще было время стремительного вхождения в жизнь человечества интернета, тогда сильнейшим образом отражавшего нравы Силиконовой долины.

Важным было, кажется, то, совпадал ли праздник с какими-то местными праздниками. Иногда их совпадение описывалось как нормальное встраивание в друг друга - так вышло, например, с Днем Всех Святых в Швеции, иногда - как параллельное сосуществование с тихим, милым и родным, но несколько уходящим в прошлое, как Кастаньяда в Каталонии или день поминовения усопших на Сицилии, иногда - как ихний аналог нашего ("американская версия" Дня Святого Мартина в Голландии), иногда - как конфликт, в котором на первое место выходили местные праздники, вроде Дня Реформации, Дня Всех Святых и Жирного Вторника в Словении. Отдельный сценарий - восприятие этого времени в календаре как пустого, в тех случаях, когда христианские праздники в секуляризованном обществе перестали праздноваться - например, в Германии или Дании. Тут-то Хэллоуин, или некоторые его элементы, как раз оказывался подходящим способом развеять осеннюю скуку, поэтому его, например, фактически подстраивали к календарю школьных каникул, сдвигая, если было нужно, с его обычного места.

И, конечно, это был очень бурный социальный процесс. В статьях упомянутых сборников, по большей части, фигурируют одни и те же персонажи - на одной стороне предлагающие молодежи элементы праздника в качестве инструментов социализации в глобальном мире языковые школы, сети ритейла и ночные клубы, на другой - озабоченные происходящим родители, политики и церковь. Развеем все представления о нашей исключительности: почти во всех этих странах приход Хэллоуина сопровождали известные нам дискурсы - это все маркетинг, злу учат, американизация нашей культуры. Не любить Хэллоуин - это нормально;)

Второй случай - прямо как у нас

НЕДЕЛЯ ХЭЛЛОУИНА. Вып. 5: АДАПТАЦИЯ ОБЫЧАЯ #фольклор #ландшафт В 2009 году была опубликована пара статей, которые на сегодняшний момент мне нравятся больше остальных этнографических исследований глобализации Хэллоуина. Первой из них был очерк шведского профессора Йонаса Фрикмана (Jonas Frykman) "Традиция без истории" , начинавшийся с описания Х. развлечений в парке Тиволи в Копенгагене в 2006 г. Фрикман удивлялся, почему такая пустая, в сущности, не имевшая никаких корней в Дании и Швеции "маркетинговая" затея, которая не может сравниться по своему экзистенциальному значению с выпадающим на эти же даты Днем всех святых - временем поминовения усопших - тем не менее, вызывает бурную полемику? В Швеции появление Х. на горизонте заставило выступить многих - протестантскую церковь (у нас есть ведь свои праздники!), общество трезвости (возможна алкоголизация подростков!), общество борьбы с пожарами (если поставить тыкву близко к паутине, может возникнуть пожар!). Анализируя эту критику, всегда работающую как высказывания авторитетных лидеров по поводу возникшей угрозы, Фрикман замечал, что ее основной прием - защитить аудиторию (недальновидную, слабую, глупую и т.д.) и одновременно заявить о своем собственном существовании. Он делал это не для того, чтобы уесть критиков - в сущности, также, как реакция на неожиданно появившееся новое, работает и восприятие Х. теми, кто его принимает. Для Фрикмана это стало поводом обратиться к механизму трансформации обычаев. "Как и большинство обычаев, Хэллоуин — это публичное явление, неоднозначное, и открытое для интерпретации. Его главная сила... заключается в возможностях, которые он открывает людям... Его голос останется шёпотом, если он не сможет вызвать реакцию, а если реакции не будет, явление вскоре исчезнет с улиц и районов." На первом плане всегда находится не содержание передаваемой традиции (что шведы, видевшие ее по телевизору, в сущности, о ней знают?), а возможности ее актуального использования. Главное - не то мифическое содержание, которое якобы скрывается за новым обычаем, а то, что он дает местным. Фрикман обращал внимание на то, что Х. охотно принимался прежде всего сообществами, отвечающими за социализацию, готовящую молодежь к жизни в большом мультиэтническом обществе.

Этой же мысли следовало исследование антрополога Рено Зибрука, посвященное распространению Х. во франкофонной Бельгии. Он прямо-таки спрашивал устроителей детских вечеринок и шествий, откуда они узнали о Х., и выяснял, что знают они о нем немного, а Х. для них лишь повод, чтобы сделать осенний праздник, который фактически оказывался больше связан с традициями бельгийских регионов, чем с воображаемой Америкой. Т.е. это была не ассимиляция практики (у организаторов и участников не было ее опыта), а адаптация репрезентации - довольно общей и туманной идеи. Люди усваивали идею Х. потому, что находили в нем ответ на актуальные для себя проблемы - как устроить праздник для современных детей? А поскольку в Бельгии есть свои обычаи, которые можно совместить с Х. - хождение карнавальных процессий под бой барабанов (гуглить карнавалы с участием жилей, gilles), то trick or treat превращался в совсем другую практику, нежели в голливудском кино - издалека заслышав, что дети идут, родители сами выходили им навстречу с корзинами угощений:) См. слайды.