«Я буду нынче как Марина Влади…»

В первой половине 70-х Москва судачила об артисте Высоцком - мол, сбежал от семьи с какой-то француженкой. Даже мои родители, предельно далекие от светской жизни и артистической тусовки, обсуждали дома это событие. О Высоцком я узнал чуть раньше - имелись 2 мини-пластинки с его песнями, а вот о Влади услышал как раз тогда.

В школе, что забавно, пацаны о ней тоже говорили - не как об актрисе, конечно, и не как о секс-символе (фото с Высоцким и отдельные стали доступными позже), а как, скорее, об этаком приложении к Высоцкому: дескать, иногда поет вместе с ним какая-то тетка, то ли жена, то ли вообще не пойми кто, только портит хорошие песни.

Самих этих песен «от Влади» никто, разумеется, не слышал, но мы твердо знали, что есть Высоцкий, а есть перепевки, и потому заранее снисходительно кривились.

А я, уже постарше, когда слышал фамилию Влади, непременно вспоминал шуточную песню ВС про зоосад - «глядь, 2 жены - ну 2 Марины Влади».

Навеяло. R.I.P.

Новый выпуск журнала «Фольклор и антропология города», тема - СОВРЕМЕННОЕ ЯЗЫЧЕСТВО: АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД. Составители Дмитрий Громов, Кирилл Королев и Дарья Трынкина.
 
Содержание:
ДАРЬЯ ТРЫНКИНА. Язычество или язычества? Антропология многообразия и аутентичности
ДМИТРИЙ ГРОМОВ. Иеротопическое пространство родноверческого обряда: центр и границы
РОМАН ШИЖЕНСКИЙ. Русский языческий антропонимикон XXI века (по данным анкетного опроса)
КИРИЛЛ КОРОЛЕВ. Конструирование Севера и Северной традиции в современном российском язычестве: история, семантика, прагматика
ДМИТРИЙ ГАЛЬЦИН. Политеизм как первая теологическая программа современного язычества на Западе
ДМИТРИЙ ХОМКОВ. Кеметизм в России
ГЕРМАН УСТЬЯНЦЕВ. «И крестики ставят, и можжевеловую веточку»: обряд в религиозной идентичности южных удмуртов

Подборка статей дополнена рецензиями ДАРЬИ ТРЫНКИНОЙ (Ведьмы Глобального Юга: Рец. на Chaudhuri, S., Ward, J. (Eds.). (2025). The Witch Studies Reader. Durham: Duke University Press) и МАРИИ КУЧЕРЕНКО (На спиритическом чтении у антрополога. Рец. на: Tomlinson, M. (2024). Speaking with the dead: An ethnography of extrahuman experience. Earth, Milky Way: Punctum Books).
 
https://ufajournal.ranepa.ru/jour/issue/viewIssue/23/39

Предполагается провести две ПРЕЗЕНТАЦИИ выпуска – в чисто научном кругу и, что называется, «для всех желающих». Подробности - как только, так сразу))

НОВАЯ КНИГА: Иван Сапогов. ЧГ: антропологические этюды на черноголовском материале. Черноголовка, 2026.

Прекрасная новость - на днях вышла новая книга по городской антропологии, и уже в ближайшую субботу в Москве пройдет ее публичная презентация. Написал книгу Иван Сапогов, которого многие знают по работам о молодежных сообществах, собирающихся у метро Китай-Город, а также по термину "силикатное узорочье", который он совместно с Вадимом Даниловым предложил для описания узоров и лозунгов, которые советские каменщики выкладывали, строя стены домов из красного и белого силикатного кирпича.

Книга называется "ЧГ: антропологические этюды на черноголовском материале", она написана по результатам месячного пребывания автора в арт-резиденции "Гало" в подмосковном наукограде Черноголовка. Фактически это исследовательский отчет о проведенном антропологическом исследовании города, упакованный в довольно неожиданную форму.

Мы неоднократно рассказывали, что в мировой антропологии давно идут эксперименты по тому, в каких художественных форматах можно представлять результаты научной работы. Это могут быть художественные рассказы, антропологические киносценарии и даже комиксы. В отечественной науке таких экспериментов практически нет. Можно вспомнить разве что антропологический роман Анны Клепиковой "Наверно я дурак" (2018) и творческие игры с художественными формами в журнале "Habitat".

Книга Ивана Сапогова про Черноголовку - крайне амбициозная попытка резко расширить представления о том, как может выглядеть художественная проза по материалам антропологического исследования. Слово "этюды" в названии хорошо отражает эклектичность и фрагментарность академического письма автора, где справочные алфавитные указатели и въедливые сноски на научную литературу причудливо сочетаются с удалой гонзо-эссеистикой и креативным подбором иллюстраций. Книга абсолютно непохожа на обычную научную монографию, при этом источником вдохновения для автора служит не современная экспериментальная проза, а скорее старомодные путевые записки ученых XIX века. Надо сказать, что читать эти немного вычурные, но обаятельные тексты как-то особенно приятно и душеполезно, даже если вам не особо интересна локальная культура и советская модернистская архитектура подмосковных наукоградов.

В субботу 3 октября в 13:00 в Москве в рамках Московской независимой книжной ярмарки в Ad Marginem Warehouse состоится презентация книги Ивана Сапогова "ЧГ: антропологические этюды на черноголовском материале" с участием автора. Бесплатно зарегистрироваться на это мероприятие можно здесь. Гостями презентации станут Марина Байдуж, руководитель группы прикладных антропологов "Артель", и Олег Егоров, директор АНО "Центр городского развития". А еще на презентации можно будет в числе первых купить книгу, которая чуть позже должна ограниченными партиями поступить в независимые книжные магазины (точно обещают в "Фаланстере").

Ну а пока можно посмотреть превью книги (обложку, оглавление, предисловие Михаила Алексеевского "ЧГ пишется большими буквами" и фрагмент одной из глав) на сервисах научных публикаций ResearchGate или Academia.Edu.

На конференции в конце месяца, посвященной эсхатологии, хочу перекинуть мостик от архаических мифологических представлений к современным.

Казалось бы, категории несравнимые - коллективные представления древности и нынешние авторские фантазии. Но когда авторы дружно и упорно эксплуатируют одну и ту же тему - скажем, зомби-апокалипсис, нашествие инопланетян с трагическими для Земли последствиями или пресловутый «приход Системы», а читатели активно обсуждают и просят еще, - вполне можно говорить о коллективном поведении / мировоззрении.

Так что усердно штудирую многотомные литРПГ- и RealRPG саги. Возвышение культиватора, том 256-й…

Жизнь и невероятные приключения Валерия Санарова, цыгановеда и исследователя НЛО

Несколько недель назад мы рассказывали удивительную историю, как первым в мире антропологом, изучавшим феномен рассказов про НЛО, неожиданно оказался цыгановед из Новосибирска Валерий Санаров, который ещё в 1979 году опубликовал в журнале "Советская этнография" статью "НЛО и энлонавты в свете фольклористики". Через 2 года ее перевод на английский язык напечатал топовый американский журнал "Current Anthropology", и теперь статья считается пионерской и классической.

Вот только кто был этот загадочный цыгановед Санаров? Почему он не работал ни в одном вузе или НИИ, а ни одной его фотографий нет в открытом доступе? "Антрополог на районе" провел свои разыскания и наконец рассказывает эту невероятную историю.

Мы остановились на том, что судьбу загадочного Санарова пытались в конце 1980-х узнать болгарские цыгановеды. Они знали его по статьям о фольклоре тюменских цыган, которые были опубликованы на французском языке (!) ещё в конце 1960-х годов, но много лет ничего о Санарове не слышали. Советские коллеги сообщили, что Валерий Санаров "женился на цыганке, живёт с ней где-то в Сибири и больше не занимается наукой".

Это была неправда. На самом деле Санаров женился на цыганке очень давно именно для того, чтобы заниматься наукой. Фактически это был радикальный вариант антропологического включенного наблюдения - сбежать из советского социума, чтобы кочевать под Тюменью с цыганами и изнутри изучать их культуру.

Родился Валерий Санаров в 1937 г. в семье военного. С детства он проявлял невероятные способности к иностранным языкам, например, в детстве, когда отец служил на Сахалине и снимал квартиру у японцев, выучил японский язык. В войну он был в эвакуации в Сибири, потом с родителями переехал в Ленинград. Когда он служил в армии, рядом с частью был цыганский табор. Валерий познакомился с цыганами, буквально "заболел" ими и уже тогда хотел жениться на цыганке, но мать приехала в табор и расстроила свадьбу.

Сначала казалось, что сын образумился. Он женился на русской девушке Люсе, переехал работать в ДК на Валдай, появилось двое детей... И вдруг Валерий бросает семью и едет учиться на этнографа в Томский университет. В Томске он учит языки, сдает экзамены, а в 1967 году даже едет на студенческую этнографическую конференцию в Вильнюс с докладом о цыганах. Потом Санаров собирается в экспедицию записывать цыганский фольклор, берет с собой казённый магнитофон "Электроника", а потом... не возвращается. Просто исчезает в поле.

После двух лет поисков родители находят его в цыганском таборе под Тюменью. Он живёт в землянке с новой женой - неграмотной цыганкой Земфирой (источник дохода - гадает по руке), записывает фольклор и посылает его для публикации во французский журнал "Études Tsiganes" (в СССР изучение цыганской культуры тогда было под негласным запретом, так как партия приказала цыганам перестать кочевать, а те ее не очень послушались).

Вскоре Валерий с Земфирой переехали в Новосибирск и осели, так как стали появляться дети. Всего у них родилось 7 (!!!) детей, Валерий зарабатывал на жизнь переводами (он знал 6 языков), продолжал изучать цыган и вел переписку с учёными со всего мира.

Темой НЛО Санаров интересовался не только "в свете фольклористики". Он поставил на балконе телескоп для наблюдения НЛО, интересовался темой бессмертия, переводил "Тибетскую книгу мертвых". В 1992 г. новосибирские кинематографисты снимают документальный фильм "Ром, или Сцены из жизни Санарова" про его семью. В Сети в плохом качестве есть маленький отрывок - Валерий Санаров поет под гитару романс про закат жизни, а вся его большая семья рассаживается рядом.

Достичь бессмертия Санарову не удалось. В 2002 г. его вызвал на улицу и зарубил топором психически больной человек. Земфира умерла после инсульта, выросших детей раскидало по свету. Но остались странные новаторские статьи на разных языках мира (и про цыган, и про НЛО). И история о сильном талантливом человеке, который искал свободу, уехал в экспедицию на всю жизнь, изучал то, что хотел, и общался со всем миром.

Давненько не было презентаций и встреч. Но это дело поправимое))

21 октября приходите поговорить о фольклорной географии и не только в магазин Республика на Маяковке (1-я Тверская-Ямская, 10). Начало вроде бы в 19.

P.S. Не знаю, с чем это связано, но уже давно замечаю, что текст на картинках от ИИ обязательно будет с ошибками. Не важно, какая модель для генерации используется, ошибка непременно появится, - будто на правильные варианты есть некий копирайт, который модели стараются не нарушать.

200 лет А. Н. Афанасьеву.

При всех очевидных и давно обозначенных недостатках мифологической школы - достаточно назвать работы Баландина и Топоркова - «Поэтические воззрения» и трехтомник сказок прочно вошли в русскую культуру.

В прошлом году сразу несколько издательств, словно соревнуясь между собой, переиздали «Воззрения». Не думаю, что книжки стали хитами - все-таки для нынешнего читателя текст специфичен и нуждается в «адаптации», да и публиковать его сегодня без мало-мальского комментария нелепо, - но переиздали.

А коллеги из ПД проводят вот такое «афанасьевское» мероприятие (на скрине). Подробности и ссылка - на сайте ПД.

Самолет по осени - не лучший выбор, а в наши дни, с известными отягощающими обстоятельствами, и подавно. Так что ехал поездом. Но даже Сапсан изрядно утомляет. Казалось бы - сиди работай за ноутбуком, 4 часа, и ты на месте, но ощущения - будто целый день не разгибался))

В самолете у меня такого не бывает. А вот поезд… С легким содроганием сейчас вспоминаю, как в 80-м мы с родителями 7,5 суток ехали поездом из Хабаровска в Мск. Тогда никакого отторжения не возникало, а нынче, пожалуй, взвыл бы уже к концу первого дня, если не раньше.

А у вас как?

Из докладов на новоязыческой секции РРО.

Сами сибирские шаманы в Туве и Бурятии открыто говорят, что их «ремесло» - неошаманизм, щедро приправленный разнообразными масс-культурными и оккультурными веяниями. Повальная коммерциализация, усиленная институционализация (во всяком случае, упорные попытки такого рода) - романтический восторг перед почти всемогущим и уникальным шаманом-одиночкой, перед этакой байронической фигурой, скоро, похоже, совсем иссякнет, а будет еще одна профессия, которой может обучиться - недешево, кстати! - любой желающий.

По крайней мере, проблема хотя бы обозначена, чего ранее старательно избегали))

Глухие удары, слышны крики «Ой!» --
Профессоры бьют воукистов толпой!

В гуманитарных науках наконец-то происходит что-то действительно интересное.

Читаю, наверно, самую главную антропологическую публикацию этого года.

Это разгромный доклад под скучным названием «Отчет о состоянии науки в области гуманитарных и гуманитарно-общественных наук» авторства десяти американских профессоров под руководством авторитетного философа Пола Богоссяна.

По заказу крупных американских университетов этот академический спецназ раздаёт люлей идеологии «воукизма» (wokism), что в последние годы уютно угнездилась в социальных науках.

СПРАВКА: Воукизм (от англ. woke — «проснувшийся») — это идеологическое и культурное движение, сосредоточенное на поиске системной несправедливости, ущемлений и дискриминации (по расе, гендеру, ориентации).

В своей радикальной форме воукизм подменяет научный поиск истины, свободу слова и индивидуальные заслуги идеологической цензурой и верностью групповой повестке.

Комиссия оценивала состояние дел в философии, антропологии, социологии, истории, литературоведении и музыкальных исследованиях.

Пришли к выводу, что так-то все не без греха, но относительно антропологии всё дошло до состояния «Господь, жги!».

Итак, что поломалось?

⏹️ Истина больше не нужна. Вместо честного выяснения, как всё устроено на самом деле, от исследователей требуют «борьбу». Если твои данные не защищают «угнетенных» и не бьют по «стереотипам» — тебе просто не дадут опубликоваться.

⏹️ Тотальная самоцензура. Ученые тупо боятся писать правду. Куда безопаснее подогнать цифры под «одобренную партией» повестку, получить грант и спать спокойно, чем смотреть, как твоя научная карьера превращается в прах под ликующие крики woke-гопоты.

⏹️ Это не преувеличение — в статье рассказывается, как в 2017 году ведущий журнал по феминистской философии опубликовал статью исследователя, которая противоречила «повесточке», что вызвало разгневанную бурю в Твиттере, за которой прилетело открытое письмо с 800 подписями, требовавшее извинений от редакционной коллегии. Редколлегии и в самом деле пришлось публично каяться «за вред, который причинила публикация».

⏹️ Кризис доверия. Если наука превращается в агитку, то на кой черт вообще нужны гуманитарные институты и факультеты? Общество просто перестанет верить гуманитариям — что уже происходит со студентами и их родителями, которые «голосуют ногами», обходя за версту соответствующие вузы.

О! Как будто полезное чтение)

Мой коллега Алексей Попов опубликовал в «Вестнике Пермского университета» интересную статью о мемориальных конфликтах в позднем СССР. Причем мне она понравилась прежде всего тем, что автор предлагает определенную исследовательскую модель, с помощью которой можно анализировать конфликты вокруг исторической памяти, а не ограничиваться описанием отдельных случаев.

Мы привыкли к выражению «войны памяти», которое активно используется как в публицистике, так и в академических исследованиях. Но Попов справедливо обращает внимание, что далеко не каждый спор о прошлом превращается в войну. Иногда участники вполне согласны в оценке исторического события, но расходятся во мнениях относительно того, кому поставить памятник или как его оформить. Поэтому продуктивнее использовать понятие мемориального конфликта и рассматривать его через инструментарий классической социологии конфликта.

Для этого автор привлекает материалы советского периода с 1953 по 1991 год, когда государство стремилось контролировать публичные представления о прошлом, но постоянно сталкивалось с инициативами снизу. Ветераны требовали признания заслуг своих товарищей, краеведы оспаривали официальные исторические версии, а представители творческой интеллигенции конфликтовали с чиновниками из-за памятников. Причем многие подобные противостояния могли продолжаться десятилетиями.
Самое интересное в статье, на мой взгляд, предложенная типология, которая строится вокруг трех вопросов.

Кого или что помнить? Здесь возникают ценностно-мировоззренческие конфликты, когда участники по-разному оценивают историческое событие или человека. Например, споры о возвращении Ленинграду названия Санкт-Петербург. Сюда же относятся конфликты исторической достоверности, когда официальная версия сталкивается с попыткой восстановить факты. Хороший пример дает статья Владимира Кардина, опубликованная в «Новом мире» в 1966 году, где ставилась под сомнение достоверность привычных рассказов о выстреле «Авроры» и событиях 23 февраля 1918 года.

Кому помнить? Этот вопрос связан с конкуренцией институтов и борьбой за право на историческое наследие. Попов приводит историю двух ветеранских сообществ, которые в 1960-1970-е годы продвигали разные версии истории ленинградской Дороги жизни. Одни представляли интересы автомобилистов, другие моряков, причем обе группы обладали влиятельными покровителями и создавали собственные мемориальные проекты. Другой вариант конфликта возникает вокруг принадлежности к определенному историческому событию или статусу. Так, Воронеж, Курск и Ростов-на-Дону добивались признания городами-героями, однако соответствующего решения принято не было.

Как помнить? Здесь Попов выделяет сразу три разновидности конфликтов. Нарративные касаются содержания исторического рассказа, вплоть до того, какие имена разрешено упоминать в учебнике или на памятнике. Процессуальные связаны с организацией памятных церемоний. Например, в 1957 году один из старых большевиков просил Хрущева вернуть ветеранов трех революций в число участников парадов на Красной площади. Наконец, эстетические конфликты возникают вокруг художественного решения памятников. Адмирал Филипп Октябрьский, например, крайне резко выступал против внешнего облика мемориала защитникам Севастополя.

Эта типология интересна тем, что позволяет разделить ситуации, которые обычно объединяются под общей вывеской борьбы за прошлое. В одном случае речь идет о принципиальном расхождении исторических интерпретаций, в другом за спорами скрывается конкуренция ведомств, а в третьем причиной оказывается художественный вкус. Причем конкретный конфликт вполне может сочетать несколько оснований.
Еще один важный сюжет статьи касается того, как советская система управляла подобными противоречиями. Попов вводит понятие «мемориального порядка», под которым понимает систему согласованных и признаваемых государством представлений о прошлом. В брежневское время ее поддерживали через ведомственные обсуждения и разнообразные бюрократические процедуры. Поэтому отсутствие публичного конфликта вовсе не означало отсутствия разногласий.

Впрочем, советский мемориальный порядок обладал определенной гибкостью. Например, активность пермских краеведов привела к пересмотру официальной даты основания города, благодаря чему в 1973 году Пермь отметила свое 250-летие. А неформальное объединение «друзей Аджимушкая» на протяжении четверти века добивалось признания подвига защитников каменоломен и в 1990 году смогло добиться их посмертного награждения, хотя и не в первоначально запрошенном объеме.
С перестройкой ситуация изменилась. Партийные структуры постепенно утратили положение главного арбитра в вопросах памяти, а количество открытых конфликтов резко выросло. Алексей Попов связывает пик их остроты в 1988-1991 годах именно с разрушением прежних механизмов регулирования.

Мне кажется, здесь особенно продуктивна возможность рассматривать мемориальные конфликты как одну из форм общественной активности. Даже в условиях централизованной политики памяти люди создавали инициативные группы, вели многолетнюю переписку с ведомствами и добивались пересмотра официальных решений. А предложенная Поповым модель позволяет исследовать, как возникали такие объединения, какие ресурсы они использовали и почему одни инициативы оказывались успешными, а другие годами оставались без результата.

Для истории позднесоветского общества это довольно перспективный исследовательский ракурс.

Московская золотая осень на Хитровке

Неожиданно - ну, как неожиданно, поймал момент, прямо как учат гуру нью-эйджа и тренеры личностного роста)) - выпала возможность «материализовать» накопленные свидетельства по Молебке и Пермской аномальной зоне в виде статьи. Осторожно надеюсь, что все получится.

На самом деле было слегка обидно, что такой роскошный кейс лежит в рабочем архиве почти без движения (почти - в том смысле, что за минувшие полтора года удалось неплохо пополнить свои наблюдения и интервью сторонними свидетельствами). Впрочем, всякая хорошая идея, как известно, должна таки вызреть.

Если все срастется окончательно, статья выйдет в первой половине следующего года.

Вчера была очередная годовщина тех трагических событий.

Мы с приятелями собирались пойти на этот матч. Как же без нас-то? «Варшавские волки», как мы сами себя называли, непременно должны поддержать команду - ну, и кулаки почесать, если получится. Но не сложилось - кто-то простудился, у кого-то личные дела появились, в общем, «волки» временно распались.

Смотрели по телевизору, а на следующий день поползли жуткие слухи (советские газеты, конечно, молчали).

С той поры я завязал с околофутболом, а вживую на стадион снова выбрался лет 15, если не больше, спустя.