Байкальский поп-шаманизм. Часть 2

На приезжего, который готов слушать, здесь сразу обрушивается поток сведений о шаманах. Тебе немедля пересказывают «народное предание» о бегстве Ангары от отца-Байкала к батыру Енисею. Мол, отец метнул вслед беглянке камень, с тех пор тот в истоке реке и торчит, а зовется Шаман-камнем.

При чем тут шаманы и почему «предание» в кавычках?

Начнем с кавычек. Тут все просто: это не народная, а книжная сказка, ушедшая в массы стараниями иркутских популяризаторов. Еще когда я впервые ее услышал, возникли подозрения, - слишком уж очевидна, даже в пересказе, стилизация «под фольклор».
👇

А короткий розыск показал, что сказку о беглянке-Ангаре под названием «Ангарские бусы» сочинил местный детский писатель Василий Стародумов (1908-1996), опубликовал ее впервые в сборнике «Омулевая бочка. Байкальские сказки» (1968), и с тех пор она успела перейти из авторских в разряд, скажем так, постфольклорных. Ее выдают то за бурятскую, то за просто «народную», разукрашивают деталями - скала, от которой был отломлен камень, почему-то становится седой, и так далее.

Никаких шаманов, кстати, в тексте Стародумова нет: «Замолчи, неверная! — гневно вскричал Байкал и, видя, что теряет дочь навеки, схватил в руки скалу и со страшной силой бросил ее вдогонку беглянке, но было поздно...».

Почему же этот камень в Листвянке - Шаман? Местные респонденты не задаются таким вопросом: «У нас везде шаманы». Со стороны кажется, повторюсь, что так и есть (даже половина сувениров - шаманчики с бубнами и без), но разве ж это объяснение? ))
👇

Писатель Дмитрий Стахеев в своем очерке о бурятах Прибайкалья не прошел мимо этого предания: «камень назван шаманским потому, что буряты шаманской веры признают его за обиталище онгонов (духов). К этому камню приезжают буряты за 300–400 верст, и перебравшись на лодках на самый камень, входят будто бы в непосредственное сношение с обитающими на нем духами. Нередко к этому таинственному месту привозят они своих собратьев, в чем-либо обвиняемых, и заставляют произнести здесь отрицание преступления. Шум волн, разбивающихся о камень, высота его над водою, фантастичность самого места и полное убеждение в присутствии на нем невидимых духов – всё это разом действует на присягавшего, и виновный большей частью не может скрыть своего преступления; он со страхом и трепетом сознается во всех грехах, вольных или невольных. Часто бывает так, что решившего принять присягу на Шаманском камне привозят на берег без чувств. В глубоком обмороке. Случается, что по возвращении сознания бурят еще долго дрожит от страха и не может успокоиться: так его напугали страшные онгоны!»
👇

В советские годы камень ненадолго стал Ангарским, но потом вернул себе историческое имя, а постсоветская «новая духовность» воскресила его сакральное значение - уже не для бурят, а для всех, так сказать. Дальше заработал туристический брендинг, в который удачно встроилась стародумовская сказка, и камень с «эзотерическим» именем вполне пригодился. В этой схеме, правда, священное значение как-то размылось, уступило первенство вау-эффекту - надо же, у них тут действительно везде шаманы, даже в Ангаре.

Картинки все отсюда, там еще много (изложено чуть сумбурно, но в целом внятно) подробностей о том, как углубляли и перекрывали русло реки, как поклонялись Шаман-камню в старину (цитируются разные этнографические источники) и как камень чуть не взорвали в советские годы.

#шаманизм@anthrosocks

Разведка донесла, что «Русская фольклорная география» вот-вот появится в магазинах.

Когда писал этот текст, не раз задумывался о том, что фольклор в целом и фольклорная топонимика в частности - своего рода мемориальный ландшафт, «ментальная карта» русского (в широком смысле) пространства с узловыми точками-ориентирами, закрепляющими пресловутую «память поколений».

Постфольклор, «явленный» в современном масс-культе, отличается в этом отношении разве что своей прагматикой: скажем, Беловодье в нем важнее, как кажется, Китеж-града, потому что оно лучше соответствует установкам «новой духовности». Тоже вполне себе политика памяти. А уж «Сказочная карта России», о которой не раз упоминалось на канале, и подавно мемориально-прагматична, так сказать.

В самой книге ничего такого условно-теоретического почти нет, она для широкого круга, но обсудить было бы любопытно.

Рисунок Екатерины Демаковой.

Выходит в свет перевод на русский язык новаторской французской монографии про антропологию призраков

Нежданная радость - крупное российское издательство "Азбука" внезапно выпускает большим тиражом книгу Грегори Делапласа "Антропология смерти. Погребальные обряды и призраки в мировых культурах". Хотя видеть слово "антропология" в заглавии "мейнстримового" издательского проекта весьма приятно, само название книги кажется подозрительным - вдруг это попсовый компилятивный научпоп в духе "занимательных фактов о похоронных традициях народов мира"?

Но нет! На самом деле это такой антропологический "троянский конь" - под видом обзорной научно-популярной книги нам перевели и издали одну из самых ярких и новаторских монографий французской антропологии последнего времени. Российское название книги явно придумали, чтобы повысить продажи - в оригинале эта работа называется "La Voix des fantômes: Quand débordent les morts", что вольно можно перевести как "Голос призраков: Когда мертвые перетекают в наш мир" (глагол "déborder" означает 'переливаться через край, выходить из берегов'). Как видим, никаких "погребальных обрядов в мировой культуре" тут и близко нет.

Автор книги Грегори Делаплас - один из самых ярких французских антропологов своего поколения. Его научные интересы связаны с изучением повседневной жизни и мифологии кочевых скотоводов на северо-западе Монголии, где он проводил полевые исследования с конца 1990-х годов. Его диссертация (2007) про духов и призраков в монгольской культуре получила премию Музея набережной Бранли. В 2015 году ему присудили Бронзовую медаль CNRS - одну из самых престижных наград Франции для ученых. С 2020 по 2024 гг. он был главным редактором "L'Homme. Revue française d'anthropologie", флагманского журнала французской антропологии. Словом, человек интересный и неслучайный.

А еще Грегори Делаплас в 2017 году перевел на французский язык революционную книгу Эдуардо Кона "Как мыслят леса: к антропологии по ту сторону человека", где критиковался антропоцентричный фокус социальных наук и предлагалось выйти за пределы ограниченных концепций человеческой культуры, наделив субъектностью нечеловеческие сущности (например, живую природу). Собственно, в рассматриваемой книге Грегори Делаплас как бы продолжает эту линию и предлагает предоставить субъектность... призракам и духам умерших.

Раньше исследователи похоронной культуры изучали, как живые регулируют и контролируют посмертную судьбу умерших через систему ритуалов. Здесь же автор идет против правил и предоставляет мёртвым статус полноценных субъектов с собственными эмоциями, голосами и агентностью. При этом поминальные обряды он предлагает рассматривать не как проявление политики памяти, а скорее как форму политики забвения. Живые в поминальных практиках не укрепляют связь с мертвыми, а скорее учат их правильно исчезать - занять отведённое место предка-покровителя или раствориться в безличном.

Однако мы помним, что подход Делапласа подразумевает субъектность умерших, у которых могут быть какие-то свои мотивы и желания (например, задержаться в мире живых). И здесь исследователь провокационно предлагает инверсию привычной логики: обычно считается, что умерший, ставший предком-покровителем - это норма, а призрак - отклонение. Грегори Делаплас переворачивает эту систему: в его трактовке призраки первичны, они появляются сразу после смерти - беспокойные, непредсказуемые, неукрощённые. Предки же - это призраки, которых живые сумели "воспитать" и "приручить", научили занимать своё место в мире мертвых.

Ну и если по какой-то причине люди не справляются с "приручением" призраков, то тогда те действительно "выходят из берегов" и "переливаются" в мир живых, создавая им серьезные проблемы. И чем больше кризисов в обществе, тем больше возникает призраков, которые не смогли найти свое место. Одна из глав книги даже посвящена анализу их монологов от первого лица, зафиксированных в фольклорных рассказах или во время спиритических сеансов.

Короче, книга новаторская и глубокая. В продаже обещают в апреле, но уже сейчас можно прочитать в pdf ее начало. Рекомендуем!

Из мудрости предков (книга 1914 г., издание за счет средств автора).

В принципе, историю в этой глубокой мысли можно смело менять на любую другую дисциплину - сермяжная истина так и останется сермяжной.

Как просили в комментах, выкладываю содержание «Географии».

Предлагал издателю сделать развернутый вариант, но меня не послушали))

На самом деле в тексте намного больше, чем следует из этого сухого перечня. Мироздание и мироустройство, стороны света, свои и чужие земли, реки и озера, деревья и камни, города и веси - в общем, постарался учесть все, насколько вышло и насколько возможно для научпопа, особенности воображаемой географии.

Материалы - заговоры, былины, сказки, народные песни, пословицы и поговорки, загадки, духовные стихи, апокрифы и азбуковники, поверья и былички.

И да, уже есть на Озоне, но ссылку давать пока не буду - какая-то там неприличная цена. По-моему, это издание не должно столько стоить; есть подозрение, что за неделю ценник нормализуется.

О научпопе

Год минувший запомнился в том числе двумя симпозиумами в РГГУ, на которых обсуждался современный «фольклорный научпоп». Треугольник «автор - издатель - читатель» был рассмотрен если не под микроскопом, то как минимум с лупой.

А в ближайшем номере научного журнала «Антропологии» (или во втором номере за этот год, если не успеем) будет опубликовано коллективное интервью с российскими учеными, которые занимаются популяризацией фольклора.

Отношение к популяризаторству в академической среде, тонкости взаимодействий авторов и издателей, издатель-«злодей», золотая середина между наукой и просвещением, режимы научного и «популярного» письма, воображаемая и реальная читательская аудитория, наконец кто кого заборет - слон или кит, если они вдруг встретятся (грубо говоря, достаточно ли быть борзописцем, чтобы трудиться на ниве научпопа, или не все так просто)…

Персоналии пока называть не буду, но большинство имен вы наверняка знаете))

Картинка получилась - словно консилиум из «Доктора Хауса».

Объявляется языческая неделя))

День первый.
В понедельник, 30 марта, в 19-00 в рамках семинара «Исследования современного язычества» состоятся презентация и обсуждение книги Кирилла Михайловича КОРОЛЁВА «Современное язычество: Люди, история, мифология» (СПб.: Азбука, 2025).
 
Книга посвящена истории такого разнообразного явления, как современные языческие верования. Развитие идеи нативизма в условиях современной цивилизации прослеживается автором с начала Нового времени. Отдельные главы посвящены синкретическим культам (в частности, викке), северному направлению язычества (друидизму, асатру и одинизму), южному направлению (кеметизму, различным направлениям индуизма и др.), родноверию славянских стран (в том числе, России), нативистским культам Европы, Азии, Кавказа. В последней главе ставится вопрос о границах современного язычества и путях его развития.
 
Помимо доклада автора, о книге выскажутся трое дискутантов:
Дмитрий Дмитриевич Гальцин (РХГА),
Дмитрий Вячеславович Громов (ИЭА РАН),
Илья Геннадьевич Черкасов (волхв Велеслав)

Языческая неделя
День второй

Над результатами недавнего опроса ВЦИОМ по поводу того, во что верит население страны, уже многие успели посмеяться. С точки зрения просвещенного рационализма и вправду получается изрядная нелепица.

В домового верит ровно половина опрошенных, в духов природы - почти столько же, в лешего - треть, в духов урожая - тоже треть, в русалок и нимф - 22 процента.

Вроде бы всему этому нет места в научной картине мира. Но, как в том анекдоте, мы суслика не видим, а он есть))

Последствия «мистического поворота» 90-х? Или проступает, если угодно, нечто более глубинное, «зашитое» в саму человеческую природу, которую не переломить ни миссионерам, ни образованию с просвещением?

Конечно, записывать в язычники всех, кто говорит, что верит в перечисленное, вовсе ни к чему. Однако такое раздвоение сознания близко, как кажется, новоязыческой логике.

Поспорим?

Языческая неделя
День третий.

Из недавнего.
Идет заседание краеведческого клуба, рассказывают о старых адресах современного города, показывают открытку с почтовым штампом «Союз металлистов».

Вопрос залу: «Вы же знаете, кто такие металлисты?»

Голос из зала: «Они на кладбищах собираются, с длинными волосами такие, металл из могил копают, всякое творят».

Лектор, поперхнувшись: «Э-э…»

Уровень нынешнего коллективного знания о субкультурах и альтернативной религиозности. Металлисты, сатанисты (запрещены, осуждаем), активисты…

У ИИ, кстати, схожий набор знаний, если судить по картинке, - я попросил нарисовать металлиста, который на кладбище собирает железо.

Языческая неделя
День четвертый

Неожиданно пригласили презентовать «Язычество» на очередном заседании Международной фольклористической комиссии (Slavica.org). Готовлюсь, заседание уже завтра.

Жизнь между тем подбрасывает все новый материал. Видел на днях девушку в футболке с принтом на спине «Велес - мой оберег» (!). Над надписью - как будто стилизованная волчья лапа. Дело было в центре СПб, видел из машины, мельком, так что расспросить не удалось, но оценил))

Картинка - весенняя Молебка, огород-коловрат постепенно прорисовывается из-под снега.

Хотел сегодня ударно закончить языческую неделю - завершающим постом про поп-шаманизм, но никак не успеваю. Этот пост будет в следующий понедельник или вторник.

Зато в ВК выложена запись недавнего круглого стола в ЕУ про советское невероятное - как в позднем СССР придумывали и продвигали разнообразные чудеса во всех сферах жизни. Душеполезная дискуссия вышла, доложу я вам)))

https://vkvideo.ru/video-1659614_456240096

Кронштадт-Сахалин.

В 2021 году мы с коллегами работали в Кронштадте, брали глубинные интервью, спрашивали в том числе о местных неофициальных названиях островных и городских территорий. Нам сильно помогала в организации процесса Кронштадтская районная библиотека, вокруг которой сложилось и действует целое сообщество краеведов.

Итог проекту подвела публичная лекция в той же библиотеке (вроде должна быть на ютубе). Говорили среди прочего и о вернакулярных названиях.

Усилия не пропали даром))) Недавно библиотека сама выпустила замечательную книжку (как положено, мизерным тиражом, который разлетелся мгновенно) и готовит дополненное переиздание. Книжка посвящена местному народному словарю.

Вы знали, к примеру, что в середине 20-го века Кронштадт называли Сахалином - за географический статус (остров), отдаленность, проблемы с доступом в город и за «каторжные» условия жизни?